Зов стаи

"Убийство своей любви — лишь способ убить себя." Но справедливости ради, можно ли убить любовь? Можно ли вырвать её с корнем, стереть без следа, избавиться от неё, словно от лишнего груза? Или, возможно, чем сильнее пытаешься заглушить её голос, тем громче он звучит в голове?   Луна смотрит с небес молчаливо, но неравнодушно. Её свет не ведает сомнений, он лишь освещает дорогу тем, кто потерялся. Она видела тысячи судеб до этой, и каждая повторялась в бесконечном цикле страха, желания, гнева и принятия. Луна не учит, не даёт ответов, но её сияние заставляет видеть правду, от которой невозможно сбежать.   Иногда кажется, что стоит лишь дать чувствам проявить себя, и они заполонят всё, вытеснят разум, сломают волю, заберут контроль. Они вцепятся в тебя мёртвой хваткой, заставят задыхаться, разорвут изнутри, оставляя после себя лишь пепел. Тогда не лучше ли пресечь их, пока не стало слишком поздно?   Но Луна никогда не прощает тех, кто идёт против её воли. Она связала их судьбы, вплела их в один узор, и чем сильнее они сопротивляются, тем крепче затягиваются узы. Сопротивление — лишь отсрочка неизбежного.   Так, может, стоит перестать бороться? Может, стоит позволить себе упасть в её свет, принять тепло её взгляда и наконец признать: Луна никогда не ошибается. Richter: Path 5 (Short Edit) — Grace Davidson, Max Richter Ночь легла на древний лес, и под покровом темных крон ожила первобытная магия. Лунный свет, серебристый и холодный, просачивался сквозь плотные листья, освещая тропы, по которым мчалась разношерстная стая. Звук лап, касающихся земли, был глухим и ритмичным, а дыхание волков — горячим и резким. Впереди всех несся волк с рыжей шерстью, точно огонь, танцующий по ночным ветрам. Его глаза, ярко-голубые и глубокие, светились в темноте, отражая лунный свет и ту таинственную силу, что заключалась в нем. Нил Веснински. Его шаг был легким и стремительным, как у охотника, но сегодня он не преследовал добычу. Сегодня он был просто частью стаи, дышащей одной свободой с лесом, ветром и луной. Позади Нила мчались другие волки. Густая шерсть бурого оттенка блестела от росы на Даниэль, стройной и сильной волчице, а рядом с ней грациозно двигался волк темно-бурого цвета — Мэтт. Их синхронные движения говорили о многолетней связи, о неразрывной дружбе и доверии, что пронизывало их сердца. Еще дальше среди теней мелькали остальные: члены стаи «Пальметто», такие разные, но единые в своей звериной сущности. Лес дышал. Ветви деревьев шептались между собой, переплетаясь в узоры теней. Трава мягко обнимала лапы, пропуская через себя вибрации их шагов. Здесь не было чужих. Лес знал их с детства, и они знали Лес. Нил сделал резкий поворот влево, его рыжий хвост взметнулся в воздухе. Волк вырвался вперед, набирая скорость, а за ним — вихрь бурой и темно-бурой шерсти. Путь вел к поляне, скрытой от человеческих глаз. Поляна эта была их. Она ждала их каждую ночь, как верный дом ждет своих детей. Тропинка под лапами вела стаю все глубже в сердцевину леса, где дремала сама древность. Мягкие всполохи света играли в корнях деревьев, а тишина дышала старыми легендами. Стая двигалась единым пульсом, и Нил чувствовал это в каждой жилке, в каждом ударе своего сердца. Это было больше, чем свобода. Это было их естественное состояние. И вот, наконец, поляна распахнулась перед ними. Нил вылетел на нее первым, легко перекувырнувшись через бок и с наслаждением перекатился в мягкой траве. Следом, как одно целое, кубарем скатились Даниэль и Мэтт. Они приземлились в груде лап и хвостов, поднимая клубы пыли и опавших листьев. Смешанные звуки рычания и веселья наполнили воздух. Оборотни бесились, как щенки. Они кусали друг друга за уши, катались по земле, выплескивая излишки энергии, накопившиеся за долгий день. Они кусались для игры, не из злобы, и звенящий смех их звериных сердец наполнял ночь. Первым обратно в человеческое обличие перекинулся Нил. Его рыжая шерсть растворилась в мягком сиянии, обнажая худое, но крепкое тело, с мелкими последствиями детских шалостей. Лунный свет ласкал его кожу, и воздух вокруг завибрировал от оставшейся в нем магии. Он поднялся на ноги и направился к тайнику, спрятанному среди корней древнего дуба. Там лежала его одежда — черные штаны и простая рубашка. Слушая шорох позади, Нил знал, что Дэн и Мэтт следуют за ним. Оба уже тоже приняли человеческие формы. Даниэль — высокая, с крепкой мускулатурой и дерзкой ухмылкой, а Мэтт — еще выше, он был настоящим гигантом, с открытой улыбкой и добрыми глазами. Они были его друзьями, его опорой и частью семьи. — Быстро ты нас сюда привел сегодня, — отметила Даниэль, натягивая рубашку. Им, оборотням, было не присуще чувство стыда, но о приличиях никто не забывал. — Луна сегодня особенная, — тихо ответил Нил, поправляя одежду на себе. — Чувствуете? Мэтт, накинув на плечи кофту, кивнул: — Да, лес словно шепчет что-то важное, — согласился он. — Как будто все ждет чего-то. Нил обернулся к ним. Его глаза еще хранили отблеск звериной природы, золотистые кольца беты. Свидетельство его принадлежности к родной стае. — Он всегда ждет, — произнес он загадочно. — Нужно только понять, чего. Мэтт хмыкнул и слегка толкнул Нила в плечо. — Эй, бро, — начал Мэтт с широкой улыбкой, — а ты заметил, что за тобой следят два самых упрямых волка в лесу? Если они не разорвут друг друга сегодня, это будет чудо. — Бойд многозначительно показал в противоположную сторону поляны, где начали появляться оборотни других стай. Сегодня все волки их поселения собирались, чтобы пробежаться под полной луной. После того, как конфликты между обычными людьми стали все сильнее обостряться, начиная затрагивать и оборотней, представители мифического народа все чаще и чаще стали искать спасение в родовых лесах, где могущественная Луна дарует им защиту. Их стая живет здесь вот уже почти пятнадцать лет. Как Нил помнил, они мигрировали сюда, когда ему только исполнилось пять. А теперь их поселение заполнялось все большим количеством семей и стай, но тем не менее, не все могли жить рядом с друг другом спокойно. Даниэль фыркнула и обвила руку вокруг талии Мэтта. — Ты ещё скажи, что Нил — звезда их снов, — поддразнила она. — Оборотень-трофей, — Нил закатил глаза на это высказывание и повернулся к ним. — Вам бы только шутить, я тут не дама в беде — пробормотал Нил, но его голос был теплее, чем слова. — Может, хватит дразнить? — Нет, — синхронно ответили Даниэль и Мэтт, смеясь. Луна связала эту пару еще давным-давно. Сколько Веснински отчетливо себя помнил, столько эти двое смотрели друг на друга как зачарованные. Нил им немного завидовал. — Небесная звезда моя, — Мэтт поцеловал Даниэль в висок и добавил, — мы только начали. Нил усмехнулся и покачал головой, но его взгляд вновь устремился к темноте за пределами поляны. Лес, даже когда они смеялись и отдыхали, оставался наполненным чем-то непонятным и древним. Его звуки теперь казались немного иными. Вдалеке затихло шуршание листвы, и ночная тишина уплотнилась, как натянутая струна. Даниэль заметила его изменившееся выражение лица и чуть прищурилась. — Что-то не так? — Ее голос стал серьезнее. Нил кивнул, но не сразу ответил: — Лес шепчет, — тихо ответил Веснински. Он всегда отчетливо слышал мысли и дыхания Луны и Леса, отец рассказывал, что его мать могла так же. Мэтт немного напрягся, его взгляд пробежал по границе деревьев. От таких вестей можно было ожидать все что угодно: — Опасность? — спросил он. Медленно вздохнув побольше воздуха, Нил прислушался к лесу всем своим существом. В нем шевельнулась звериная натура, и он почувствовал то, что невозможно было увидеть. — Нет, — ответил он, его голос стал низким и чуть резковатым. — Стадо оленей на северо-западе. Хотя, постой… — Нил сделал паузу, сильнее прислушиваясь к песням ветров, — кажется, несколько медведей что ли не далеко. Гризли не было чем-то смертоносным для взрослых оборотней, тем не менее вступать с ними в схватку было не очень приятно. Бойд отпрянул назад, но тут же смягчил напряжение, поймав взгляд Даниэль. Он прищурился и ухмыльнулся, словно пытаясь разрядить обстановку. — Может, эти мохнатые свалят сейчас куда подальше и не будут нам мешать? Хотя нет… Может, кто-то из твоих поклонников, бро? — Мэтт одарил Нила хитрой усмешкой. — Не думал, что они за тобой ходят даже ночью? Даниэль подхватила игру, ее глаза сверкнули с веселой хитростью. — Да уж, после того как Дэй пытался тебя впечатлить своими навыками охоты на прошлой неделе, это было бы вполне в его стиле. Знаешь, когда он принес тебе… что это было, кабан? Или какой-то несчастный олень? — Она рассмеялась. — Ты видел его лицо, когда ты просто кивнул и ушел? — Он переборщил, — ответил Нил коротко, чуть закатывая глаза. Мэтт захохотал, поднимая руки вверх. — А ты помнишь, как Миньярд вдруг решил стать поэтом? — Мэтт вытаращил глаза и с наигранным драматизмом произнес, раскидывая руки в соответствующим жесте: — «Твои глаза — глубже всех лесных озер». Это было шикарно! Как ты вообще остался серьезным? — Мэтт и Дэн тогда все прекрасно слышали и всеми силами старались не выдать свое присутствие истеричным и надрывным смехом. Нил нахмурился, но в уголках его губ мелькнула слабая улыбка. — Эндрю был настойчив, — признался Нил. — Но я никогда не думал, что он способен на такое. — Миньярд способен на многое, — кивнула Даниэль. — Особенно если речь идет о том, чтобы превзойти Дэя. — Они готовы загрызть друг друга ради тебя, — добавил Мэтт. — Может, ты бы уже выбрал кого-нибудь, а то мы скоро ставки начнем делать, — будто бы это еще не произошло. Весь этот бедлам начался тогда, когда Луна решила свести их как новую пару… или как можно было назвать пару из трех человек? Группа? Такое происходило крайне редко, поэтому определённого название у такого явления не было. Их покровительница всегда помогала найти своим любимым детям их вторые половинки. Впрочем, в случае Нила, наверное, это были немного меньше, чем половинки. Ситуация сводила его с ума с каждым днем все сильнее. Его партнёры просто-напросто не переносили друг друга, и начали грызться еще и из-за Нила. Ухудшало ситуацию и то, что в Кевине проснулись альфа-гены, ему еще только предстояло занять ведущую роль, а Эндрю являлся омегой, оборотень-бунтарь, который даже с собственной семьей не построил связь, так как все равно планировал отделиться и после уже стать бетой. Два твердолобых оленя, по мнению Нила. Продолжался сей театр примерно семь лун, сегодня восьмая, когда две не переносящие друг друга стаи вернулись в родовой лес. Над всем этим представлением потешались уже не только Дэн и Мэтт, но и кажется абсолютно все. Веснински даже слышал о ставках, вроде бы, ими заправляли Элисон Рейнольдс, волчица из их стаи, и Аарон Миньярд, брат-близнец Эндрю. Отличное сочетание. Нил не хотел выбирать кого-то одного, считая это попросту неправильным. Его привлекали оба одинаково, поэтому старался холодно реагировать и на Эндрю, и на Кевина, пока те продолжали свою войну. Мэтт и Даниэль разразились хохотом, когда Нил лишь устало прикрыл лицо рукой. — Ну разве не смешно? — Мэтт утирал слезы, все еще смеясь. — Вся эта драма только из-за того, что Дэй и Миньярд готовы разодрать друг друга в клочья. И все потому, что они из разных стай! Ты только подумай, Нил, это война не из-за тебя, это их вечный спор о том, кто лучше. Они просто нашли новую причину. Даниэль кивнула, обнимая Мэтта за плечи и притягивая к себе. Ее глаза сверкали от веселья. — Северные волки считают, что они самые сильные, потому что крупнее и чернее всех, — пояснила она, скрестив руки на груди. — А южные верят, что раз они более быстрые и умные, то это делает их лучше. Вся их вражда — пустой гонор. А теперь представь, как они решили, что Нил может быть призом. Это просто чересчур! — Точно! — Мэтт захлопал в ладоши. — Бро, как ты вообще терпишь их? Это же смертельная скука, — сейчас рыжий терпел кое-кого другого. — Скука? — пробормотал Нил, чуть приподняв бровь. — Каждый раз, когда они появляются рядом, я чувствую себя миротворцем между двумя ядерными бомбами. Это не скука, это работа. — А ты что думал? В сказку попал? — поддразнила Даниэль. — Один смотрит на тебя, как на свою единственную цель в жизни, другой — как на испытание для своих нервов. И оба не видят никого вокруг. Мэтт прищурился, изобразив задумчивость. — О, я знаю! Может, нам с Дэн поставить их перед фактом и объявить, что Нил — уже наш! — Мэтт подмигнул. — Как думаешь, бро? Они просто умрут от ярости. — Ха, мечтай! — засмеялась Даниэль. — Они скорее перегрызут себе глотки, чем отступятся. Нил покачал головой, но уголки его рта дернулись в слабой усмешке. — Дэй и Миньярд не сдаются, — вздохнул он. — Их борьба — это больше, чем только я. Это старое противостояние, которое продолжается годами. Их стаи считают друг друга высокомерными и безжалостными. Мэтт фыркнул. — Колумбийцы всегда гордились своей смекалкой, но Морияма… о да, они просто надуваются от гордости за свою силу. А если добавить к этому Кевина с его вечными амбициями… — И Эндрю с его любовью к разрушению авторитетов, — добавила Даниэль, закатив глаза. — Это смесь хуже пороха, — Мэтт еще громче захохотал, на троицу, кажется, глядела теперь вся поляна. Бойд любил быть громким. Смех все еще едва сдерживался, когда шаги заставили их повернуть головы. Из темноты, словно выплывший из самой тени, появился Эндрю Миньярд. Его спокойное выражение лица ничего не предвещало, но глаза горели настороженным любопытством. — Весело проводите время? — Его голос прозвучал тихо, но с заметной насмешкой. Даниэль подавила хихиканье, и Мэтт, прикрыв рот рукой, кашлянул, чтобы скрыть улыбку. Нил же оставался невозмутим, хоть и чувствовал, как напряглись его плечи. — Просто обсуждали великие битвы, — отозвался Нил, вставая чуть прямее. Эндрю приподнял бровь и сделал несколько ленивых шагов ближе. Его взгляд жадно скользнул по лицу Нила. — Ага, — коротко ответил он, склоняя голову. — А что, если следующую битву я выиграю? Его слова повисли в воздухе, и тишина леса стала тяжелой. Эндрю едва заметно прищурился. — Ты знаешь, что ты для меня… интересен, — добавил он, его губы изогнулись в едва заметной ухмылке. — Нам не обязательно делать все сложно, — в эту ночь Эндрю был особенно красноречив, исключая приступ поэтичности. Обычно светловолосый оборотень был более сдержанным и молчаливым. Психологические игры были его коньком. Перед тем, как Нил успел ответить, его глаза уловили движение слева. К ним с другой части поляны стремительно, уверенной походкой, приближался Кевин Дэй. Он и окинул Эндрю взглядом, полным сдержанного презрения. — Миньярд, опять лезешь, куда не звали? — проговорил он. Эндрю даже не повернул головы. — Не лезу, а остаюсь, — спокойно парировал он. Слова завибрировали между ними, словно две дуэли пересеклись в воздухе. Нил почувствовал напряжение, как электричество перед бурей. — Прекратите оба, — вмешался он, но его голос потонул в их обмене. — Может, ты уйдешь сам, — Кевин двинулся вперед, — пока тебя не заставили? — А у тебя кишка не тонка для такого? — бросил Эндрю с ледяной усмешкой, показывая удлинившиеся когти. Точно в этот момент бас, подобный удару грома, прорезал ночь. Этому оборотню молодые парни не могли никак перечить. — Довольно! — В голосе Натана Веснински, отца Нила, звучала сила, которая могла заставить любого волка склонить голову. Наверное, отец страдал самыми сильными головными болями от двух непробиваемых оборотней. — Каждый из вас идет к своей стае. Немедленно! — Нил не успел заметить, как отец оказался рядом с ним, впрочем, был рад этому, его расстраивали любые перепалки между Дэем и Миньярдом. Тишина взорвалась подчинением. Кевин и Эндрю одновременно напряглись, их взгляды оставались холодными, но они молчали. — Волчьи бега начнутся с минуты на минуту, — продолжил Натан, его глаза сверкнули опасно. — Если кто-то нарушит порядок, последствия будут жесткими. — Да, сэр, — отрезал Кевин, отвернувшись с явной неохотой. Эндрю лишь пожал плечами и, не говоря ни слова, медленно удалился в сторону деревьев, напоследок подмигнув Нилу. Младший Веснински выдохнул и бросил взгляд на отца. Тот стоял, словно высеченный из камня, и пристально смотрел вглубь леса, где таились их судьбы. Ночь шевельнулась, и первый вой прокатился над лесом. Он был глубоким, древним и словно исходил из самой земли. Луна поднялась выше, и её свет упал на тела оборотней, отбрасывая длинные, причудливые тени. Секунда — и фигуры начали меняться. Мэтт бросил рубашку на траву с легкой небрежностью и перекинулся в волка с бурой шерстью, чье дыхание было прерывистым от предвкушения. Даниэль, следуя за ним, перекинулась с дикой грацией, её темные глаза сверкнули восторгом. Её одежда упала мягкой кучей у корней дерева. И как ей удавалось так резво избавиться от гардероба. Нил почувствовал, как дрожь пробежала по его спине. Магия была сильна, проникая в каждую клетку его тела. Он отбросил свою одежду в ту же сторону что и друзья, и в тот же миг рыжая шерсть прорезала свет, звериная сущность захватила его. Лапы коснулись земли, и Нил почувствовал, как её пульс отдается в каждом шаге. Один за другим оборотни перекинулись, их фигуры превращались в тени, а затем в живую силу. Они неслись в ночь, их дыхание сливалось с ритмом леса. Это были волчьи бега по величественной земле, где каждый шаг, каждый скачок был частью великого танца, древнего как сама Луна. Лес охватило движение, первобытная энергия струилась по ветвям и корням. Нил, мчась среди своих, чувствовал их единство. Это была их ночь, ночь свободы и охоты, где все различия стирались перед лицом древних ритуалов. Но даже в этом освобождении, Нил не мог избавиться от ощущения, что его окружает что-то другое. Он ощущал, как Кевин и Эндрю следят за ним, их присутствие становилось всё более ощутимым, как два скрытых давления, которые пробивались через шелест листвы и шум их шагов. Их напряженные взгляды, словно два магнита, тянули его в разные стороны. Кевин был близко, его шаги несли уверенность и силу, в то время как Эндрю, казалось, двигался скрытно, как тень, извиваясь в подлеске, не давая ускользнуть ни одному своему движению. С каждым их приближением Нил чувствовал, как воздух между ними начинает электризоваться. Кевин и Эндрю, как два мира, которые не могли быть рядом, но всегда стремились к столкновению. Иногда, казалось, они были готовы налететь друг на друга в мгновение ока, но всегда останавливались на последнем шаге. Эндрю, с его тонкой усмешкой и дразнящим взглядом, чувствовавшимися даже под звериной шкурой, мог заставить Кевина в ярости сжать зубы, а тот, в свою очередь, в своей бескомпромиссной уверенности пытался навязать свои правила. Нил чувствовал это, как внутреннее напряжение, растущее в нём, как будто обе силы подталкивали его к решению, которое он не хотел принимать. Но Нил был в движении, продолжал бег, чувствуя, как тянет его вперед — к свободе, к дикому ритуалу, где их присутствие лишь тень, а всё остальное поглощает лес.

🐺⚔️🐺

Свет позднего дня едва пробивался сквозь облака, и на улицах поселения уже сгущались тени. Младший Веснински шел по мощеной тропе, оставив позади главное здание, где только что завершилось собрание альф. Древние стены, покрытые резными символами Луны, отражали старинную магию. В последнее время он много помогает отцу и Ваймаку. Формально, именно Натан Веснински является альфой стаи «Пальметто», но все же большинство решений остаются за Дэвидом, как за самым мудрым и опытным оборотнем. В воздухе витала усталость и напряжение — каждое обсуждение вопросов безопасности в лесу, где сталкивались интересы стольких стай, превращалось в борьбу за власть и отстаивание своего мнения. Потянувшись и размяв плечи, Нил глубоко вдохнул свежий воздух. Дни, проведенные за учебой, заочное обучение было лучшей идеей, и помощью отцу и Ваймаку в делах оборотней, тянулись, как вечность. Ему не хватало свободы. Ощущение ветра в шерсти, быстрых скачков по корням и мху под лапами. Воспоминания о беге под луной пару ночей назад только разожгли жажду двигаться, а не сидеть в четырех стенах. Нил шагал по темному переулку, его мысли были разбросаны, как камни в реке. В какой-то момент ему показалось, что он услышал нечто странное, шепчущие звуки, и не смог избавиться от ощущения, что Лес сам начал говорить. Словно его ветви были связаны с чем-то более древним, чем магия, более глубоким, чем всё, что Нил когда-либо чувствовал. Нил попытался прислушаться, ощущая, как легкий ветер касается его кожи, словно это был ответ на его беспокойные вопросы. Почему он чувствует себя таким разорванным между этими двумя мирами? Что скрыто в самом его существе, что заставляет его сердце колебаться между стремлением к свободе и привязанностью к тем, кого он, возможно, не может выбрать? Он надеялся, что в этом шепоте, который Лес мог бы ему подарить, он найдет ответы, которые давно искал. Но тишина продолжала звенеть, и Лес лишь наблюдал молча, как всегда. Нил понял, что ответы не приходят, когда их ждешь. Иногда нужно просто двигаться, и время само раскроет истину. — Что ты пытаешься мне сказать? — прошептал он, поднимая голову к небесам. Ответом ему были лишь колышущиеся тени деревьев, чьи ветви протягивались, словно руки старых духов. Он ждал, пока тишина прольётся в его разум, но она оставалась глухой. У злодейки судьбы точно в планах было заставить младшего Веснински хорошенько помучиться. — Иногда тебе нужно слушать иначе, — раздался голос. Нил вздрогнул и обернулся. Эндрю стоял так близко, что тени его фигуры сливались с густотой ночи. Его глаза сверкали, как светящиеся капли янтаря, застывшие в темноте. Едва заметные голубые вкрапления говорили о том, что светловолосый чуть взвывал к своей звериной сущности. Он двигался плавно, с хищной уверенностью, словно волк, затерявшийся среди людей. — Ты подкрадываешься, как всегда, — Нил почувствовал, как напряжение поднимается в груди, но заставил себя не отводить взгляд. Каждый раз оказываясь с кем-то одним наедине, Веснински начинал нервничать. Его безумно тянуло к ним, но выделять кого-то одного он не мог. — А ты, как всегда, погружён в мысли, — Эндрю сделал шаг ближе. — Может быть, поэтому тебя так легко поймать, кролик. — Я не убегаю, — спокойно ответил Нил. — Правда? А я думаю, что ты бежишь быстрее всех. Только не знаешь от чего, — Эндрю усмехнулся. Миньярд играл в игру, известную лишь ему одному. — Не от тебя, — Нил поднял подбородок, его взгляд пронзал тьму. — Если бы я хотел убежать, ты бы меня не нашёл. — Ложь. — Губы Эндрю изогнулись в опасной ухмылке. — Ты всегда оставляешь следы, Веснински. Я вижу их на каждой тропе, — тишина снова повисла между ними, но теперь в ней было больше движущейся силы. Воздух стал густым, словно пропитанным магией, которая пробиралась сквозь их слова. — И чего ты хочешь? — спросил Нил, его голос был тихим, но в нём слышалось лезвие острого намерения. Волчье чутье подсказывало, что сегодня нет места обычным ухаживаниям и заигрываниям. Эндрю не ответил сразу. Его рука поднялась, прикоснувшись к плечу Нила, затем скользнула выше, к его шее. Его пальцы были теплыми, но держали, как когти, удерживающие добычу. — Я хочу понять, что держит тебя. — Его голос был похож на шепот ветра. Рука Миньярда резко, но уверенно вновь легла на плечо Нила мягко, но настойчиво прижав того к стене переулка. Камень был холодным, но взгляд Эндрю прожигал горячим пламенем. Тени, опутавшие их, казались живыми. — Почему ты закрыт от меня? Почему я вижу только часть тебя, когда мне нужна целая? Неужели ты не чувствуешь того же? Нил сглотнул, но не отвел взгляд. — Ты думаешь, всё так просто? — Его слова были острыми. — Я не собираюсь выбирать. Эндрю склонил голову, его глаза сузились, а рука крепче сжала плечо Нила. — Выбирать? — черты лица Миньярда немного заострились от слов Веснински. — Ты хочешь, чтобы я выбрал между тобой и Кевином, — выдохнул Нил, с трудом подбирая слова. — Но я не могу. И не буду. Я говорил это уже не раз: вы оба важны для меня. Одинаково. Тишина, густая и живая, вновь разрослась между ними. Эндрю чуть отстранился и цокнул, но не утратил своей угрожающей близости. — Знаешь, чего ещё хочется? — его голос был как шелест когтей по камню. — Чтобы кто-то держался за меня так же, как я держусь за этот мир, — Нил ощутил эти слова, словно удар. — Ты уже важен. И ты не один. — Ты говоришь это, но каждый раз, когда я здесь, ты запираешься, — Эндрю прищурился, его лицо осталось бесстрастным. — Я не запираюсь. Просто… я чувствую, как мы все связаны. Ты, Кевин, я… Мы часть чего-то большего, — Нил вдохнул глубже, его рука дрогнула, ему хотелось прикоснуться к запястью Эндрю. Миньярд усмехнулся, но его глаза потемнели. — Если мы все связаны, — произнес он так тихо, что его слова смешались с дыханием, — почему я каждый раз ощущаю только расстояние? — Никто не получает всё, — отрезал Нил. — Ты прекрасно знаешь ответ на свой вопрос, — слова были острыми и неприятными. Веснински пожалел уже через секунду. — Тогда ты меня плохо знаешь, — Эндрю склонился ближе, его дыхание было горячим. — Я забираю всё или ничего. Лунный свет прорезал переулок, и на мгновение лица обоих были обнажены — их глаза встретились в огненном вихре эмоций, которые никогда не признавались словами. Кончики пальцев Нила дрогнули, когда он поднял руку и прикоснулся к запястью Эндрю. — Ты слишком настойчив, — прошептал Нил. Ему все сложнее и сложнее становилось сопротивляться чужому притяжению. С каждым разом что с Эндрю, что с Кевином это становилось сложнее. Древняя связь сводила бедного мальчишку с ума. — Я не умею иначе. — Эндрю не отступил, его взгляд прожигал, разрывал границы между ними. — Ты сам это знаешь. Нил прищурился. — Ты всегда ищешь войны? Эндрю слегка кивнул. — Война — это единственное, что я понимаю. Но ты — это больше, — слова зависли в воздухе, как крылья тёмной птицы, пролетевшей над их головами. Нил чувствовал, как стены сжимают их ближе друг к другу. Он мог бы оттолкнуть Эндрю. Мог бы уйти. Сбежать. Но попросту не хотел, из-за чего не мог себя заставить. Вместо этого Нил просто оставался. Эндрю опустил голову чуть ниже, его губы едва касались дыхания Веснински. — Да или нет, кролик? — прошептал он, и его голос был шёпотом силы, которая держала мир в равновесии. Нил ощутил, как дрожь пробежала по его телу, словно магия, скользнувшая по венам. Он не мог сопротивляться этому напряжению, оно пульсировало между ними, росло с каждой секундой. Его рвало изнутри, выжигая душу в пепел. — Да, — выдохнул он. Нил сдался коньячным глазам. Поцелуй был огненным ударом — не вопросом, а ответом, который ждал слишком долго. Губы Эндрю были твёрдыми, как обещание, и Нил встретил его с той же силой. Их дыхание смешивалось, ломая границы. Каждый миг был движением вглубь. Хотелось как можно ближе, сильнее, слиться в одно целое и больше не расставаться. Когда они наконец отстранились, их глаза остались скованы друг с другом. — Ты всегда получаешь своё, — тихо сказал Нил, его голос дрожал от оставшегося жара. — Только если оно моё, — ответил Эндрю. Он не отрывался от Нила ещё долгое мгновение, а затем медленно отступил. — Пойдем, — произнёс он, спокойный, как ночь. — Я провожу тебя, — Эндрю протянул руку. Шли они молча, но каждый шаг казался эхом пережитого. Когда они достигли порога дома, Эндрю остановился. — Сегодня ты не убегал, — сказал он, и в голосе была тень улыбки. — Может быть, я устал, — отозвался Нил. — Нет, — Эндрю покачал головой. — Ты просто наконец остался. И прежде, чем Нил успел ответить, Эндрю растворился в тенях, словно был их частью с самого начала. Поднимаясь к себе после всего пережитого, Нил чувствовал, как мир вокруг него дышит иначе. Коридоры казались длиннее, тени — гуще, а каждый шаг отдавался в сердце дрожью, которую невозможно было заглушить. Он толкнул дверь своей комнаты, прислонился к косяку и позволил тишине захлестнуть его. Деревянные стены, пропитанные древней магией стаи и семейным очагом, были знакомыми и безопасными, но сейчас казались давящими. Он запер дверь, и ключ с лёгким скрежетом повернулся в замке, словно заключая его самого в клетку. Он скинул обувь и упал на кровать, позволив телу погрузиться в мягкость подушек. Сердце всё ещё билось, словно в нём остался ритм их поцелуя — жара, что сжигал границы между ними. Губы горели от прикосновения, а каждый вдох возвращал ощущение чужого дыхания. Его мысли беспорядочно метались. Слова, которые он говорил себе снова и снова, потеряли силу. Он не собирался выбирать. Он зарёкся. Словно клятва могла удержать то, что было древнее, чем его собственное упрямство. Ещё вчера он говорил о том, что для него нет разницы между ними, что Кевин и Эндрю одинаково важны. Но сейчас казалось, что это было ложью. — Чёрт возьми, — прошептал Нил в тишине, ему хотелось заплакать. Луна, убывающая и тусклая, заглядывала в его окно, словно старый мудрый свидетель. Её свет падал на пол полосами, а сама она казалась холодным глазом, смотрящим на своего сбившегося с пути ребёнка. Её бледное сияние наполняло комнату мистическим светом, от которого казалось, что стены шепчут все то, что Нил хотел утопить глубоко в себе. Нил поднялся и подошёл к окну. Он положил ладонь на холодное стекло и почувствовал, как от пальцев по стеклу потянулись тонкие трещины — будто отражение его собственного разрывающегося сердца. — Ты ведь знала, что это произойдёт, — сказал он Луне. — Ты всегда знала. Тишина была ответом, но в ней была сила. Её свет предвещал перемены. Что-то двигалось в глубине лесов и душ, и Нил чувствовал, как мир сдвигается вокруг него. Узы, что связывали его с Эндрю и Кевином, теперь тянули сильнее. Он хотел бы порвать их — но не мог. Они были частью него, как корни дерева, глубоко ушедшие в землю. — Я не могу так больше, — прошептал он, и его голос дрожал. Но Луна не требовала от него ответа. Она лишь наблюдала, как её свет обвивал его силуэт, а магия, древняя и могущественная, прорастала в его тени. И с каждым мгновением Нил понимал, что у судьбы всегда свои планы.

🐺⚔️🐺

Лес встретил своих детей распростертыми объятиями. Его дыхание ощущалось в каждом колыхании ветвей, а шёпот пробирался сквозь листву, словно древние духи обсуждали секреты, что были известны только им. Нил и Мэтт пробирались по старым тропам на мохнатых лапах. Проще всего было скрыться, затеряться именно в этой форме. Так душевные раны притуплялись, на волю выходили другие чувства. Их лапы мягко касались земли, а острые уши улавливали каждое движение вокруг. Порывы ветра приносили запахи — сырой мох, прелые листья и магия, струящаяся по венам леса. Утром, как только младший Веснински смог открыть глаза после тяжелой ночи, полной раздумий, он сразу направился в дом близких друзей, что уже давно стали частью семьи. Нил бесцеремонно вытряхнул Мэтта из кровати и объятий Дэн, сказав, что на кону стоит важный вопрос. Они не спешили. Тропа вела всё дальше от поселения, туда, где редко встречались другие оборотни. Их путь завершился у тайника, спрятанного под корнями старого вяза. Нил потянулся рыжей мордой к ветвям и вдохнул глубже. Он наслаждался тишиной, пока они не перекинулись обратно в человеческий облик. Тонкие полосы света падали на их разгорячённые лица. Мэтт, встряхнув головой, прошёл к тайнику с одеждой. Его разгоряченную голую кожу ласкали теплые солнечные лучи, пробивающиеся через ветки старого вяза. Хотелось стоять так как можно дольше. — Бро, ты сегодня точно молчаливее, чем обычно, — заметил Бойд, надевая футболку. — Что-то случилось? Или это тебя так отец с тренером загоняли? Слышал у них сейчас бумажной волокиты выше гор. Нил замешкался, его руки дрожали, когда он застёгивал пуговицы рубашки. Было немного боязно признаваться, даже лучшему другу. — Эндрю, — тихо сказал он. Мэтт приподнял бровь, но вместо того, чтобы задать серьёзный вопрос, он ухмыльнулся. — Серьёзно? Снова Эндрю? Разве не очередь Кевина сейчас устраивать переполох? Они ведь обычно друг за другом действуют, — его голос прозвучал слишком легко. — Давай угадаю: он подкрался, поймал тебя врасплох и снова сыграл в игру «угадай, что я чувствую»? — Мэтт хитро сощурился. — А нет, нет, он, наверное, снова вернулся к восхвалению твоей красоты, да? Я прав? А нет, стой, он тоже, как и Кевин вновь начал таскать дичь? — Он рассмеялся и хлопнул себя по колену. — Может, твой отец взбесился по-новому из-за этого? — Мэтт еще долго мог продолжать свои рассуждения. Нил лишь вздохнул. — Он поцеловал меня, — быстро выпалил голубоглазый. Улыбка на лице Мэтта замерла. Он широко распахнул глаза и присвистнул. — Ого! Вот это поворот! И что ты сделал? Запрыгнул на него? — Он подмигнул. Бойд всегда любил сводить все к юмору, но сейчас нужно было другое. Тем не менее Мэтт не понимал, как можно поддержать своего маленького бро по-другому. — Или позволил ему выиграть без сопротивления? — Ничего такого, — Нил потёр лицо руками. — Я… я не знаю, что чувствовать. Всё стало ещё сложнее. — Сложнее? Да куда уж сложнее? — Мэтт хлопнул его по плечу. — У тебя есть две потрясающие пары, которые рвут друг друга из-за тебя, а ты жалуешься? Нил, да ты живёшь мечтой каждого оборотня! — Это не смешно, — тихо произнёс Нил. Веснински никак не мог поделиться своими переживаниями так, чтобы его наконец поняли. Мэтт мягко пихнул его плечом. — Слушай, — он склонил голову набок, будто разглядывал сложную головоломку, — может, всё проще, чем ты думаешь? Перестань усложнять, отпусти ситуацию. Живи моментом, — предложил Бойд, Нил покачал головой. — Нет. Я просто… мне нужно понять, как поступить правильно. А это… это невозможно, — плечи голубоглазого завернулись в защитном жесте. Мэтт задумчиво почесал подбородок. — Знаешь, можно было бы написать им обоим письма и спрятаться на неделю в лесу, пока они не перегрызут друг другу глотки. — Он снова улыбнулся. — Или завести счёт и раздавать баллы за их попытки впечатлить тебя. — Мэтт… — О! Можно ещё! — Мэтт поднял палец. — Притворись, что тебя укусил медведь, и скажи, что теперь любишь только его. Нил не смог сдержать короткий смешок, но его глаза оставались серьёзными. — Ты не понимаешь. Это не выбор, это что-то большее. Как древняя связь, которую я не могу порвать, — усталость давила на плечи, — Кому я объясняю? У тебя ведь есть Дэн. — Значит, они оба часть этой связи? — спросил Мэтт уже серьёзно. — Да. — И ты не можешь выбрать кого-то одного, так как они оба для тебя важны. И вообще это все проделки Луны, и я со своей башни ничего не осознаю, так? — проговорил Бойд на одном дыхание. Нил кивнул. Мэтт медленно выдохнул. — Я не знаю, как тебе помочь, бро, — наконец сказал он, положив руки на плечи друга. — Но, если есть кто-то, кто может разобраться с этим, это ты. Просто… не теряй себя. — Нет. Это не поможет. Я просто, — Нил совсем потерялся в словах, — мне нужно подумать. Одному. Мэтт кивнул с пониманием. — Как скажешь. Я оставлю тебя с твоими демонами. Но смотри, если тебя съест медведь, я не приду на помощь. — Он подмигнул и исчез между деревьями, его смех затих вдали. Вот и поговорили. А ведь Нил специально завел друга так далеко, чтобы поговорить и попросить совета. Тем не менее Мэтт никогда не был в такой ситуации, никто не был. А Нил был, и он мучился. А вместе с ним еще двое… Бессмысленность прогулки начинала давить на нервы, зато Лес вернул себе свою тишину. Возможно, чужой шепот ему поможет. Нил сидел на мшистом корне, его плечи опустились, а взгляд потерялся в игре света и тени на листьях. Воздух был прохладным и свежим, а сердце билось слишком быстро для такой спокойной обстановки. Он глубоко вдохнул, стараясь привести в порядок мысли, и закрыл глаза. Тишина вокруг него была живой. Ветер скользил по его коже, как тёплые пальцы невидимого проводника, а шёпот Леса вновь зазвучал вокруг него, мягкий и таинственный. Этот звук проникал в самое сердце, словно древние духи говорили между собой, плетя невидимую паутину из магии и судеб. Ему казалось, что деревья наблюдают за ним, их ветви наклоняются ближе, а корни глубже обвивают землю. Лес был частью его мира и его сущности. Иногда Нил чувствовал, будто сама его кровь звенит в такт этой музыке. Он искал ответов, но Лес был молчаливым учителем. Он показывал, но не объяснял. — Что ты хочешь мне сказать? — прошептал Нил, едва слышно. Отец говорил, что мама всегда искала ответов именно у Леса и Луны, они отвечали ей. Свет медленно перетекал по листве, создавая мозаичные узоры. Его мысли не находили покоя. Эндрю. Кевин. Их взгляды, их прикосновения. Ещё недавно он верил, что может быть неподвластным. Теперь всё оказалось иллюзией. Его сердце пульсировало в унисон с лесной магией, но оно тянуло его в разные стороны, каждое движение причиняло боль. Ветер снова поднялся. Шёпот стал громче, глубже, словно слова из другого времени. Он слышал их, но не понимал. — Ты снова прячешься от всего мира, — раздался голос. Нил открыл глаза, его взгляд дёрнулся к источнику звука. Сердце замерло, но затем заколотилось сильнее. Это был не Мэтт. Дэй стоял под покровом старого дуба. Его тело, обнажённое до пояса, сияло в пятнистом солнечном свете, мышцы напряжённые, как у хищника, готового к прыжку. Его глаза, золотые, чуть с красными вкраплениями, и горящие, были взглядом зверя, чья цель ясна. — Как ты нашёл меня? — спросил Нил, пытаясь удержать голос ровным. Кевин едва заметно улыбнулся, но его улыбка была жестокой. Веснински всем нутром чувствовал, как его хотят сожрать целиком, а ведь обычно такое ощущение возникало рядом с другим оборотнем. — Лес говорит с теми, кто умеет слушать. — Кевин сделал шаг вперёд. Земля под его ногами казалась живой, каждое его движение отзывалось во всём пространстве. Словно, вековые корни сами расступались перед ним. — Я искал тебя. Нил медленно поднялся, его тело напряглось. В воздухе между ними возникло напряжение, которое невозможно было игнорировать. Электрические разряды так и летали в воздухе. — Я не готов к ещё одному разговору, — Нил сам до конца не понимал, имеет он в виду разговор с Мэттом немногим ранее или вообще вчерашнее столкновение с Миньярдом. — Тогда это не будет разговором, — прошептал Кевин. Конечно, это не будет разговором, черный волк просто закусит младшим Веснински. Он был так близко, что Нил почувствовал тепло его дыхания. Его рука поднялась и легко коснулась запястья рыжего. Прикосновение было лёгким, но в нём была сила, и от этого прикосновения по телу Нила пробежал разряд, как вспышка молнии. — Кевин… — голос Нила был хриплым, его дыхание стало прерывистым. Он попытался отодвинуться, но ноги не двигались. Ситуация все больше и больше походила на вчерашнюю, Веснински уже чувствовал каких дров наломает. Кевин приблизился ещё на полшага, его глаза прожигали. — Ты должен перестать бежать от меня. — Я никому не принадлежу, не забыл? — отрезал Нил, стараясь сохранить хладнокровие, но его голос предательски дрожал. — Я не хочу, чтобы ты принадлежал, — произнёс Кевин, его голос стал ниже, но от этого он звучал ещё сильнее. — Я хочу, чтобы ты был рядом. Нил тяжело вздохнул и отвёл взгляд, но Кевин не отступил. — Слушай, — Кевин немного смягчился, — ты не должен быть таким серьёзным. Ты знаешь, что произошло с Рико на последней охоте? — Дэй решил отвлечь внимание. Вопрос выбивал почву из-под ног, настолько он был не к месту. Нил скосил глаза в сторону, его любопытство слегка пробудилось, хотя он пытался сохранить серьёзность. — Нет. И, честно, не думаю, что хочу знать. Кевин фыркнул. — Он пытался прыгнуть через ручей, но ветка сломалась под его лапами, и он плюхнулся прямо в воду. — Он едва сдерживал смех. — А потом ещё пытался выглядеть, как будто, так и планировал. Нил хмыкнул, но уголки его рта дрогнули. — Звучит… как Рико. — Да, — согласился Кевин. — Но ты должен был видеть его морду. Такого унижения я не видел с тех пор, как он проиграл спор и был вынужден выть под окнами Ваймака. Нил невольно улыбнулся, его напряжение немного спало. Кевин заметил это и шагнул ещё ближе. — Вот еще послушай, — он чуть улыбнулся. — Попробуй представить, что Жан сделал пару недель назад в новолуние? — Кевин сочинял истории на ходу, ему очень хотелось увидеть смешинки в чужих глазах. — Он решил поохотиться на свою тень, перепутал с зайцем. Прыгал на неё так яростно, что вывернулась лапа. И ведь не мог остановиться! Рико смеялся до упаду. — Жан? Жан Моро? — Нил не удержался от улыбки. — Я тебе не верю. — Ага, — подтвердил Кевин, его глаза засветились теплом. — А Рико потом заявился домой с енотом в зубах. Думаешь, он его поймал? Нет! Енот просто гнался за ним до самого дома. — Он засмеялся, а звук был заразительным. — Ты бы видел, как этот енот сидел у нас на крыльце. Как старый патриарх. — Что же вы с ним сделали? — Нил чуть склонил голову. — Оставили еду, конечно. Он теперь почти член семьи. — Кевин пожал плечами, его улыбка стала шире. — Рико его боится. — Рико боится енота? — Нил фыркнул, его глаза блеснули. — Боится до смерти. В прошлый раз он отказался выйти из дома, пока я не проверил, что крыльцо свободно. Нил рассмеялся, его плечи расслабились. Он чувствовал, как тяжесть медленно отступает. — Ты стараешься меня развеселить? — Да, — признался Кевин. — И знаешь что? Это работает, — брюнет сделал небольшую паузу и продолжил. — Я хочу, чтобы ты знал: забота — это не слабость. Ты слишком долго был один, Нил. Позволь мне быть рядом, — его голос стал тише, мягче. Дэй увидел, как в глазах Нила загорелись маленькие огоньки счастья, и не смог больше сдерживаться. Поцелуй был стремительным, как удар бури. Кевин не просил разрешения, просто-напросто притянул к себе чужое лицо и нагнулся. Это было требование, жадное и голодное. Их губы встретились с силой, и Нил почувствовал, как всё внутри него разлетелось на осколки. Его руки дрогнули, но он не оттолкнул. Вместо этого он ответил с той же яростью, с тем же отчаянием. Ненадолго оторвавшись и посмотрев в ошалевшие глаза, Кевин вновь поцеловал Нила — не резко и не с жадностью, а с той глубокой нежностью, что копилась слишком долго. Но Лес не знал покоя. Шёпот магии усилился, завихряясь между ними. Кевин моргнул, и его сознание заполнилось видениями. Он видел, как пальцы Нила скользили по чужим запястьям, как губы касались губ, как Эндрю, его вечный соперник, наклонялся ближе. Картинка вспыхнула перед глазами, как молния, разрывающая небо. Внутри Кевина что-то рухнуло. Шёпот Леса стал громче, листья зашелестели, и слова сорвались с ветвей: — Ты уже отдался другому. Кевин резко отстранился, его глаза были расширены от потрясения. Дыхание сорвалось, как если бы он пробежал целую милю. — Он был первым, — прошептал он, и в его голосе звучала не только ярость, но и боль. Ярость захлестнула его, но она не была направлена на Нила. Его злило то, что другой волк успел раньше. Злила сама судьба, позволившая этому случиться. — Кевин… — Нил шагнул к нему, но тот уже не слушал. Листья задрожали над их головами, а тени вокруг сгустились. Ветра Леса принесли с собой образы, которые выжгли реальность перед глазами Кевина. Он видел — ясно, как солнечный свет сквозь туман — как губы Нила впервые прикасались к другим. Эндрю. Их поцелуй, горячий, жадный, живой. Гул магии прошёл по его венам, как удар молота по наковальне. Кевин сделал шаг назад, его мышцы напряглись, как натянутая тетива. — Я убью его, просто убью, — беззвучно прошептал брюнет. Слова сорвались с его губ с такой силой, что Нил ощутил их, как удар в грудь. Последнее, что он успел увидеть, — гнев в глазах Дэя и решимость, что разорвала хрупкое мгновение между ними. Ткань одежды лопнула, когти прорезали землю. В следующий миг Кевин перебросился в звериную форму. Его мощное тело черного волка сверкнуло в солнечном свете, ошмётки одежды остались на земле. Глухое рычание разнеслось по лесу, и он рванул вперёд. — Кевин! — Нил шагнул вперёд, но его голос утонул в звуке хрустящих веток. Он замер, сердце билось так быстро, что он слышал его в ушах. Несколько секунд он стоял, не двигаясь, разрываемый страхом и чувством вины. Его губы всё ещё горели от поцелуя, но в груди гудело отчаяние. Он мечтал, чтобы Лес дал ему ответы, но вместо этого получил ещё больше вопросов. Его взгляд упал на разорванную одежду. Несколько мгновений он метался на месте, пытаясь решить, что делать. Затем пришло понимание. Он знал, куда побежал Кевин. — Чёрт, — прошептал Нил и бросился в лес следом за ним. Нил затряс головой, отбросив от себя оцепенение. Его тело мгновенно откликнулось на зов зверя. Он перебросился, и мощные лапы уже несли его вперёд. Рыжая шерсть сверкала в пятнах солнечного света, а глаза горели решимостью. Он был самым быстрым волком. Его скорость — дар, позволяющий мчаться, как ветер, но в этот раз каждая секунда, упущенная в смятении, стоила ему слишком дорого. Земля под лапами дробилась, ветки расчерчивали воздух, а ветер свистел в ушах. Кевин, ведомый яростью, летел далеко впереди. Его ритм был неумолимым, его сила — неудержимой. Он гнался за иллюзией справедливости, которая ускользала, но огонь внутри не давал остановиться. Нил стиснул зубы, его волчье сердце колотилось, как барабан. Мысли метались, в голове одна брань, и он попытался протянуть нить через связь стаи, но волна эмоций захлестнула его. — Остановите его! — его голос отозвался в магической сети, но слова звучали обрывисто. — Черный… гнев… опасность! Он слышал, как эхом раздались встревоженные голоса. Их мысли всплеснулись вокруг него, как волны: — Нил? Что случилось? — голос Дэн первым отчётливо прорезался сквозь шум и панику в его голове. — Говори чётче, — потребовал отец, его тон был твёрдым, как гранит. Слышалось беспокойство за единственного ребенка, кровную семью. — Что произошло? — Мэтт был особенно настойчив, в его мыслях проскальзывал страх, так как он совсем недавно оставил Нила одного в лесу. Множество других голосов членов стаи заполнили всю сеть. Нил стиснул челюсти, сосредотачиваясь, но эмоции мешали. Он видел образы, видел вспышки того, что могло произойти, если столкновение случится. Когти и клыки. Кровь. Он снова пытался передать мысли другим: — Кевин. Я не успеваю. Он… — слова растворились в магической сети. Стая тревожно зашевелилась. Её сердце забилось быстрее, волчьи инстинкты отозвались на зов. Но в его груди росло другое чувство — страх, что времени не хватит. Кевин был слишком быстр. Нил гнался за ним изо всех сил, но расстояние увеличивалось, как река, разливающаяся между ними. Быстрее, быстрее. Земля под лапами раскалывалась, корни, по которым скакал рыжий волк, превращались в щепки. Нил никогда не был настолько быстр. Среди деревьев впереди показалось поселение и черный огромный зверь. Кевин уже добрался и теперь искал причину своего гнева. Лес был густым и тёмным, словно сотканным из теней и старинной магии. Нил мчался вперёд, его лапы касались земли с ритмом, который отозвался в сердце древних корней. Шёпот Леса теперь был яростным, словно ветер швырял слова прямо в его уши. Он слышал его, чувствовал напряжение в каждом дуновении, и вместе с этим — гул голосов, доносившихся оттуда, куда устремился Кевин. Где-то впереди прозвучал разъяренный крик, который заставил его мгновенно замереть: — Миньярд! Крик пронзил воздух, как раскат грома, его резкий и низкий тон был пропитан гневом и вызовом. Нил знал этот голос, знал каждую его ноту. Кевин. Он перекинулся, чтобы лишь на миг обозначить своё присутствие, заявить о своих намерениях и предупредить соперника. Этот вызов не оставлял места сомнению. Слишком яркое пламя горело в нём, чтобы его можно было погасить словами. Перед глазами Нила всё плыло. Он снова ускорился, пробиваясь через ветви и шипы. Его сердце билось с такой скоростью, что казалось, вот-вот разорвётся на части. Когда он вырвался на открытое пространство перед поселением, ему понадобилось мгновение, чтобы понять, что происходит. Схватка разгорелась на полянке, куда стекались волчьи стаи. Двое оборотней — один чёрный, как ночное небо, с глазами, горящими почти полностью красным огнём, другой — бело-песчаный, с оскаленными клыками и ледяным голубым взглядом — сцепились в яростном бою. Их тела были клубком мчащейся силы, когти вонзались в плоть, клыки кусали без пощады. Нил застыл. Его дыхание перехватило. Это были Кевин и Эндрю. Их гнев был живым, он полз по земле, разрывая воздух вокруг. Когти чёрного волка рвали бок бело-песчаного, а тот отвечал с не меньшей яростью, впиваясь клыками в плечо противника. Земля под ними вздыбилась, кровь смешалась с пылью. Нил почувствовал, как мир вокруг затих. Его сердце сжалось в груди. С каждым ударом когтей по телам, с каждым выплеском ярости, его душу разрывало на части. — Нет, — мысленно выдохнул он, но его голос утонул в грохоте сознания. Он не помнил, как бросился вперёд. Его инстинкты взяли верх. Он уже готов был прыгнуть между ними, растопить их ярость своим телом, но что-то остановило его. Сильные руки сомкнулись вокруг его живота, удерживая его в воздухе. Мальчишка даже не заметил, как вновь вернул человеческий облик, наверно, отец заставил его, чтобы остановить. — Остановись, Нил! — голос Натана Веснински был твёрд и властен. — Отпусти меня! Они убьют друг друга! — Нил метался, но его держали крепко. — Ты не поможешь им так, — спокойно, но настойчиво сказал Натан. — Посмотри. Нил дёрнулся, но его глаза всё ещё горели отчаянием. Он посмотрел на поле битвы. Члены стай уже вмешались. Пять оборотней держали каждого из дерущихся. Их силы не уступали, но даже против численного превосходства Эндрю и Кевин рвались вперёд, пытаясь добраться до друг друга. Натан слегка встряхнул сына. — Успокойся. Твои чувства захлестнули тебя. Ты нужен нам в ясном сознании. Только тогда Нил осознал, что вернулся в человеческое тело. Он глубоко вдохнул и заставил себя успокоиться, как и велел ему отец. В следующее мгновение он уже сам стоял на земле, но отец мертвой хваткой держал за плечи, чтобы не сорвался, его дыхание было рваным, а глаза блестели от боли. — Ты не понимаешь, — прошептал он, сжимая кулаки. — Они для меня… они часть меня. Натан смягчился, его голос стал мягче: — Я понимаю больше, чем ты думаешь. Дай им справиться с этим. Их остановят, — Натан стянул с себя куртку и завернул в нее сына. Нил глядел на своего отца, на ту твёрдость и мудрость, что исходили от него, но страх не отпускал его. Он видел, как кровь капает на землю, как трещат кости под тяжестью ударов. Двух дерущихся наконец разняли. Их тяжело дышащие тела удерживали по пять оборотней. Их раны были глубокими, но жизнь ещё пульсировала в каждом взгляде, в каждом рывке. Двое волков ещё рычали, хотя удерживавшие их оборотни вложили всю силу, чтобы разнять эту схватку. Оба хрипели, ярость и боль всё ещё кипели в их глазах. Кевин тяжело дышал, его грудь вздымалась, а взгляд оставался красным и угрожающим. Эндрю молчал, но каждый его рывок вперёд был подобен лезвию, пытающемуся прорезать невидимые цепи. Но потом голос, дрожащий от боли и ярости, разрезал шум. — Вы два идиота! — крикнул Нил. Он стоял завернутый в одну лишь отцовскую куртку с голыми ногами, сжатые кулаки дрожали от напряжения, а в глазах пылал огонь. Воздух вокруг него вибрировал. Если бы не Натан, держащий младшего, Нил прямо сейчас кинулся бы на двух оборотней и сам порвал их в клочья. — Я устал от этого! Вы оба чуть не убили только что друг друга. — Его голос звенел, как натянутая струна, готовая лопнуть. — Я вам не трофей, чтобы меня делить! Если вы хотите быть рядом со мной, вы научитесь быть рядом друг с другом. Пока этого не произойдёт, ни один из вас ко мне не подойдёт. Слова, вышедшие из его уст, повисли в воздухе, словно вызов самой природе. Они дрожали и звенели, как древнее заклинание, которое обретало силу. Невидимая волна энергии разлилась от него. Луна, скрытая за горизонтом, будто на мгновение осветила его лицо. Кевин и Эндрю ощутили это одновременно. Ветер замер. Тепло и магия обвили Нила, а между ним и волками встала невидимая стена. Она была как шёпот Леса, как дыхание самой Земли, которая говорила: «Хватит». Они почувствовали её тяжесть и холод, словно в самой крови пробежала трещина, отделяющая их от чего-то важного. Кевин стиснул зубы, его человеческая форма медленно вытесняла звериную. Его руки дрожали от напряжения. — Ты не понимаешь, — выдавил он. — Ты — это всё, что я… — Молчать! — Нил взмахнул рукой, и Лес ответил шорохом листвы. — Ты не понимаешь, что убийство своего партнера— лишь способ убить себя. Это разрушает всё. Эндрю оскалился, его глаза блестели волчьим упрямством. Но даже он почувствовал, как слова Нила пронзили его до глубины. Его дыхание стало прерывистым, человек взял вверх над волком. — Ты ставишь условия, которых никто не может выполнить, — прохрипел Эндрю. Нил покачал головой на это заявление. — Это не условия, это правда. Если вы не можете стоять рядом друг с другом, вы не будете стоять рядом со мной. Эти слова, как молния, ударили в сердца обоих. Оборотни вокруг молчали. Две пары глаз следили за каждым движением Нила, а души чувствовали, что случилось нечто большее, чем просто спор. Магия вплелась в каждое слово, и мир вокруг на миг застыл.

🐺⚔️🐺

Сумрак зала, где обучали некоторых молодых оборотней контролю звериной сущности в период бушующих гормонов, обволакивал всё вокруг тяжёлой, пропитанной магией тишиной. Бледно-голубой еле освещающий свет нагонял неприятную атмосферу, а воздух дрожал от сдерживаемых эмоций. К двум столбам из множества, стоящих по кругу, напротив друг друга были прикованы двое, что никак не могли успокоиться. Они сидели в тенях, оба напряжённые, как натянутые струны. Их держали тут уже достаточно долго, чтобы раны, полученные в драке, успели затянуться, оставив после себя лишь покрасневшие участки зажившей кожи. Мышцы, словно стянутые в узелки, передавали всю напряженность позы Дэя. Гнев бурлил внутри него, грозясь вырваться наружу, как огонь, который нельзя потушить. Его глаза, сверкающие золотом с красными вкраплениями, полыхали, словно он мог сжечь всё вокруг одним взглядом. Кевин дышал настолько тяжело, что был похож на зверя, который рвётся из клетки. — Какого чёрта ты всегда лезешь туда, где тебе не место? — огрызнулся он, его голос был как раскат грома. — Неужели не понимаешь? Ты просто не можешь дать ему то, что ему нужно. Миньярд выглядел бесстрастным, как зимний ледник. Его глаза, холодные и бездонные, изучали Кевина без малейшего намёка на эмоции. Его неподвижность была пугающей — он сидел так, будто цепи были не кандалами, а частью его самого. Его голос прозвучал тихо, но каждое слово ударило с отточенной точностью. — А ты можешь? — Эндрю приподнял бровь, едва заметная усмешка тронула его губы, — Ты действительно думаешь, что твоя забота — это то, о чём он мечтает? Ты задушишь его своим «благородным» контролем, Дэй. Металл заскрипел противным звуком, Кевин рвался вперед, не обращая внимания на стальные оковы, но они не дали ему продвинуться ни на дюйм. Его дыхание участилось, а гнев вспыхнул еще сильнее, как искры в порохе. — Я не пытаюсь его контролировать. Я хочу, чтобы он был в безопасности. А ты? Ты едва способен на что-то, кроме отстранённого равнодушия. Ты вообще способен чувствовать? Глаза, что долго оставались в своем родном коньячном оттенке, приобрели голубое свечение, Эндрю фыркнул: — Чувства? — он произнёс это слово медленно, с таким безразличием, будто это был лишь пустой звук. — Ты называешь своим назойливым присутствием любовь? Ты хватаешь его за горло своими заботами и думаешь, что это сделает его счастливым? — А ты что делаешь? — Кевин снова натянул цепи, его голос раздался, как раскат грома. — Ты замораживаешь его. Ты закрываешь двери перед ним, как перед всеми остальными, потому что боишься, что, если он подойдёт слишком близко, ты перестанешь быть собой. Эндрю замер, его лицо превратилось в маску ледяной безмятежности. — Я не боюсь Нила. Я боюсь таких, как ты. Тех, кто считает, что чувства — это клетка, где ты держишь кого-то под замком, прикрываясь заботой. — Я не сажаю его в клетку, — прорычал Кевин, его голос дрожал от ярости, которая готова была разорвать его изнутри. — Я помогаю ему понять, что он не один. Усмешка хищника, который не знает тепла, озарила лицо Эндрю: — Ты помогаешь ему понять только одно — что он обязан тебе за каждую чёртову секунду твоего присутствия. — Это ложь, — голос Кевина сорвался на рык, показались клыки, цепи звякнули с такой силой, что эхо отозвалось в стенах. — Это правда, — спокойно прошептал Эндрю, заставляя Дэя подавиться собственными словами. В этой тишине их конфликт стал почти физически ощутимым. Каждый из них отрицал слова другого, но внутри каждого горело пламя неуверенности и гордости. Кевин пылал, готовый обрушиться, как буря. Эндрю оставался неподвижным, его холодная решимость сильнее ветра. И между ними — невидимая стена и имя, которое ни один не решался произнести с признанием. — Он отгородился от нас из-за тебя, — Кевин ударил словами, как молотом. — Ты постоянно отталкиваешь его, и он устал. Ты ничего не сможешь ему дать, ты просто оборотень без стаи, чертов омега. Эндрю прищурился, его голос вновь превратился в ледяное шипение: — Лучше тебе заткнуться. Драку, с какой стороны не посмотри, начал именно ты. — Потому что ты не оставил мне выбора! — Кевин взорвался, — ты забрал то, что тебе по праву не принадлежит. Он мой! — Твой? — Эндрю чуть наклонил голову, его глаза были холоднее, чем лунный свет на снегу. —Луна указала не на одного тебя, с тобой он просто задохнётся на цепи! Нил не твой! Он не вещь, чтобы принадлежать! Тишина, густая и давящая, повисла в зале, как пелена перед бурей. Звук цепей, звенящих при каждом движении, был единственным шумом в помещении, наполненном напряжением. Глаза Кевина продолжали гореть, ярость и пламя клокотали внутри. Эндрю, напротив, оставался холодным, как зимний ветер, взгляд его ледяных коньячных глаз пронизывал пространство, словно остриё кинжала. Дверь распахнулась с оглушительным треском, словно кто-то ударил по ней кулаком с нечеловеческой силой. С глухим гулом она ударилась о стену, разбрасывая пыль. В помещение ворвался Натан Веснински, и его присутствие обрушилось на комнату, как лавина. В его глазах полыхало багряное пламя, цвет крови, насыщенный и яростный. Его фигура, казалось, увеличилась в размерах. Звериная сущность прорывалась сквозь человеческую оболочку: клыки торчали из-под губ, а пальцы вытянулись в когти. Каждое его движение наполняло воздух неистовой силой, которая была готова разорвать всё вокруг. Кевин инстинктивно напрягся, а его зеленые глаза расширились от неожиданности, но он не отвёл взгляд. Цепи слабо натянулись, когда он попытался сдвинуться, словно и они чувствовали приближающуюся опасность. — Вы оба! — голос Натана ударил, как раскат грома. Его слова были обжигающе яростными. — Вы оба едва не убили моего сына. Что вы наделали?! Эндрю остался недвижим, его лицо вновь вернулось к застывшей маске. Он молчал, но его глаза темнели, как буря, что только нарастала. Он смотрел прямо на Натана, не мигая. Натан зарычал, его гнев прокатился по комнате волной, тяжёлой и неумолимой. — Ты смеешь смотреть на меня так?! — голос Веснински прорезал воздух, как клинок. Эндрю моргнул, но ни единая черта его лица не дрогнула. Он не произнёс ни слова, но его пальцы, сжатые в кулаки, побелели от напряжения. Молчание было его ответом — острым, как ледяной осколок, и полным невысказанной ярости, которую он никогда не позволил бы сорваться с губ. — Он в беспамятстве! — Натан зарычал, — Он воззвал к магии, которой не должен владеть! Потому что его сердце разрывают двое из вас, тупых, своекорыстных щенков! Я могу потерять единственного сына из-за вас, твердолобых оленей! Глаза Кевина распахнулись от шока, кожа побелела до лунного оттенка, а кулаки разжались. Всё внутри него сжалось в тугой ком. В голове зашумело, будто его окружили тысячи голосов, и каждый шептал об одной и той же боли. Грудь сдавило, и дыхание на мгновение остановилось. — Нил… болен? — его голос сорвался на хриплый шёпот, а цепи натянулись снова, когда он дёрнулся вперёд. — Мы не знали… Мы не думали… — Он снова напрягся, но в глазах больше не было гнева, только растерянность и ужас. Ледяное спокойствие раскололось окончательно, разлетелось, как стекло от удара, Эндрю замер. Его руки сжались так сильно, что костяшки побелели, а мышцы напряглись до предела. Он почувствовал, как внутри поднимается нечто похожее на безмолвный вой, но он подавил его. — Болен? — прошептал Миньярд, его голос прозвучал с трудом, словно каждое слово было остриём, вонзающимся в горло. Взгляд, всегда такой холодный, сейчас мерцал болезненной остротой. — Что… с ним? Натан взревел снова, его багряные глаза вспыхнули ярче. — Он слёг без чувств, потому что использовал магию, которой его кровь не может управлять! И если он не очнётся… — Его голос сорвался, и когти вонзились в каменный пол, оставив глубокие царапины, будто сам камень почувствовал его боль и гнев. Натану было необходимо выплеснуть боль, иначе из помещения выйдет только он один. Дэй затряс головой, словно пытаясь отогнать наваждение, но слова Веснински продолжали звучать в его голове, накатываясь волнами ужаса. Молчание давило на зал, словно невидимый купол. Натан Веснински стоял неподвижно, тяжело дыша. Его красные глаза, казалось, светились изнутри, как угли, и в этом свете отражались мысли, которые никто не осмелился бы прервать. Он сжал кулаки, когти впивались в его ладони, но боль лишь подстёгивала его гнев. Перед глазами встало лицо Нила, бледное, безжизненное. Единственный кровный член семьи, единственный сын, которого он мог потерять из-за глупости этих двух идиотов. Веснински поднял голову. В его взгляде мелькнуло нечто древнее, первобытное, и это ощущение заставило Кевина и Эндрю замереть. Натан шагнул к ним, цепи, опоясывающие тела провинившихся, слабо звякнули, не давая даже немного дернуться в сторону не то, что отодвинуться. — Я не позволю вам лишить меня сына, вы исправите то, что натворили, — произнёс он низким рычащим голосом, каждая его нота была пропитана угрозой. Не дав им времени на осознание, Натан резко схватился за цепи, что удерживали Миньярда и Дэя. С глухим металлическим треском он вырвал их из креплений, словно эти цепи были лишь тонкими нитями. Звук разнёсся по залу, как раскат грома, от которого даже духи, наблюдавшие из тени, дёрнулись. Безмолвие осталось вместе с Эндрю, но его глаза резко расширились, когда Натан схватил его за шкирку. Кевин, напротив, дёрнулся, но не успел сделать ни одного движения, прежде чем и его поймала железная хватка Веснински. Его когти впились в их плечи, оставляя тонкие кровавые следы. Гнев переполнял Натана, и он не старался сдерживаться. — Вы оба забыли, что такое страх, — прошипел он, притянув их ближе. — Но я напомню вам. Вы узнаете, что значит действительно бояться. Не обращая внимания на их напряжённые тела и сбивчивое дыхание, Натан одним движением развернулся и поволок их за собой. Каменный пол под его шагами звучал, как барабанный бой. Рассветные лучи, пробивающиеся через узкие окна, отбрасывали на его фигуру длинную, угрожающую тень. Когда Веснински вышел из здания, волоча за собой двоих молодых оборотней, первые лучи рассвета уже окрашивали небо в нежно-розовый цвет, такой неподходящий. Воздух наполнился запахами смолы и свежей росы. Деревья на краю Леса шептали что-то на своём древнем языке, их ветви двигались, словно приветствуя приход Натана. — Вы отправитесь в сердце Леса, — голос Веснински звучал глухо, но в нём чувствовалась сила. — Там, где стоят древние руины, в которых, по легендам, родились первые оборотни. Вы найдёте то, что нужно, чтобы спасти Нила. Или сгинете. Кевин и Эндрю переглянулись. Оба чувствовали, как древняя магия Леса пробирается под их кожу, вызывая непроизвольный холодок. Кевин стиснул зубы, его голос прозвучал хрипло: — Что именно мы должны принести, сэр? Натан медленно повернул голову, его взгляд пронзил их насквозь. — А с этим вам придется разобраться самостоятельно. Принесите артефакт, который скрыт среди руин. Его охраняет сама магия Леса и Луны, и вам придётся работать вместе, чтобы добыть его, ведь оборотни стайные существа, в отличие от вас, — комментарий был переполнен ядом, — один не справится. — Он сделал паузу, его взгляд становился всё более угрожающим. — И вы принесёте его вовремя. Если не успеете… Он присел для пущего устрашения, его когти сильнее впились в чужие плечи, оставляя тонкие кровавые борозды. — Если вы вернётесь с пустыми руками, — продолжил он ледяным голосом, — я не просто убью вас. Я начну с вашего страха, заставлю вас видеть, как ваши тела медленно ломаются под моей силой. Сначала вы потеряете способность двигаться, затем дышать. Я вырву из вас всё, что делает вас оборотнями, а затем брошу вас к ногам вашей крови, чтобы они увидели вашу жалкую слабость, — его глаза вспыхнули ярче, словно багряные огни пожара. Голос стал тише, но от этого только более зловещим: — А потом, когда вы станете пылью, я уничтожу ваши стаи. Одну за другой. Буду смотреть, как ваши братья и сестры корчатся в агонии, как матери кричат, прося пощады для своих детей. Но я не остановлюсь. Не остановлюсь, пока весь ваш род не исчезнет. Эти слова, пропитанные яростью, заставили кровь стыть в жилах. Наблюдающие за этим зрелищем немногие оборотни, что уже бодрствовали в такое ранние время суток, отступили дальше в глубь поселения, их лица побледнели. Никто не осмеливался возразить Натану, ведь его сила и власть давно стали легендой. Только благодаря ему, в поселение некоторые стаи враждовали лишь на словах, не переходя к активным действиям. С трудом сглотнув, Кевин выпрямился. Его голос дрожал, но он не отвёл взгляда: — Мы вернёмся вовремя. Вы можете на нас рассчитывать. Эндрю чуть прищурился, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло что-то острое. — Мы добудем артефакт, — произнёс он тихо. — Не ради вас, а ради Нила. Натан усмехнулся, но в этой усмешке не было тепла. — Тогда побежали, часы уже тикают, — проревел Веснински в последний раз. Он бросил их вперед с такой силой, что оба пролетели до первого дерева, с которого начинался лес. Они не стали медлить, развернувшись к тёмным глубинам Леса. Их ждала дорога, наполненная магией, опасностями и, возможно, шансом исправить свои ошибки. Lurk — Oklou Первый луч рассветного света коснулся древних деревьев, и лес ожил. Листья прошелестели, словно перешёптываясь друг с другом, и ветра унесли их голоса в глубину густой чащи. Кевин и Эндрю стояли на краю этого мира, уже в звериной форме. Черный волк с ярко-золотыми, чуть красноватыми глазами, напряг мышцы, готовясь к рывку. Рядом с ним песчано-белый волк, чей взгляд отражал холодную сталь, ледяной голубой, метнулся чуть вперёд, не дожидаясь сигнала. Они знали, что времени у них немного. Луна и Лес направляли их, и это ощущение древнего покровительства, едва уловимое, тянуло их вперед, как нитка судьбы. Первый рывок был почти беззвучным. Сильные лапы касались земли, не оставляя следов на утоптанной тропе. Их движения были слаженными, хотя ни один из них не произнёс ни звука. Это был инстинкт, выработанный годами в лесу, где каждое дыхание природы было знакомым. Но теперь, даже среди знакомого окружения, Лес ощущался иначе. В нём было больше напряжения, больше древней силы, которая словно ждала их действий. Они мчались мимо знакомой поляны. Здесь каждое полнолуние собирались стаи. Трава ещё хранила следы их последнего бега, а воздух был насыщен запахами старых костров и лесных трав. Эндрю на мгновение обернулся, его коньячные глаза задержались на этом месте, как будто что-то удерживало его. Но Кевин, не сбавляя скорости, слегка толкнул его боком, возвращая внимание к дороге. Ручей пробивался сквозь густую зелень. Он искрился на рассвете, как жидкое золото, и шёпот его воды был мягким, как колыбельная. Там, где ручей превращался в бурную горную реку, обычно ловили рыбу для всего поселения. Но сегодня никто не останавливался, чтобы вглядеться в прозрачные глубины. Черный волк чуть замедлился, пронзительный взгляд его глаз на мгновение уловил игру солнечных бликов на воде. Затем он снова сорвался с места, обгоняя своего спутника. Дичь, скрывающаяся в зарослях, слышала их приближение и замирала. Они пронеслись мимо участков, где оборотни охотились в сумерках, и там, где молодые волки учились выслеживать добычу. Лес принимал их, но одновременно уводил дальше от привычного. Каждое движение, каждое касание лап о землю говорило: это место не для отдыха. Здесь некогда замедляться. И они мчались дальше. Молчание между ними было оглушительным, как звон в ушах. Кевин бросил взгляд на песчано-белого волка. Эндрю держался немного позади, его движения были выверенными и бесшумными, но Кевин видел напряжение в его позе. Их мысли, казалось, пересекались где-то в пустоте. «Мы слишком далеко,» — хотел сказать один. «Мы обязаны успеть,» — был готов ответить другой. Но слов не было. Сквозь молчание тянулись образы. Перед внутренним взором вспыхивали голубые глаза Нила, его рыжие вихры, его лёгкая улыбка, которую он всегда прятал, словно боялся, что кто-то может отнять её у него. И каждый раз эти образы подстёгивали их. Они не могли замедлиться. Они не могли позволить себе потерпеть неудачу. Когда знакомые тропы остались позади, лес начал меняться. Древние деревья стали выше, их стволы толще, а кроны плотнее. Свет с трудом пробивался сквозь густую листву, и мир вокруг заполнился тенями. Это место было чужим. Даже запахи здесь были другими: более насыщенными, более пряными, словно воздух сам по себе хранил тайны веков. Каждый шорох становился громче, каждый порыв ветра — настойчивее. Черный волк на мгновение замер, его уши встали торчком. Эндрю, почувствовав его колебание, тоже остановился. Их взгляды встретились, и в этом безмолвном общении мелькнула тень понимания: они шли туда, где никогда не бывали. Здесь даже Лес был им врагом. Луна, хоть и скрытая в этот час, будто продолжала указывать путь. Её слабый свет отражался в каждом шаге, словно обещая защиту. Но этот свет был холодным, почти равнодушным. Ощущение одиночества накрыло их, как холодный туман. Казалось, весь Лес наблюдает за ними, каждый его обитатель знает, что эти двое не принадлежат этому месту. Они снова двинулись вперёд, но теперь их шаги стали осторожнее. Древний лес казался живым, и каждый звук — треск ветки, шорох листвы — был словно предостережением. Между ними продолжало висеть молчание, но оно больше не было безразличным. Каждый из них чувствовал вес этого пути. По мере того, как они углублялись в чащу, деревья начинали менять форму. Их корни поднимались из земли, образуя сложные узоры, похожие на застывших стражей. Кора деревьев была покрыта символами, которые, казалось, двигались, если на них долго смотреть. Эндрю зарычал тихо, почти неслышно, но Кевин понял его без слов. Здесь начиналось что-то другое. Они бежали молча, но теперь их движения были менее резкими, более осторожными. В какой-то момент Кевин остановился у огромного дерева, чьи ветви склонились так низко, что образовали арку. Он поднял голову, его золотые с красным глаза сверкнули. Эндрю подбежал ближе, его взгляд сузился, наблюдая за странной формой дерева. Лес вел их, но дорога становилась всё более запутанной. На мгновение они замерли, словно ожидали, что само дерево укажет им путь. Их дыхание сливалось с тишиной, но в этой тишине звучало что-то большее. Лес говорил с ними, и его голос был старше, чем всё, что они знали. Волки снова сорвались с места, следуя за этим призрачным звуком. Всё глубже и глубже. Свет рассвета давно не проникал сюда. Лишь холодные отблески неясного сияния иногда мелькали на деревьях, словно духи Леса наблюдали за их путешествием. Они знали, что дорога к руинам не будет лёгкой. Но каждый шаг приближал их к цели, и мысль о Ниле, ждущем их где-то там, была их единственным топливом. Их путь становился всё опаснее, но остановка не была вариантом. Каждый из них знал, что на кону больше, чем их жизни. Это была их искупительная дорога, и они обязаны были дойти до конца. В какой-то момент пространство вокруг них начало наполняться густым, белёсым туманом. Сначала это было едва заметно — лёгкая дымка, струящаяся по земле, словно серебряный ручей. Они продолжали двигаться, не придавая значения этому явлению. Туман становился гуще, поднимаясь выше, обволакивая деревья и скрывая всё дальше пройденное пространство. Воздух стал холоднее, а запах Леса начал меняться. Теперь он был горьковатым, пряным, будто смешанным с дымом. Кевин замедлился, его чёрная шерсть покрылась каплями росы. Он взглянул на Эндрю, но его силуэт уже начинал расплываться. Туман двигался, как живой, обвивая их лапы и поднимаясь выше. Эндрю оглянулся, и в его глазах мелькнуло подозрение. Он рычал низко, предупреждающе, но звук будто тонул в этой молочной пелене. «Что это?» — казалось, что вопрос Кевина остался незамеченным, но его взгляд выразил то же самое. Туман начал сгущаться, как жидкость, и, прежде чем они успели осознать, что происходит, их разделило. Плотная завеса, похожая на стену, выросла между ними. Эндрю прыгнул вперёд, но вместо Кевина встретил лишь густую белую пустоту. Его лапы скользнули по влажной земле, а уши встали торчком, ловя малейший звук. Кевин дёрнулся в сторону, но туман словно оттолкнул его, разрывая их пути. Его золотые глаза сверкнули в страхе, но он не издал ни звука. Мир вокруг них стал странно безмолвным, даже шорох листвы исчез. Теперь они были одни — каждый в своей отдельной клетке, созданной из плотной, дышащей завесы. Их сердца забились быстрее. Лес, который ранее принимал их, теперь стал хищником, играющим со своей добычей. Туман обволакивал Кевина, становясь плотнее с каждым его шагом. Звуки Леса исчезли, будто кто-то выключил мир. Осталась лишь тишина и тяжесть, давящая на грудь, словно сам воздух пытался его остановить. Черный волк двигался осторожно, напряжённо вслушиваясь в тишину, но она была предательски глуха. Его золотые с красным глаза метались в поисках Эндрю, но ничего, кроме белого облака, не окружало его. Внезапно тишина была нарушена. Раздался шёпот, сначала едва различимый, но с каждым мгновением становившийся всё громче. Слова вспыхивали из тумана, будто произносились кем-то совсем близко: — Слушай меня!.. Кевин вздрогнул, его уши дёрнулись. Голос был знакомым, но он не мог понять, чей он. — Не сопротивляйся. Мы научим тебя вести себя правильно… Голос становился всё более настойчивым, он словно проникал прямо в его голову, и Кевин не мог его игнорировать. — Ты сам виноват в том, что нам приходится сажать тебя на цепи… Дэй остановился, его лапы скользнули по влажной земле. Он слышал этот голос раньше слишком часто. Это был голос кого-то из южной стаи. Он вспомнил их хриплый тон, их грубость. Это были те, кто когда-то были семьей не ему, кому-то очень холодному. И те, кто пытались подавить. — У тебя нет права голоса в этом доме. Заткнись и слушайся… Слова ударили его, как камни. Кевин оскалился, его тело напряглось, готовое к схватке. Но перед ним не было противника. Лишь туман, густой и вязкий. А голоса продолжали звучать. И вдруг он увидел это. Сначала тени, расплывчатые и неясные. Затем силуэты становились всё чётче. Перед его глазами развернулась сцена, будто он смотрел сквозь окно времени. Молодой мальчишка, едва подросток, стоял посреди круга из оборотней. Его руки были скованы цепями, что звенели при каждом движении. Мальчишка был худым, с напряжёнными плечами и взглядом, полным ненависти. Кевин моргнул, сердце забилось быстрее. Он узнал этого мальчишку. Это был Эндрю. Юный, с горящими коньячными глазами, которые смотрели на мир с ледяной злобой. Голоса, что окружали его, принадлежали оборотням из южной стаи. Они смеялись, кричали, заставляли его подчиниться. — Ты будешь делать то, что мы скажем. У тебя нет выбора, Эй-Джей, — раздался чей-то грубый голос. Кевин напрягся, его волчье тело дёрнулось вперёд, как будто он мог разорвать это видение. Но туман держал его на месте. Он видел, как Эндрю вырывался, как его брат беспомощно стоял неподалёку. Близнец был в стороне, его лицо выражало растерянность и страх. Эндрю был одинок в этом круге. Его никто не защищал. — Мы сделаем из тебя то, что нужно стае, Эй-Джей, — прогремел голос, и цепи на руках Эндрю затрещали от напряжения. Но они не поддались. Кевин чувствовал ярость, поднимающуюся в нём, как волна. Его когти царапали землю, а глаза горели. Он понимал, почему Эндрю всегда держался на расстоянии, почему не хотел доверять. Этот мальчишка, которого когда-то ломали, теперь прятался за стеной холода. Он не позволял никому приблизиться слишком близко. Особенно Кевину, которому предстояло стать альфой. Даже Нила он подпускал тяжело. Медленно. Шаг за шагом. Туман вновь зашевелился, и видение изменилось. Теперь перед ним была другая сцена. Нил. Рыжеволосый мальчишка, сидящий в своей комнате. Его плечи опущены, а лицо спрятано в ладонях. На полу перед ним лежала небольшая коробка, полная подарков. Кевин сразу понял, что это были их с Эндрю подарки. Они лежали в беспорядке: книги, небольшие сувениры, записки. Нил брал их в руки, смотрел, и слёзы стекали по его щекам. — Я не могу… — прошептал Нил, его голос был тихим и наполненным болью. — Почему вы не можете понять? Я не хочу выбирать… Я не хочу, чтобы вы сражались. Кевин смотрел, как Нил осторожно прятал подарки обратно в коробку, закрывал её и ставил на дальнюю полку. Его голубые глаза были наполнены болью, такой глубокой, что Кевин ощутил, как его сердце сжалось. Это был не просто взгляд. Это была рана, которую они с Эндрю нанесли ему своими руками. Туман снова задрожал, его завеса начала рассеиваться, но Кевин не мог двигаться. Видение, увиденное им, пронзило его до самого сердца. Он понял. Понял, почему Эндрю так тянется к Нилу. Нил никогда не ломал его, не пытался подчинить, не ставил условий. Он давал свободу. Понял, почему Нил держал их обоих на расстоянии, не желая делать выбор. Понял, как глубоко они ранили того, кого оба любили. И, вместе с этим пониманием, пришло отчаяние. Кевин зарычал, но звук утонул в тумане. Он чувствовал, как мир вокруг рушится, как земля под лапами становится зыбкой. Его ярость была направлена на самого себя, на ту слепоту, что не позволяла ему увидеть правду раньше. Волк Кевина остановился, замер на месте. В его золотых глазах светилась боль, смешанная с решимостью. Он больше не мог игнорировать то, что видел. Теперь он знал, что должен сделать. Но сначала нужно было выбраться из этой ловушки, найти Эндрю и… исправить то, что они сломали вместе. Туман стал настолько густым, что даже Эндрю, привыкший ориентироваться в любых условиях, чувствовал себя слепым. Белая пелена ложилась на всё вокруг, и даже звук собственных шагов казался приглушённым. Его шерсть прижималась к телу, а каждая мышца была напряжена. Эндрю двигался наугад, иногда рывками, иногда медленными шагами, в надежде уловить хоть маленький намек на присутствие Кевина, но туман будто скрывал всё. Он остановился, вытянул шею, напрягая слух и нюх. Ему казалось, что Лес специально играл с ним, заманивал всё дальше, разделив его с Дэем намеренно. Эндрю зарычал, его когти скользнули по влажной земле, оставляя глубокие борозды. — Кевин! — его мысленный зов утонул в плотной стене тумана, не находя ответа. Вокруг было тихо, слишком тихо. Даже для Леса. Но эта тишина длилась недолго. Сначала раздался шёпот — мягкий, едва уловимый, словно Лес сам начал говорить с ним. Но чем дольше Эндрю стоял, тем громче становились голоса. Они проникали в его сознание, наполняя его тревогой: — «Ещё раз, начинаем по-новому…!» — «Не смей плакать, тряпок мы не растим…» — «Вас никто не обязан жалеть…» — «Будешь распускать сопли — вырастешь слабым и сдохнешь…» Эндрю зашипел, его шерсть встала дыбом. Эти слова… он их не знал лично, но они звучали так знакомо, будто он слышал их через чужую боль. — «Ты либо становишься сильным, либо ты ничто…» — резко добавил голос, холодный и властный. Эндрю узнал его. Последняя фраза, это был голос Рико, сводного брата Кевина. Его глухой рык вырвался, но был сразу же поглощён туманом. Эти голоса не просто звучали — они врезались в его разум, заставляя видеть картины. Перед ним появилась фигура мальчика — худого, с напряжёнными плечами и пустыми зелеными глазами. Его тело изнемождено бесконечными тренировками, а вокруг него стояли взрослые оборотни с холодными, равнодушными выражениями на лицах. — «Ты должен быть сильным, чтобы выжить…» — раздался голос одного из них. Эндрю смотрел, как этот мальчик — Кевин, осознал он, — пытался спрятать свой страх. Его губы дрожали, но он сжимал зубы, не позволяя ни одному звуку вырваться наружу. Всё его тело тряслось, но он стоял. Он стоял, даже когда кости и мышцы не выдерживали, даже когда кто-то смеялся над ним. Сцены сменялись, как обрывки из фильма: Кевин видит, как слабых членов стаи безжалостно выгоняют. Он видит, как те, кто не оправдал ожиданий, исчезают навсегда. Как пропадает мать, и он остается совсем один в холодной стае. Молодой Кевин, подавляющий эмоции, боясь, что за любую слабость его постигнет та же участь. Его единственным выбором было стать идеальным. Эндрю почувствовал, как по его позвоночнику пробежал холод. Теперь он понимал, почему Кевин так отчаянно стремился создать семью. Почему он хотел стать частью чего-то настоящего и тёплого. Но видения не закончились. Теперь они перенесли Эндрю к Нилу. Он видел его на кухне, разделывающего и хранящего дичь, которую приносили ему Кевин и он сам. Нил, заставляющий Натана помогать готовить и все съедать. — «Они старались, пап. Это важно…» — говорил Нил тихо, когда его отец начинал ворчать. Эндрю видел выражение лица Натана, сильного альфы, который, несмотря на своё недовольство, молча выполнял просьбу сына. Он видел, как Нил заботился о них обоих, по-своему, даже если они этого не замечали. Туман стал плотнее, а образы всё более размытыми. Эндрю почувствовал, как его сердце болит сильнее с каждой новой сценой. Он видел Нила, как тот тихо плакал, держа в руках их подарки, чувствуя себя разорванным между двумя мирами. Видел, как тот прятал свою боль, чтобы не причинить им ещё большего страдания. Эндрю опустил голову. Его лапы дрожали, хотя он не понимал, от ярости это или от вины. — Проклятье… — выдохнул он мысленно в туман, впервые чувствуя, что всё, что он делал, было неправильным. Cornfield Chase — Dorian Marko Туман сгущался, превращая лес в бесконечный лабиринт. Кевин и Эндрю, осознав истину, которую открыл им Лес, теперь думали лишь об одном — найти друг друга. Они больше не могли полагаться на звериный нюх или инстинкты. Перекинувшись в человеческую форму, они начали звать друг друга, крича имена, которые эхом разносились среди густой белой завесы. — Эндрю! — голос Кевина разрывал тишину, его звучание было грубым и отчаянным. — Кевин! — раздалось в ответ, но звук был приглушённым, словно туман поглощал его. Эндрю двигался быстрее, не замечая холодных потоков воздуха, обжигавших обнажённую кожу. Они не обращали внимания на свою наготу. Холод земли, царапающие ветки кустарников, мокрые листья — всё это перестало иметь значение. Они бежали, ноги скользили по влажному мху, оставляя неравномерные следы. Кевин и Эндрю больше не видели различий между своими собственными чувствами и эмоциями, открывшимися им в видениях. Образы прошлого сбивали их с толку. Время словно смешалось с настоящим: вот Эндрю видит Кевина, юного, стоящего под осуждающими взглядами стаи. Вот Кевин мельком замечает худого мальчику в цепях и Нила, прячущего слёзы, когда он трогает подарки, которые они приносили. Каждый из них чувствовал не только своё страдание, но и боль другого. — Эндрю! — Кевин снова закричал, его голос дрожал. Его шаги становились всё быстрее, движения — резче. Он видел тени среди тумана, но каждый раз, когда он протягивал руку, это были только искажённые образы прошлого. — Здесь! Я здесь! — голос Эндрю прорвался сквозь завесу, его тон был одновременно твёрдым и надломленным. И вдруг, словно по воле самого Леса, они столкнулись. Это произошло так резко, что оба чуть не упали, сбив дыхание. Их глаза встретились, и всё остальное перестало существовать. Лес стих. Даже туман словно замер. Кевин первым схватил Эндрю за плечи, его пальцы вцепились с такой силой, будто он боялся, что тот исчезнет. — Я всё видел, — выдохнул Дэй, его голос дрожал. — Я понял. Я знаю, почему… почему ты… Миньярд не дал ему договорить. Его ладони сжались на запястьях Кевина, не позволяя тому отпустить. — Я тоже, — тихо, но уверенно ответил он. Впервые его голос не звучал холодно. — Я знаю, что ты хотел… и почему ты так старался. Они не отрывали глаз друг от друга. Всё, что они скрывали, было обнажено. Все страхи, сомнения и боль — всё это стояло между ними, но теперь они смотрели на это открыто. Кевин склонил голову, его дыхание было тяжёлым, но он не отводил взгляда. — Мы сделали всё не так, — произнёс он, его голос сорвался. — Всё это время… мы сражались, а надо было слушать Нила. Я не хотел… — Я тоже, — Эндрю поднял руку, его пальцы на мгновение коснулись плеча Кевина. — Мы оба ошибались. Их руки всё ещё крепко держали друг друга, но это было не противостояние. Это было признание. Тем не менее Лес вокруг них не переставал казался враждебным. Туман становился всё плотнее, будто сам Лес сжимал их в своих объятиях, проверяя чужие намерения. Воздух был влажным, пропитанным древней магией, которая пробиралась в их лёгкие с каждым вдохом. Земля под ногами, казалось, дышала, а ветви деревьев тянулись друг к другу, создавая купол над их головами. Эндрю прищурился, его глаза изучали пространство вокруг. Туман не рассеивался. Вместо этого он оживал, извиваясь, как живое существо, формируя невидимые стены. Казалось, они очутились в сердце какого-то ритуала, начатого века назад. — Это ещё не всё, — произнёс Эндрю, его голос звучал низко, почти как рык. Тонкие нити тумана потянулись к его фигуре, обвивая щиколотки, словно проверяя его терпение. — Туман не уходит. Он ждёт. Кевин нахмурился, дыхание вырывалось облаками пара. Сила оборотня не позволяла замерзнуть обнаженным телам. Взгляд Дэя метался по туману, будто он пытался выловить что-то невидимое. — Чего ждёт? — спросил он, сжимая кулаки. Его голос сорвался, отражая беспокойство, которое нарастало внутри. Миньярд погрузился в недра своей памяти, там всегда можно было найти ответы на все. Он ищет среди старых легенд и обрывков фраз, когда резко поднимает голову, будто удар молнии пронзил его сознание. Глаза Эндрю немного расширились от понимания. — Натан, — тихо выдохнул он. Его глаза вспыхнули осознанием. — Ты помнишь, что он сказал? Кевин замер, напряжённо вглядываясь в лицо Эндрю, как будто пытался прочитать ответ в его глазах. Затем слова Натана всплыли в его памяти: — «Один не справится…» — прошептал Кевин. Его голос дрожал, как тонкая струна. Глаза округлились от понимания. — Ты думаешь, он имел в виду… — Это был маяк, — перебил Эндрю, его голос стал твёрже. — Ответ. Лекарство. Нам нужно стать стаей. Вместе. Только так мы выберемся. Только так мы сможем спасти его. Эти слова эхом отразились в тумане, и на мгновение Лес будто задержал дыхание, прислушиваясь. Но туман оставался. Кевин отвёл взгляд, его плечи напряглись. Образы, которые он видел ранее, всё ещё держали его в своей власти. — Я… я не могу, Эндрю. Я не хочу принуждать тебя. После того, что я увидел… я не могу этого сделать. — Его голос был хриплым, наполненным виной и болью. — Я не буду заставлять тебя. Эндрю медленно шагнул вперёд, его движение было уверенным, несмотря на хаос внутри. — А кто сказал, что ты меня принуждаешь? — спросил он спокойно, но в его глазах был огонёк, который не угасал. — Я согласен. Но только на твоих условиях. Кевин поднял на него удивлённый взгляд. — Моих? — Ты дашь мне клятву. Никогда не приказывать. Никогда не лишать меня выбора. — Эндрю говорил твёрдо, каждое слово звучало, как заклинание. Кевин замер. В этот момент туман вокруг них зашевелился, словно пытался подсказать, что делать дальше. Где-то вдалеке послышался лёгкий шёпот, словно древние голоса наблюдали за ними, оценивая их выбор. — Хорошо, — наконец ответил Кевин, его голос наполнился решимостью. — Ты получишь эту клятву. — Он сделал паузу, глядя Эндрю в глаза. — Но ты действительно готов? Готов стать частью чего-то нового? Готов помочь мне построить стаю? Эндрю не сразу ответил. Его взгляд смягчился, но в уголках губ мелькнула еле заметная улыбка. — Готов. Но только запомни: я буду иметь право приказывать тебе. — Его тон стал чуть мягче, но глаза остались твёрдыми. — В спальне. Кевин моргнул, его губы дрогнули в попытке сдержать улыбку, но он не смог. Лёгкий смешок сорвался с его губ, и туман вокруг, казалось, на миг отступил, давая им пространство для дыхания. — Ты неисправим, — пробормотал он, качая головой, но в его голосе звучало облегчение. — Ты знал, на что подписываешься, — парировал Эндрю. — Я согласен. Лес снова ожил, ветви деревьев зашевелились, создавая ощущение, что древние силы готовы принять их решение. Свет Луны, несмотря на утро, пробивался сквозь густую листву, освещая их, как участников древнего ритуала. — Эндрю, — сказал он, напряжённо вглядываясь в лицо собеседника. — Это невозможно. Сейчас не полнолуние. Мы не можем объединиться в стаю. Это просто… не работает так. Эндрю посмотрел на него, затем медленно огляделся, его взгляд скользнул по туману, по ветвям, которые казались протянутыми руками древних духов. — Оглянись вокруг, Кевин, — произнёс он тихо, но в его голосе звучала уверенность, как гром. — Мы буквально находимся в самом древнем лесу. Здесь нет ничего невозможного. Лес будто ответил на его слова: лёгкий порыв ветра пронёсся мимо, заставляя туман завиваться вокруг их ног, создавая круг. Воздух становился плотным, словно Лес сам готовился к тому, чтобы принять их клятвы. — Ты правда веришь в это? — спросил Кевин, его голос дрожал, но в глазах появился слабый огонёк надежды. — Я знаю это, — отрезал Эндрю, его взгляд был стальным. — Здесь, в этом месте, возможно всё. Слова Эндрю оказались последним толчком. Кевин вдохнул глубже и кивнул. Они одновременно встали прямо, напротив друг друга, их движения были медленными, но уверенными. Туман вокруг начал пульсировать, а свет, пробивающийся сквозь густую листву, стал ярче. Кевин протянул руку и положил на чужую голую грудь, туда, где билось горячие сердце, и его голос был твёрдым, как камень. — Я, Кевин Дэй, клянусь. Никогда не приказывать тебе, Эндрю. Никогда не ставить тебя в положение, где ты теряешь выбор. — Его голос звучал чётко, и каждый звук, казалось, отзывался в сердцах деревьев. — Но я клянусь быть рядом. И создать ту стаю, которая станет домом. Для нас всех. Эндрю поднял руку и также положил на грудь Кевина, теперь и он ощущал биение чужого беспокойного сердца. — Я, Эндрю Миньярд, принимаю твою клятву. И даю свою. Помогу тебе построить стаю, о которой ты мечтаешь. Но помни, — его губы тронула лёгкая ухмылка, — ты знаешь, кто будет командовать в спальне. Кевин фыркнул, его губы тронула лёгкая улыбка, но он не отстранился от Эндрю, лишь еще сильнее приблизился. Этот момент казался слишком абсурдным для их ситуации, но именно эта маленькая шутка разрядила напряжение. Когда их сердца сомкнулись, воздух вокруг зазвенел. Туман, словно подчиняясь невидимой силе, начал кружиться вокруг них, создавая вихрь света и теней. Их клятвы, произнесённые с искренностью, стали частью этого древнего ритуала. Свет вдруг резко вспыхнул. Когда Кевин моргнул, он увидел, как взгляд Эндрю изменился. Его глаза, обычно голубые, теперь светились ярким золотом, может быть, даже немного с красными вкраплениями, совсем маленькими. Кевин чувствовал, что эти глаза видят его насквозь. Но и сам он ощутил перемену. Эндрю медленно поднял взгляд на Кевина и замер. — Твои глаза… — сказал он тихо. Кевин не понимал, что именно произошло, пока не заметил отражение в глазах Эндрю: его радужки стали багрово-красными, как кровь. Это был знак — Лес принял их клятву. В тот момент они почувствовали связь. Это было похоже на лёгкое прикосновение, которое постепенно углублялось, превращаясь в мощный поток. Они могли ощущать друг друга: мысли, эмоции, боль, страх, даже воспоминания. — Ты чувствуешь это? — тихо спросил Кевин, его голос был наполнен удивлением. — Слишком громко, — фыркнул Эндрю, его взгляд стал острым, но на губах мелькнула лёгкая усмешка. — Ты думаешь слишком много. Кевин хмыкнул, но на его лице появилась тень улыбки. — А ты… холоднее, чем я думал. — Старайся не разочаровываться. — Эндрю медленно встал, отпустив руку Кевина. Но связь осталась. Теперь она была между ними, невидимая, но прочная. Лес вокруг них затих. Туман медленно начал рассеиваться, оставляя лишь лёгкую дымку в ногах, как память о произошедшем. Их стая родилась. Теперь, когда связь между ними была установлена, Кевин и Эндрю вновь обратили внимание на свою первоначальную цель. Они оба знали, что времени мало, а Нил всё ещё лежал в беспамятстве. Промедление могло стоить слишком дорого. — Пора двигаться, — сказал Кевин, оглянувшись на Эндрю. Принадлежность к одной стае позволяла общаться без слов в зверином облике, передвигаться станет удобней. Эндрю коротко кивнул и первым обернулся в свою звериную форму. Его шерсть блеснула серебристо-белым светом, отражая лучи, пробивающиеся сквозь листву. Кевин последовал его примеру, и его чёрный мех, будто поглотивший всю световую энергию, контрастировал с окружающим лесом. Теперь они снова были волками — быстрыми, ловкими, готовыми к любому вызову. Их лапы мягко ступали по земле, покрытой мхом и опавшими листьями, и каждый шаг был почти неслышным. Лес оживал вокруг них: шёпот ветра в кронах деревьев, тихие звуки насекомых, редкие крики птиц. Но теперь этот шёпот казался им менее враждебным. Лес принял их, пусть и временно, как своих. — Никогда не думал, что такая связь возможна. Ты чувствуешь, как оно… пульсирует? — спросил Кевин. Новые ощущения будоражили. Эндрю ответил мгновенно, его тон был спокойным, как обычно, но в нём слышалась нотка удивления: — Слишком громко. Твоя озабоченность всем на свете заглушает даже шёпот Леса, — кажется, кто-то тоже был потрясен изменениями. Кевин лишь фыркнул, но на душе стало легче. Эта небольшая перепалка напомнила ему о нормальности их взаимодействий. Лес, в который они углублялись, больше не походил на тот, что они оставили позади. Здесь всё было иначе: низкий полог густого серого тумана стелился у самой земли, заставляя лапы волков утопать в холодной влаге. Деревья больше не стояли стройными рядами — их стволы изгибались в странных, неестественных формах, а ветви напоминали руки, протягивающиеся к чужакам. На некоторых из них висели клочки лишайника, свисающие, как изодранные ткани. Воздух был насыщен запахами гнили и сырости, но под этой тяжёлой нотой угадывалось нечто более древнее, странное — запах магии, такой густой, что от него кружилась голова. Свет солнца почти не пробивался сквозь плотный полог ветвей. Вместо этого всё освещалось слабым, неестественным сиянием, источника которого не было видно. — Что за место… — подумал Кевин, передавая мысли Эндрю через их связь. — Похоже на сон, — откликнулся Эндрю, но в его мыслях не было страха, только настороженность. Тишина вокруг была пугающей. Даже ветер не проникал сюда, и, казалось, весь мир замер, наблюдая за их каждым шагом. Они бежали быстро, но осторожно, чувствуя, как лес оживает с каждым их движением. Чёрная и серебристо-белая тени двигались между стволами, избегая корней, что выпирали из земли, как кости давно погребённых существ. Их цель была близка. Когда они достигли развалин, лес изменился вновь. Здесь деревья стояли полукругом, словно защищая это место от внешнего мира. Их корни переплетались, образуя естественный барьер. Камни, покрытые зелёным мхом, возвышались, как напоминание о давно ушедшей эпохе. Кевин замедлил шаг, его чёрный мех блестел от влаги, а грудь быстро поднималась и опускалась от интенсивного бега. — Это здесь. Оно чувствуется. Эндрю остановился рядом, его взгляд блуждал по остаткам стен и колонн. Всё здесь казалось чуждым, даже земля, на которой они стояли, была странной — плотной, будто сделанной из застывшей магии. — Мы близко, — произнёс он мысленно. Они перекинулись в человеческие формы, несмотря на то, что холод воздуха жалил их кожу. Каменные плиты под ногами были ледяными, а влажность пропитывала всё вокруг. Кевин шагнул ближе к руинам. На одной из плит вырезаны символы, которые он не мог понять, но их формы напоминали спирали, звёзды и волчьи следы, соединённые в единую композицию. — Здесь пусто, — наконец сказал он, его голос прозвучал глухо. Эндрю медленно прошёл вдоль остатков стены, его взгляд был сосредоточен, но пустота места угнетала. — Здесь что-то должно быть, — ответил он холодно. Они искали, но всё, что находили, было мёртвым и разрушенным. Колонны едва держались, потрескавшиеся стены казались на грани обрушения. Ни одного потолка. Даже мох, покрывавший камни, был сухим, словно он высох под светом луны. — Это бессмысленно, — выдохнул Кевин, его кулаки сжались. — Всё разрушено. Мы теряем время, которого у нас нет, — они ушли из поселения несколько дней назад. Эндрю открыл рот, чтобы ответить, но тут вдруг Лес ожил. Где-то вдали послышался треск, похожий на звук рвущейся ткани, затем шёпот. Они оба замерли. Одно из гигантских деревьев в центре развалин начало двигаться. Его корни медленно поднимались из земли, а ветви, покрытые листьями с серебристым отливом, потянулись к ним. На коре проступили узоры, напоминающие руны, но они мерцали, как если бы их вырезали светом. Кевин шагнул назад, а Эндрю поднял руку, предупреждая его. — Осторожно, — сказал он, его голос был низким, почти рёвом. Дерево наклонилось, и его ветви раздвинулись, открывая то, что хранилось внутри. Между витками ветвей лежал камень. Он переливался перламутром, его поверхность сияла всеми оттенками лунного света. Магия, исходящая от него, была такой густой, что воздух вокруг буквально вибрировал. Кевин посмотрел на Эндрю, его глаза блестели от волнения. — Это он, — прошептал он. Эндрю кивнул, но его взгляд оставался напряжённым. — Мы нашли это. — Если это ловушка? — Кевин потянулся вперёд, но вдруг остановился, оглядываясь на Эндрю. — У нас нет выбора, — отрезал Эндрю, его взгляд был холоден и твёрд. — Это наша единственная надежда. Кевин осторожно дотронулся до камня. Когда его пальцы коснулись перламутровой поверхности, тепло разлилось по телу, а в голове прозвучал шёпот. Это были не слова, а чувства: древняя мудрость, гнев, сострадание. Камень принял их, и Лес это знал. — Мы сделали это, — тихо сказал Кевин, сжимая камень в руке. Эндрю молча наблюдал за происходящим, его взгляд оставался ледяным, но внутри теплилась слабая искра надежды. — Возвращаемся, — сказал он наконец, его голос звучал твёрдо. Кевин кивнул. Они вновь обратились в волков, и теперь деревья вокруг начали расступаться, словно Лес сам освободил их. Но на сердце каждого из них оставалась тяжесть. Путь назад был не менее важен, чем то, что они только что нашли.

🐺⚔️🐺

Эндрю и Кевин неслись сквозь густой лес так быстро, что их лапы едва касались земли. Ветер бил им в морды, развевая их шерсть, но они не замедляли шаг. Сквозь деревья, которые становились все реже к концу леса, начали проглядывать знакомые очертания поселения. Сердце каждого из них колотилось, словно в такт топоту их лап. Лес, который был таким мрачным и чужим, начал отступать, его ветви больше не тянулись, чтобы удержать их, а зловещий туман и вовсе давно исчез, открывая дорогу. Деревья сменялись знакомыми тропами, а затем — первыми постройками. Сквозь пролёты между домами можно было наблюдать утреннюю деятельность, которой занимались оборотни, но два волка не обращали внимания ни на мельтешения, ни на людей. Кевин, чья пасть уже болела от того, сколько дней он нёс камень, лишь сильнее сжал его зубами. Он не мог позволить себе сбавить темп. Каждая секунда была на вес золота. — Он ждёт. Мы должны успеть. Эндрю, бежавший рядом, молчал, но его глаза светились холодной решимостью. Его серебристая шерсть отражала слабые лучи света, пробивающиеся сквозь облака, а дыхание вырывалось паром из его пасти. Когда они достигли первых домов, кто-то из оборотней крикнул им вслед: —Куда вы так несётесь, ошалелые?! Но Дэй и Миньярд не остановились даже на мгновение. Их цель была ясна. Вскоре они достигли центральной части поселения. Вокруг замелькали знакомые улицы, небольшие дома с резными дверями и окнами, украшенные символами Луны. Каждый поворот они проходили на пределе скорости, скользя по камням мостовой. —Мы уже близко, — передал Эндрю. Кевин кивнул ему, даже не осознавая, что делает это. Их синхронность стала неоспоримой — они двигались, как единое целое, без слов понимая намерения друг друга. Они остановились перед светлым домом Веснински. Двухэтажное здание с широкими окнами и массивной резной дверью возвышалось среди других построек. Каменные ступени вели к входу, а вокруг дома росли ухоженные кусты и цветы, что было редкостью для оборотничьего поселения. Кевин бросил камень на землю и на секунду отшатнулся, чтобы отдышаться. Эндрю мгновенно обернулся в человеческую форму, и, даже не дожидаясь Кевина, схватил его за звериное плечо. — Перекидывайся, быстро, — рыкнул он, и Дэй повиновался. Кевин был готов простить такое отношение по отношению к себе, альфе. Но только Миньярду. Они стояли перед домом, босые, покрытые потом и пылью, но взгляд каждого был полон решимости. Эндрю бросил быстрый взгляд на Кевина. — Готов? — Всегда, — выдохнул Дэй, его голос был низким и напряжённым. Эндрю с силой распахнул дверь, и они оба ворвались внутрь. В просторной прихожей светло-жёлтые стены отражали солнечный свет, пробивающийся через большие окна. Пол был выложен деревянными досками, а в углу стояла большая ваза с сухими ветками, словно знак того, что этот дом принадлежит семье с глубокими традициями. Тем не менее они не обратили внимания на детали. Их взгляд сразу устремился вглубь дома, где через открытую арку была видна гостиная. На мягком ковре у низкого кофейного столика сидел Нил. Его рыжие волосы отливали медным оттенком в свете дня, а голубые глаза были направлены на стопку бумаг, лежавших перед ним. В одной руке он держал яблоко, которое только собирался откусить. Он замер, когда увидел, как двое грязных, потных мужчин врываются в дом. — Нил?! — почти одновременно воскликнули Кевин и Эндрю. Нил удивлённо посмотрел на них, затем медленно всё же откусил яблоко. Насколько Веснински знал, две его пары должны были быть заперты в главном зале, налаживая контакт друг с другом, по крайней мере со слов отца и Ваймака. — Что вы так кричите? — спокойно спросил он, наклоняя голову. Они остановились, их взгляды метались между Нилом и бумагами на столе. — Ты… ты жив? — прохрипел Кевин, с трудом находя слова. — А почему я должен быть мёртв? — Нил нахмурился, глядя на них с лёгким недоумением. Эндрю сжал кулаки, его глаза сверкнули гневом: — Ты был болен. Нам сказали… — он замолчал, чувствуя, как внутри всё начинает закипать. Эндрю и Кевин замерли на пороге, теперь их взгляды метались между Нилом, сидящим за столом, и Натаном Веснински, который встал неподалёку, сложив руки на груди. Напряжение в комнате нарастало, как волна, готовая обрушиться. Но прежде, чем кто-либо успел сказать хоть слово, Натан поднял бровь и холодно произнёс: — Не хотите объяснить, почему вы стоите полностью нагими в моём доме? Его слова ударили, как молния. Кевин замер, его глаза широко раскрылись, он опустил взгляд на себя, осознавая, что действительно стоит абсолютно без одежды, покрытый грязью и потом. Он бросил быстрый взгляд на Эндрю, который, казалось, был чуть более невозмутим, но даже на его лице промелькнуло лёгкое смущение. — У нас… не было времени, — выдавил Кевин, стараясь сохранить остатки достоинства. Натан фыркнул, его взгляд был тяжёлым и насмешливым. — И вы решили, что для моего дома вполне нормально врываться в таком виде? Эндрю скрестил руки на груди, игнорируя свой вид, и холодно ответил: — Это неважно. Мы принесли то, что нужно. Натан поднял бровь ещё выше и сделал шаг вперёд, указывая на стол, где Нил всё ещё сидел с яблоком в руках. — Правда? И для чего же? Чтобы Нил посмотрел на вас и ещё больше усомнился в ваших умственных способностях? Нил, который до этого старался не вмешиваться, тихо хмыкнул, откусывая ещё кусочек яблока. — Да уж, вы точно произвели впечатление, — сказал он с намёком на насмешку, кивая на хорошо слаженные фигуры. Кевин побагровел, но его голос дрожал от напряжения. — Мы сделали всё, чтобы спасти тебя! Мы прошли через этот проклятый лес, чтобы принести это! — Он указал на камень, который всё ещё держал в руке. — И всё это в таком виде, — Натан медленно кивнул, но в его голосе звучала насмешка. — Впечатляюще. Эндрю, устоявший перед словесными уколами, фыркнул и повернулся к Натану. — Если ты закончил нас воспитывать, может, вернёмся к сути? — Его взгляд стал холоднее. Миньярд никогда не воспринимал чужие авторитеты. — Мы принесли камень. Теперь объясни, зачем ты устроил весь этот спектакль. Натан прищурился, его усмешка исчезла. — Чтобы вы, наконец, поняли, что означает работать вместе. — Он указал на Кевина и Эндрю, его голос был резким, как лезвие. — И чтобы вы поняли, что Нил не нуждается в спасении. Он нуждается в партнёрах, а не в идиотах, которые готовы уничтожить друг друга. Кевин стиснул зубы, его рука дрожала, но он всё ещё держал камень. — Ты хотел, чтобы мы поверили, что он умирает, — выдохнул он. — Да, — резко ответил Натан. — Потому что вам обоим нужен был урок. И, судя по тому, что вы вернулись, вы его усвоили. Эндрю нахмурился, его взгляд стал ещё жёстче. — Ты играешь с огнём, Веснински. Натан слегка улыбнулся, но в его глазах опасно сверкнуло красное предупреждение. — А ты думаешь, что я этого не знаю? Тишина повисла в комнате, но её нарушил Нил, который встал со своего места, медленно отложив яблоко на стол. — Вы трое собираетесь продолжать этот цирк, или мне пойти и заняться своими делами? — Его голос был тихим, но в нём звучала усталость. Кевин и Эндрю посмотрели на него, затем друг на друга, и, наконец, молча опустили головы. — Хорошо, — пробормотал Кевин, затем повернулся к Натану. — Где можно взять одежду? — Натан ухмыльнулся. — В кладовке. Второй шкаф слева. Только в следующий раз попробуйте хотя бы немного подумать, прежде чем врываться. Эндрю фыркнул, его взгляд всё ещё был холодным и сложным, но он направился к указанному шкафу, не сказав ни слова. Кевин последовал за ним, его лицо всё ещё было красным, но он держался более сдержанно. Нил наблюдал за ними с лёгкой усмешкой, затем повернулся к Натану и покачал головой. — Ты точно знаешь, как устроить шоу, — сказал Нил. Натан лишь пожал плечами, но в его глазах мелькнула гордость. Кевин и Эндрю, наконец найдя хотя бы штаны в указанной кладовке, с облегчением натянули их, быстро пытаясь вернуть себе хотя бы частицу достоинства. Одежда была чуть великовата, явно принадлежала старшему Веснински, но сейчас это было неважно. Они встретились взглядами, и в воздухе повисло молчаливое понимание: нужно сохранять спокойствие, несмотря на недавние события. Когда они вернулись в гостиную, Натан, казалось, уже успел успокоиться, стоял у стола с едва заметной усмешкой, наблюдая за тем, как они заходят. На длинном деревянном столе, вырезанном, казалось, из одного цельного куска дерева, стояло множество блюд: большие тарелки с запечённым мясом, дымящимися кусками дичи, тушёными овощами, жареными корнеплодами и свежими травами. В центре стола возвышалась миска с ароматным бульоном, от которого шёл пар. Всё это сопровождалось крупными ломтями деревенского хлеба и небольшими чашками с соусами. — Садитесь, — негромко сказал Натан, указывая на свободные места за столом. — Надо ведь хотя бы накормить вас, горе-любовников. Обстановка была почти домашней, если бы не недавние события и напряжение, всё ещё витавшее в воздухе. Нил уже сидел за столом, лениво поднося вилку с кусочком мяса ко рту. Его рыжие волосы слегка растрёпаны, а голубые глаза с интересом наблюдали за тем, как Эндрю и Кевин занимают свои места. Когда они сели, Нил неожиданно устроился ровно между ними, это выбило землю из-под ног у обоих молодых оборотней. Сначала он взял кусок мяса с общей тарелки, затем потянулся за овощами, касаясь локтем сначала Эндрю, потом Кевина. Это было настолько естественно, что на мгновение оба оборотня замерли. — Он больше не бежит и не прячется, — через связь стаи передал Кевин Миньярду. Дэй почувствовал, как внутри разливается тепло. Нил, казалось, решил, что больше не будет убегать, и это простое осознание стало для него настоящим подарком. Эндрю чуть нахмурился, но его рука непроизвольно потянулась к кружке с водой. — Он хочет быть рядом. Тишина за столом была тёплой, не угнетающей. Впервые за долгое время не было ни ссор, ни обид — только уютный свет, аромат еды и легкость присутствия друг друга. Кевин, едва заметно усмехнувшись, схватил кусок мяса, не отрывая взгляда от Нила. Его тёплое присутствие в центре, между ними обоими, было больше, чем он мог себе пожелать. Эндрю медленно протянул руку за овощами, но его взгляд всё же скользнул по Нилу. В этот момент в его мыслях прозвучал голос Кевина: — Раз уж мы теперь стая, поселение выделило дом для нас? Эндрю поднял взгляд, ответив так же мысленно: — Если Луна выделила его, то да, — раз они образовали новую стаю, то поселение, Луна и Лес должны были выделить отдельный дом для них, они как-никак мифический народ с магическим местом жительства. Кевин кивнул, не произнося ни слова. Дэй ненадолго прислушался к собственным ощущениям, после его ответ прозвучал в мыслях Эндрю: — Да. Я чувствую, где он находится. Как альфа я… знаю, лес мне указал. — Тогда пора забирать то, что принадлежит стае, — Эндрю слегка усмехнулся. — Только нужен план, — Кевин кивнул. В этот момент Нил, явно почувствовав что-то неладное, подозрительно посмотрел на них обоих. — Что вы там затеяли? — спросил он, прищурившись, с кусочком мяса на вилке, который он так и не донёс до рта. — Ничего, — сухо ответил Эндрю, откинувшись на спинку стула. Кевин быстро отвёл взгляд, будто бы слишком занят своей тарелкой, стараясь скрыть улыбку. Когда Натан вышел на кухню, чтобы принести ещё чая, Эндрю слегка толкнул, осторожно огибая Нила, Кевина ногой под столом, подавая знак. Они действовали быстро, как по сигналу. Эндрю резко встал и схватил Нила за руку. — Эй! Что ты делаешь? — удивился Нил, но сопротивляться не стал. — Забираем тебя, — коротко бросил Кевин, подхватывая Нила за талию и перекидывая его через плечо, словно мешок с мукой — по привычке слишком легко, будто бы тот ничего не весил. — Вы что, с ума сошли?! — воскликнул Нил, но в его голосе больше звучало удивление, чем возмущение, но двое оборотней не слушали его. — Это для твоего же блага, — отозвался Кевин, уже направляясь к выходу. Они стремительно направились к двери, их движения были слаженными, как у настоящей стаи. Когда Натан вернулся в комнату с чайником полным чая и увидел, что стол пуст, а дверь нараспашку, его лицо застыло. — Что за… — пробормотал он, а затем, осознав, что произошло, зарычал: — Кевин! Эндрю! Вы двое уёбков, вернитесь сюда, или я найду вас и убью! — Но в его голосе не было истинной угрозы. На улице Нил продолжал ворчать, но смех всё же прорывался сквозь его слова. — Это похищение! Вы оба ненормальные! — Возможно, — сказал Эндрю, бросив короткий взгляд на Кевина. — Зато теперь ты наш, — добавил Кевин, широко улыбаясь. Они понесли Нила в их новый дом, оставляя позади дом Веснински и громкие угрозы Натана. Но в этой импровизированной семейной суматохе каждый из них чувствовал одно: они наконец-то были вместе. Маленькая стая мчалась к новому дому, зная, что впереди их ждёт новая глава, полная вызовов, но наполненная теплом.

🐺⚔️🐺

Раннее утро принесло с собой прохладу и тишину. Лёгкий ветерок пробрался в комнату через маленькую щель в окне, которое вчера вечером забыли закрыть. Воздух был свежим, пропитанным ароматами утренней росы, сырой земли и далёкого леса, словно сам Лес наблюдал за ними даже здесь, в новом доме, выделенном для стаи. Комната была просторной и светлой. Массивные деревянные балки пересекали потолок, их тёмная поверхность контрастировала с нежными оттенками стен. У окна висели полупрозрачные льняные занавески, которые колыхались от слабого движения воздуха, пропуская свет утреннего солнца. На подоконнике стояла чаша с высушенными травами, которые Нил собирал, пока бродил по лесу с друзьями или один, ища ответы на вопросы у Леса. Но самой заметной деталью был ветряной колокольчик, подвешенный прямо над окном. Он был вырезан из перламутрового камня, который Кевин и Эндрю принесли из древнего леса. Нил превратил его в изящное произведение искусства: маленькие кусочки камня, соединенные тонкими металлическими цепочками, образовывали сложный узор. Каждый кусочек переливался нежными оттенками лунного света, даже днем, а при легком дуновении ветра издавал мягкий мелодичный звон. На огромной кровати, занимавшей почти половину комнаты, спали трое, полностью обнаженные. Их тела переплелись, словно ветви деревьев, тесно переплетенные общей судьбой. Эндрю лежал у стены, его спина опиралась на прохладную поверхность, а одно колено было слегка согнуто. Его лицо оставалось спокойным, но напряжение, которое обычно читалось в чертах, исчезло. Светлые пряди были слегка растрёпаны, падая на лоб. Рядом с ним, в центре, лежал Кевин, его сильное тело служило надёжной опорой. Одна рука была перекинута через Нила, словно он бессознательно пытался притянуть его как можно ближе даже во сне. Его чёрные волосы контрастировали с белизной подушки, а грудь равномерно поднималась и опускалась. С другого бока Нил, рыжеволосый и маленький на фоне двух своих партнёров, свернулся калачиком, почти прижимаясь к Кевину. Его голова покоилась на плече, а одна рука была небрежно закинута на его грудь и сжимала руку Эндрю. Скорее пальцы сплелись в надежный замок. Рыжие вихры на макушке ловили первые лучи солнца, превращаясь в настоящее огненное пламя. Солнечные зайчики плясали по комнате, переливаясь от колокольчика на окне. Лучи света пробивались через занавески, окрашивая стены в золотисто-розовые оттенки. В этом утреннем свете трое спящих выглядели частью картины, словно природа сама решила запечатлеть их момент покоя. Эндрю первым почувствовал движение ветра. Его тело, привыкшее к бдительности, медленно пробуждалось. Лёгкий холодок от стены заставил его открыть глаза. Он сделал медленный вдох, чувствуя запахи комнаты: древесный аромат пола, травы с подоконника и лёгкий, почти неуловимый запах двух тел рядом с ним. Он посмотрел в сторону. Солнечный свет скользнул по лицу Кевина, освещая его крепкие черты и расслабленные глаза. Даже во сне он выглядел сильным и непоколебимым. Эндрю перевёл взгляд на Нила, чей профиль был мягче, светлее. Нил казался особенно маленьким в этот момент, но Эндрю знал, сколько силы скрывается в этом теле. Его взгляд задержался на колокольчике у окна. Лёгкое покачивание ветра заставляло камень мерцать. Звон был таким тихим, что почти сливался с дыханием двух его спутников. Эндрю глубоко вдохнул и прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. Он не привык к такому покою, но сейчас, в этой комнате, рядом с этими людьми, он чувствовал себя на своём месте. Пробуждение нового дня продолжало окутывать их, и, хотя впереди был целый день, наполненный неизвестностью, в эту утреннюю тишину не хотелось впускать ничего лишнего. Миньярд продолжал молча наблюдать за своими партнёрами, не двигаясь. Он чувствовал тепло их тел, мягкий ритм их дыхания и едва заметное движение, когда кто-то из них слегка ворочался во сне. Его взгляд снова задержался на Ниле. Даже в полусвете утреннего солнца рыжие пряди сияли огнём, будто напоминая о том, что этот человек был центром их маленького мира. Горячая звезда, сердце их маленькой стаи. Сонные звуки, исходящие от Кевина, почти смешались с утренней мелодией ветра, шепчущего сквозь открытую щель в окне. Дэй казался полностью расслабленным, а его лицо, обычно такое серьёзное, сейчас было безмятежным. Нил, почувствовав чей-то взгляд, зашевелился и медленно открыл глаза. Голубые очи, отражающие всю глубину неба, встретились с холодным коньячным взглядом Эндрю. Они долго молчали, просто изучая лица друг друга. Нил едва заметно улыбнулся, уголки его губ дрогнули, а в глазах появилось утреннее тепло. Тишину нарушило едва слышное сопение Кевина, заставив Нила закусить губу, чтобы не рассмеяться. Эндрю чуть приподнял бровь, уголки его губ также дернулись в намёке на улыбку. Не произнося ни слова, Нил потянулся к Эндрю, их губы встретились над плечом Кевина. Лёгкий, ленивый поцелуй, который напоминал больше прикосновение дыхания, чем что-то физическое. Это была их маленькая утренняя традиция — начинать хороший день с поцелуев. Эндрю отстранился на долю секунды, но Нил вновь притянул его к себе. Их поцелуй стал чуть более долгим, но всё таким же нежным и непринуждённым. — Для начала дня не так уж и плохо, — шепчет Эндрю. Когда они отстранились, Нил мягко провёл рукой по сильной груди Кевина, который всё ещё был погружён в глубокий сон. Эндрю лишь приподнял бровь, наблюдая за Нилом. — Кажется, пора разбудить нашего альфу, — сладко, тихо тянет слова голубоглазый. Эндрю слегка усмехнулся, его взгляд стал чуть более игривым. Нил начал медленно ласкать плечо Кевина, проводя кончиками пальцев по его коже, которая ещё хранила тепло сна. Эндрю последовал его примеру, положив ладонь на грудь Кевина и медленно проводя по ней вниз. Их прикосновения были ленивыми, лёгкими, будто они просто исследовали его тело. Кевин издал тихий звук, словно что-то почувствовал, но его глаза оставались закрытыми. — Упрямый, как всегда, —заметил Эндрю, переглянувшись с Нилом. Они продолжили свои попытки. Нил коснулся кончиков пальцев Кевина, переплетая их с его пальцами. Эндрю слегка сжал плечо Дэя, а затем провёл рукой по его боку, легонько щекоча. — Может, немного больше настойчивости? — предложил Нил. Эндрю кивнул, едва заметно улыбнувшись. Они начали немного сильнее, слаженно действуя: Нил наклонился к уху Кевина, оставляя лёгкие поцелуи вдоль его шеи, а Эндрю прошелся поцелуями от плеча к груди, заставляя мышцы расслабляться. — Просыпайся, альфа, — едва слышно прошептал Нил, его голос был низким и тёплым. Кевин заворочался, но его глаза всё ещё были закрыты. Он пробормотал что-то невнятное, и уголки его губ дрогнули, будто он боролся с улыбкой. — Удивительно, как он спит, словно зачарованный, — заметил Нил, немного увеличивая давление своих пальцев на грудь Кевина. Эндрю фыркнул. — Просто вечером мы выжали из него все, что только можно было. Дэй слегка приоткрыл один глаз, но тут же зажмурился, будто давая понять, что намерен спать дальше. — Ты серьёзно? — прошептал Нил, посмотрев на Эндрю. — Абсолютно, — ответил тот. Кевин наконец не выдержал и с хриплым смешком пробормотал: — Дайте мне хотя бы пять минут. — Ты уже получаешь пятнадцать, — сказал Эндрю, поднимая бровь. Кевин не ответил, но его лицо расслабилось, а уголки губ изогнулись в лёгкой улыбке. Нил лениво потянулся и, словно не задумываясь, провёл пальцами по ключице Кевина, а затем скользнул ладонью вдоль его груди. Его движения были неуловимо нежными, будто он пытался убедиться, что они здесь и всё происходящее реально. Эндрю, наблюдая за этим, поднял руку и медленно провёл пальцами по линии позвоночника Нила, вызывая у того едва заметную дрожь. Нил на мгновение замер, а затем улыбнулся уже шире, позволив Эндрю и Кевину почувствовать его доверие. Кевин чуть повернул голову, его взгляд остановился на Ниле. — Мои мальчики, слишком ненасытны, — пробормотал Дэй. Он наклонился ближе и осторожно коснулся губами виска Нила, не спеша, словно это был древний ритуал, который нельзя нарушить спешкой. Нил ответил мягким выдохом, повернув голову, чтобы встретиться с ним в коротком поцелуе. Эндрю, молчаливо наблюдая за этим, позволил лёгкой усмешке коснуться его губ. Он не стал ждать своей очереди — его рука коснулась подбородка Нила, слегка направляя его лицо к себе, чтобы перехватить поцелуй. Их губы встретились, и поцелуй был мягким, но настойчивым, словно Эндрю хотел убедиться, что этот момент принадлежит только им. Кевин хмыкнул, почувствовав, как тело Нила чуть подалось ближе к Эндрю, и, приподнялся к шее Нила, оставил там лёгкий поцелуй. Атмосфера в комнате начала меняться, становясь более тёплой и интимной. Их движения были медленными, но уверенными, как у стаи, которая нашла общий ритм. Всё происходило неспешно, словно весь мир вокруг перестал существовать, оставив лишь утренний свет, мягкие прикосновения и ощущение того, что они наконец-то принадлежат друг другу. Кевин, наблюдая за тем, как Нил лениво отвечает на поцелуи Эндрю, не смог сдержать лёгкой ухмылки. Он слегка откинул голову назад и ткнул пальцем в бок Эндрю, привлекая его внимание. — Смотри как он растёкся, — бросил Кевин, его тон был шутливым, но в голосе проскальзывало нечто тёплое. Эндрю бросил на него короткий взгляд, не отстраняясь от Нила. — Может, если бы ты не храпел так долго, он бы давно уже был таким возбужденным, — отозвался Эндрю, и уголки его губ чуть дрогнули. Кевин фыркнул и, наклонившись ближе, ткнулся лбом в плечо Эндрю. — Это не я храпел, Эндрю. Я вообще сплю тихо, как камень. — Камни не шевелятся во сне, Киви, — отрезал Эндрю, но его взгляд уже смягчился, а в голосе больше не было остроты. Нил, сидя рядом с ними, наблюдал за их обменом, прикрыв глаза и улыбаясь краешком губ. Он чувствовал, как через их новую связь эмоции переплетаются: лёгкое раздражение, шутливое поддразнивание, но главное — тепло и возбуждение, которое исходило от обоих его пар. Кевин, поймав эту улыбку, чуть наклонился к Нилу и легонько прикусил его мочку уха. — Что смешного, Нил? — его голос прозвучал низко и почти мурлыкающе. Нил лишь качнул головой, стряхивая эту провокацию. — Смешно наблюдать, как вы двое не можете даже в постели перестать соперничать, это так будоражит, — сказал он, его голос был тихим и полным мягкой насмешки. Эндрю, не теряя самообладания, поднёс руку к затылку Кевина и легко сжал его волосы, слегка потянув. — Замолчи, пока ты действительно не проснулся, — произнёс он низким тоном, который заставил Нила затаить дыхание, а Кевина — вздрогнуть от неожиданности. Но Дэй быстро взял себя в руки и, сдавленно усмехнувшись, ответил: — Всё равно ты слишком холодный, чтобы конкурировать со мной, — это была провокация в чистом виде, все прекрасно знали, что именно скрывается под ней. Эндрю поднял бровь, отпуская волосы Дэя, но его взгляд стал чуть более пристальным. — Холодный? Уверен? Может стоит это проверить. Он чуть подался вперёд, едва касаясь плеча Кевина, а затем медленно, без спешки, оставил лёгкий поцелуй на линии его челюсти. Кевин замер, его дыхание на мгновение сбилось, но затем он сам повернулся к Эндрю, сократив между ними расстояние. Нил, чувствуя, как атмосфера меняется, позволил себе наблюдать за их взаимодействием, сильнее возбуждаясь. Его взгляд стал чуть горячее, когда он заметил, что их поцелуй перетекает в нечто большее, в нечто горячее и ужасно сильно обжигающее. Кевин, чувствуя прикосновение Эндрю, позволил себе расслабиться, отдаваясь во власть страстного любовника, который плавил одними касаниями и грязными словечками. Эндрю, будто уловив эту мысль, чуть отстранился и, не поворачиваясь к Нилу, бросил короткое: — Я слышу, как ты улыбаешься, кролик. Нил рассмеялся, наконец сбрасывая остатки утренней сонливости. — Может быть, потому что вы оба — просто невероятно горячее зрелище, — ответил он, переводя взгляд с одного на другого, плавно спускаясь одной рукой к своему изнывающему естеству, что так дернулось от картинки, развернувшейся перед его взором. Эндрю и Кевин встретились глазами. На мгновение между ними мелькнуло молчаливое понимание. — О, нет, нет, еще слишком рано, бегунок, — блондин оторвал Нила от поглаживаний самого себя. — Неужели ты не видишь, как наш альфа нуждается в нас? Да, Киви? Глаза Кевина загораются насыщено-красным, так на него действует связь стаи, точнее маленькое условие, которое включил Эндрю. Теперь Миньярд мог с легкостью узнать хорошо ли его партнерам, и чего именно они хотят в постели. Он никогда не принуждал их к действиям, и никогда не будет. Эндрю нужна лишь правда о их состоянии и желаниях. — Да, — выдыхает Кевин, чувства начинают заполнять его с головой, — хочу вас обоих целиком и полностью, — маленькая пауза, — сейчас. Эндрю быстро переглянулся с Нилом, чтобы лишь ему мысленно передать маленькую шалость, а после притянул Кевина для еще одного жаркого поцелуя, заставляя Дэя приподняться и опереться локтями о матрас. Нил начал прокладывать дорожку поцелуев по загорелой груди Кевина, медленно спускаясь к низу живота, куда уже прилила вся кровь. Голубые глаза горели от предвкушения. — Альфа, — Нил позвал Кевина. Веснински прекрасно знал, как эмоции тяжелеют внутри Дэя от такого прозвища. То, что нужно было прямо сейчас. — Ты готов опробовать все то, чему я успел научиться? — слишком дразнящий вопрос, Кевин и так все уже знал. Кевин крупно вздрогнул, а Эндрю переместился к уху и зашептал. — Киви, — шепот был обманчиво сладким, — ты готов шагнуть за край? Дэй тяжело задышал, его партнеры вновь сводили его с ума. Кевин успел лишь кивнуть, как в тот же момент Эндрю обхватил один сосок губами, а другой чуть болезненно сжал. Нил размашисто провел языком по крупной красной головке. Кевин медленно опустился назад на подушки и развел бедра в стороны, чтобы рыжей бестии было удобней. — Теперь ты потек, Киви? — Эндрю прикусил сосок, который до этого мучил языком. Тем не менее ответить Дэй не успел: Нил полностью опустился на его член и стал медленно и лениво скользить по нему губами. Эндрю оторвался от груди, окинул взглядом двоих и вернулся к глубоким поцелуям. Кевин сходил с ума от сумасшедших ощущений и эмоций, которые ему дарили. Жаркий рот Нила внизу, властный язык и прохладные касания Эндрю по всему его телу. Промурлыкав, Нил ненадолго отодвинулся с влажным звуком, чтобы уже полностью расположиться между чужих бедер. Широким движением языка провел от основания члена до самого кончика, чуть надавив на дырочку в конце, и горящими от возбуждения глазами посмотрел на Кевина. Уже в золотых глазах отражалась вся доселе скрытая страсть, что вырывалась наружу вместе со звериным началом. Мурашки удовольствия пробежали по всему телу Дэя. Такие горячие взгляды дарили ему только Нил и Эндрю. Продолжая удерживать зрительный контакт, Веснински еще раз слизал горький предэякулят, а после медленно обхватил губами уже багровую головку и стал ласкать ее. Эндрю в это время продолжал раскрашивать чужую грудь, оставляя как можно больше меток разного размера. Волчья сущность все равно не позволит им задержаться больше чем на полчаса, а ведь с багровыми узорами оба его партнера выглядят еще лучше, еще развратнее, еще божественнее. Не сдержавшись, Дэй попытался задать собственный темп, сильнее толкаясь в податливую глотку Нила, однако, тут же был остановлен сильными руками Эндрю на своих бедрах. — Куда ты так спешишь, Киви, — Миньярд вновь шептал Кевину на ухо, дразня, — мы идем к краю медленно, ты ведь не забыл? Разум не слушался, слова доходили словно через толщу воды, пришлось напрячься, чтобы понять смысл слов, но Кевин все же выдохнул положительный ответ. Эндрю наградил его еще одним тягучим и горячим поцелуем. С влажным хлюпом Нил оторвался от члена Кевина и немного отстранился, после того как Эндрю легонько ущипнул его за плечо. Это был сигнал для шалости. Нил переключился на нежную кожу с внутренний стороны бедра, раскрашивая и метя. Эндрю медленно спустился поцелуями к низу живота, не забыв вновь подразнить чувствительные соски. Блондин жадно провел языком по члену Кевина и поймал губы Нила в поцелуй, повернул того к себе за подбородок. Кевину становилось еще более дурно от развернувшейся картины, ему всегда становилось трудно держать ровным дыхание, когда его партнеры сталкивались во влажном, чувственном поцелуе. Но это было выше его сил. Оторвавшись друг от друга, Нил и Эндрю вернули свое внимание изнывающему члену, так сильно сочащемуся у их лиц. Одновременно начали дорожку языком от яиц, чуть посасывая их, и выше к самой головке, ненадолго задерживаясь на ней, и тут же вновь сливаясь в горьком поцелуе. Кевина все сильнее потряхивало от картины, особенно когда он поймал хитрый взгляд двух золотистых пар глаз. Беты вновь вернулись к своей сладостной пытке, пытаясь вдвоём сожрать член Кевина. В одном ритме поднимались и опускались, скользя губами и посасывая головку. Дэй с каждой секундой дурел все больше и больше. Это продолжалось, пока после очередного жаркого и горького поцелуя Эндрю не направил Нила вверх. — Поцелуй его, Нил, — Веснински уже забрался на чужую грудь, зарывшись в волосах брюнета, — а то кто-то заскучал по твоему юркому язычку. Эндрю в свою очередь вернулся к члену Кевина и тут же заглотил до конца, уперевшись в основание паха. Запах здесь был просто крышесносным. Дэй начинал понемногу дрожать, мышцы сладостно стягивало в узлы, предвещая скорую развязку. От одних совместных действий Эндрю и Нила он уже был готов прыгнуть за край, но удовольствие хотелось растянуть на максимально возможное. Брюнет ухватился за сильные бедра Нила и простонал в поцелуй от действий Миньярда. Руки Кевина сместились к ягодицам, начиная их растягивать в стороны и массировать. Кое-кто оставался все еще немного растянутым с вечера. — Киви, растяни его для меня, — попросил Эндрю, ненадолго оторвавшись. Нил, перейдя к терзанию чужой шеи, протянул руку под подушку, на которой лежал Кевин, и вытащил оттуда начатую бутылочку со смазкой. Тумбочка была далековато. Нил чуть прикусил нежную кожу у ключицы, когда сразу два пальца с прохладной смазкой начали скользить внутрь него. — Эндрю, — тяжело выдохнул Кевин, — я… почти. Миньярд жадно облизал член по всей длине, плотно сжал губами головку и полностью опустился. Эндрю двигался более интенсивно, сжимая горло. Кевин вцепился одной рукой в ягодицу Нила с такой силой, что тот чуть не подпрыгнул, параллельно сильнее разводя пальцами в дырочке рыжего, вырывая первые звонкие стоны. Эндрю проглотил все до последней капли и втянув напоследок посильнее щеки, проверяя осталось ли что еще, медленно отстранился. Кевин одним взглядом заставил блондина приблизиться и позволить попробовать себя на вкус. — Время представления, — Эндрю разорвал поцелуй с влажным чмоком. Выпрямившись и поудобнее уперевшись коленями в матрас рядом с ногами Кевина, Эндрю вынул из Нила пальцы, растягивающее его. Веснински чуть заскулил от чувства пустоты, тем не менее поднялся на колени почти также, как и блондин, следуя за сильными руками, что тянули его за талию. Кевину было интересно, что же сейчас будет делать Миньярд с их бестией. Эндрю осторожно завел руки Нила за спину, чтобы удерживать их в согнутом состоянии чуть выше поясницы одной рукой, так Веснински будет максимально открытым и развращенным. — Ты готов? — спросил Миньярд, параллельно пальцами проверяя насколько хорошо растянут Нил. Тот лишь заскулил от перевозбуждения и того, как пальцы вновь заполнили его. — Словами, Нил. Я все еще не слышу твоих слов. — Да, да. Я готов, — рыжему уже хотелось поскорее кончить, — Дрю, хватит медл… Нил не успел закончить, как почувствовал, как что-то широкое уперлось в его анус. Эндрю медленно, плавно вошел в голубоглазого, внимательно следя за чужой реакцией. Веснински чуть откинулся на чужое плечо и полностью отдался ощущениям. Миньярд толкнулся в самую глубь, с пошлым громким ударом кожи о кожу полностью заполнил Нила. Тем временем Кевин гладил чужие напряженные бедра, уже сев на кровати, и оставлял поцелуи на подтянутом животе Нила. — Прогнись немного, — просит Эндрю, одной рукой все также удерживая руки рыжего за спиной, а другой притягивая для поцелуя за шею. Эндрю практически полностью выходит, чтобы сразу же заполнить Нила до отказа. Уже невозможно оставаться на медленном, ленивом темпе как это было с Кевином. Блондин срывается на быстрые, грубые толчки, заставляя Нила кричать от удовольствия. Кевин губами вырисовывает багровую цепочку из поцелуев на чужом животе, пока Нил окончательно теряется в ощущениях. — О, блядство, — выдыхает Нил, пытаясь удержаться. Эндрю трахает его так, что рыжий почти не имеет никакой опоры, заставляет тонуть в водовороте ощущений. Нил едва понимает, что происходит, сознание заполняется не только своим жаром и возбуждением, но и чувствами его партнеров, плавя изнутри в тройном размере. Под пошлые и мокрые звуки ударов сильных бедер о мягкие ягодицы Веснински не выдерживает. — Дрю, Дрю, — задыхаясь зовет, — не могу, больше не могу. Кевин тут же сжимает пальцы на основании члена Нила, не давая тому кончить. — Потерпи еще немного, — тихо шепчет, просит, — мы ведь не можем уйти за край, а Эндрю оставить здесь. Нил хнычет сильнее, ему так сильно хочется кончить. Кевин своими поглаживаниями доводит его лишь до полного бреда. Голубоглазый начинает понемногу сжимать мышцы внутри себя, чтобы подтолкнуть Эндрю к краю вместе с собой. ­— Грязные приемчики, да, кролик? — Эндрю чувственно прикусывает кожу плеча, вырывая из Нила низкий стон. — Так уж и быть, в этот раз прощаю, — Миньярд сбивается на рванные толчки, теряя темп. Он уже близко. Толкнувшись как можно глубже и прикусив кожу шеи, Эндрю кончает глубоко в Нила. Кевин, замечая это, успевает лишь раз скользнуть по члену Нила, после чего тот изливается ему в руку. Дэй осторожно тянет Нила на себя. Тот не сопротивляется, позволяет утянуть себя в беспамятстве. Нил недовольно хнычет, прежде чем слегла вздрогнуть, пока Эндрю выскальзывает из него, и Нил окончательно падает на сильную, загорелую грудь Кевина. Нил, не шевелясь, лежал на груди Кевина, его дыхание постепенно становилось ровнее после утреннего безумства. Дэй, всё ещё расслабленный и с полуприкрытыми глазами, лениво проводил пальцами по рыжим прядям Нила, наслаждаясь моментом. Эндрю, сидя у изголовья и медленно приходя в себя, молчаливо наблюдал за ними обоими, словно охранял их спокойствие. Рыжий пошевелился, лениво потянувшись. Он приподнял голову и встретился взглядом с Эндрю. В голубых глазах Веснински читалась усталость, но и что-то ещё — мягкое тепло, которое редко можно было увидеть. — С днём святого Валентина, — пробормотал он так тихо, что его слова едва коснулись воздуха. Эндрю приподнял бровь, затем слегка склонил голову, будто оценивая сказанное. — Мм, — лениво отозвался он, не спеша. Его голос был низким и хриплым после утреннего секса. Кевин тоже услышал слова Нила и фыркнул, всё ещё не открывая глаз. — Даже в такие дни ты первый, кто что-то говорит, — пробормотал брюнет, проводя пальцами по спине Нила. Нил лишь улыбнулся, чувствуя, как тепло его партнёров окутывает со всех сторон. Он мягко поцеловал плечо Кевина, а затем потянулся к Эндрю, чтобы коснуться его губ лёгким поцелуем. — Вы хоть иногда праздники отмечаете? — лениво спросил Нил, глядя то на одного, то на другого. Эндрю усмехнулся, ответив коротким. — Только если это означает лежать и ничего не делать. Кевин хмыкнул, потянувшись, чтобы положить руку на бедро Нила. — В этом что-то есть, но, может, стоит хотя бы придумать, как провести день? — предложил он, полунасмешливо посмотрев на Эндрю. Миньярд скрестил руки на груди, его взгляд был спокойным, но насмешливым. — Если ты хочешь сделать что-то полезное, начни с приготовления завтрака, Дэй. Кевин закатил глаза, но его губы дрогнули в улыбке. — Может, я и правда займусь этим, если ты обещаешь не ворчать. Нил рассмеялся, мягко ткнув Кевина в бок. — Ваша перепалка — лучшая часть любого утра, — сказал он, расслабляясь между ними. Комната снова наполнилась лёгким смехом, который был настолько же тёплым, как утренние лучи солнца. Их маленький мир был полон простых, но важных моментов — того, что делало их стаю настоящей.