Реминисценция любви

Время-двадцать минут девятого утра. За окнами-серое небо, на столах-холодный свет мониторов. Каждый занят своим делом. Кто-то иногда подзывает меня с просьбой о помощи, и я не сразу откликаюсь, потому что не могу перестать думать о человеке напротив. Его рабочий стол находится чуть дальше меня, он занят и четко выполняет инструктаж. Ни разу не подозвал меня к себе. Его пальцы порхают над клавиатурой с невероятной скоростью. Он погружен в цифры, графики, таблицы. Иногда слышно как Арсений шепчет себе под нос какие-то формулы, переключается между окнами, изучая бесконечные ряды данных. -Антон Андреевич, можно вас?-отвлекаюсь от мыслей и иду, кажется, к Андрею, что сидит за соседнем столом рядом с Поповым. Наклоняюсь к нему, а сам перифирическим зрением слежу не за тем.-Я немного не понял, что от меня требуется. -Спроектировать систему с учетом защиты от угроз и уязвимостей, а также создать архитектуры, которую легко изменять, обновлять и исправлять.-на автомате отвечаю я. Арсений заинтересован работой, ему некогда обращать внимания на других. Может он ненавидит меня? Я же сбежал от проблем, оставил его одного тогда. Нет, мне не нужна недосказанность, я больше не хочу его терять, когда он совсем рядом и так близко.  -Арс..ений, вам помочь?-осекаюсь, вспоминая, где нахожусь. Попов откликается сразу, но увидев, кто его зовет погружается снова в работу. -Нет, сам справлюсь.-Может это был ответ на вопрос сейчас, а может одноклассник подстебнул меня за то время. Он сам решил наши общие проблемы, без моей помощи, а тут и подавно справиться. На этом я не остановлюсь. Наклоняюсь к нему и долго всматриваюсь в профиль, отчего у того начинает дергаться глаз, он подпирает рукой щеку, тем самым закрывая вид. -Не хочешь поговорить?-Не лучшее время, Шастун. Хотя я и вырос, но способен на такие необдуманные поступки.  -А нам есть о чем? По моему свою работу я выполняю прекрасно, ошибок в комбинации нет, но буду держать в курсе.-Упрямится, что было и всегда. Голос слегка бархатистый и хрипловатый, может простужен? Сердце стучит так сильно, что кажется, будто скоро замрет. Меня бросает то в жар то в холод. Я могу его потрогать руками, он настоящий, прямо передо мной. Но боюсь, что он испугается, убежит и больше я его никогда не увижу. Хочу насладиться нашей встречей, будто она последняя. -Ты понял меня, Арс.. Я скучал.-Арсений вздрагивает, губы стягиваются в тонкую полоску, он замирает-думает точно сейчас не о числах на экране. Кресло поворачивается ко мне, и вот бывший смотрит на меня своими льдами, правильно Дима говорил, что я кататоник, он-моя личная болезнь, личная скульптура, что я готов прятать ото всех, личная боль, личный искуситель. Попов был единственным, кому я был готов сдаться. Я первый раз в жизни чувствовал нелепую уязвимость перед человеком. И это странное чувство, будто ты теряешь контроль на огромной скорости и при этом радуешься как ребёнок, что скоро разобьёшься. Он был моей слабостью. Чем то, от чего я не мог отказаться. Он был единственным, кого я хотел оставить себе, отняв у всего мира, единственным, к кому я хотел уйти оставив весь мир где-то там за спиной. Чтобы он сейчас не сказал, я все прощу и пойму. -Ты мне говоришь это, чтобы что? Ну поговорим мы и дальше? Что дальше, Антон? Ничего не изменится.-лучше бы меня прокрутили в мясорубке, чем бы я слышал эти слова. -Просто забудь, как забыл тогда.-Попов подвигается обратно к столу и упорно начинает печатать текст. Да, я мудак. Совершил ужасную ошибку, оставив тебя. Непоправимую. Чудовищную. Идиотскую. Фатальную. Да, я до невозможности виноват. Только хватит. Хватит. Я привязал сам себя ошейником к прошлому. Внушительным кольцом Юпитера, которое сужается и пытается задушить с каждой попыткой наладить жизнь и существовать без тебя. Веревкой окутана шея, постепенно поднимаясь вверх, отчего мои ноги немеют, а я пытаюсь сделать глоток свежего воздуха при виде тебя.  -Я никогда не забывал и вряд ли забуду.-Уходя, бросаю я. Мы с тобой обязательно поговорим, Арсений, чего бы мне это не стоило.

***

Отчим в доме не появлялся после той отбивной, что он сделал из меня. Матери я рассказал об этом только на следующий день после инцидента, ответной реакцией для меня было молчание. Снова ошиблась с выбором. После рассказанного началась гиперопека: «а куда идешь?»; «кто там будет?»; «кем работают их родители?»; «ты в них уверен?» и тому подобное. Поэтому я слегка переживал спрашивать у маман про тусовку у Арса. Попова она знает из моих рассказов, между делом говоря, какой он умный и воспитанный мальчик. Обычно, у меня бы возникла ненависть к человеку, что так нахваливает родитель, но в те моменты я испытывал непонятную гордость за одноклассника.  Вернувшись со школы домой, меня ожидал вкусный ужин, и поедая пасту, я размышлял, как бы сообщить о приглашении бухать маме? Думай мозг, зефирку дам. -Мам, меня Арсений позвал на ночевку в честь приближения конца первой четверти, я могу сходить?- с полным ртом салата, пробубнил я.  -Если Арсений-то иди.-Ну пиздец, сказал отец, и дети ложки побросали. А что так просто то? Я таращился на мать, ища подвох в сказанных словах. Но, кажется, она не шутила. Поблагодарив за вкусный ужин, я направился в свою комнату, попутно проверив телефон на наличие новых сообщений. Неизвестный: Антон, я обещал скинуть адрес. Лучше отправлю геолокацию, вдруг заблудишься, искать тебя потом) 21:10 При виде сообщения от неизвестного, я сопоставил факты, что это был Попов. Странно однако, до этого писал не стоять на холоде, теперь боится, что потеряюсь в Питере. В любом случае было приятно наладить отношения с ним. Он как кубик-рубик, вот вроде соберешь одну сторону, а у тебя их четыре, а для того, что собрать те, нужно менять и получившуюся. В конечном счете, ты либо сдаешься, не соединив цвета к своим собратьям, либо ставишь рекорд среди других людей по просчитыванию шагов до победы. 

Вы:

Спасибо, приду одним из первых)

21:15

Голубоглазый Геевич: Буду ждать. 21:15 Так, вопросы отметаются после моего объяснения. Геевичем я его и так называл, а глаза и есть глаза. Я бы выколол их и положил на полочку, чтобы проходя мимо натирать, как обычно делают богатые дяди с дорогими вещами, лишь бы пылинки не было.  Голубоглазый Геевич: Шастун, не хочешь пройтись по ночному городу, увидеть другую сторону Петербурга? 21:20 Я поглядел в окно. Видны только машины, ни одного человека, что хотел бы пройтись пешком. Все хотят домой после рабочего дня. Люди словно роботы, не мыслящие в жизни, работают по системе белок в колесе. Да, они все еще живы, а внутри вряд ли думают о чем-то приземленном, потому что их беспокоит исключительно завтрашний день. Они-что-то средне кота Шредингера, живые снаружи и мертвые внутри.  Луна сегодня яркая как никогда, излучает свет мне в окно, рядом с ней едва заметная звезда. Кажется, единственная на небе.. Когда расступаются тучи И с неба сияет звезда - О члене большом и могучем Думают мои уста.  Тьфу, Антон. Этого еще не хватало. 

Вы:

Пошли, раз зовешь.

21:30

Из спальни мамы доносились звуки телевизора, я заглянул в дверной проем, увидев спавшую крепким сном родительницу. Не став будить, на цыпочках пробрался к выходу. Не думаю, что она заметит моего отсутствия, я же не задержусь.  Голубоглазый Геевич: Я на площадке, выходи, опоздун. 22:00 Кто бы говорил? Не я же мчался к однокласснику через весь город. Спустившись по лестнице, я открыл парадную дверь. Попов стоял в черной кофте, волосы развивал ветер, а сам будто трясся от холода. -Ты замерз?-уточнил я. Выйдя в куртке, по мне пробежали колючие мурашки, что уж там говорить об Арсении, который ждал меня еще какое-то время. -Слегка, но терпимо.-Одноклассник, развернувшись, направился к выходу из двора, я, догнав, поравнялся с ним.  -Я тут гулял недалеко, вот подумал и тебя позвать, чтобы скучно не было.-Пробубнил в кофту Арсений, зарывшись с носом в тепло.  -Я прочитал нашу переписку.- Попов потряс плечами, намереваясь пустить кровоток по телу и согреться. Зубы начали стучать, издавая глухой, навязчивый звук, заглушающий даже вой ветра.-Я звонил тебе нетрезвый и мы должны были встретиться. О чем ты хотел поговорить?-Мы вышли на проспект, сверстник куда-то уверено шел, а я пытался поспевать.  -Ты мне звонил в умат пьяный, прося рассказать тебе о моих похождениях к парням.-Сразу ответил он. Я остолбенел на месте, заставив моего путника, остановиться и посмотреть в мою сторону. Не такого ответа я ожидал.  Не все, что судьба предвещает, Имеет достойный конец. И вот уж очко навещает Зажатый в руке огурец. -И что ты мне ответил?-Немного погодя, поинтересовался я. Не то чтобы, мне было нужно это знать.  -Рассказал как есть. Все равно ты не помнишь, на то и был расчет.-Мы двинулись дальше, Арсений тер руки друг о друга, поглядывая на небо. Казалось, его не беспокоил жгучий холод, он наслаждался вечером и моей компанией. -То есть ты гей?-Одноклассник заметно улыбнулся. Вытащив руку из тонкой кофты, как можно еще было додуматься надеть ее, засунул запястье в карман моей куртки, где я встретился с холодом его кисти. Моя же наоборот была горячей. Обвив наши пальцы вместе, я пытался согреть друга.  -Правильно Ира говорила, что ты тугодум.-Он придвинулся ближе ко мне, высунув нос на холод. Ненавижу все таки осень из-за погоды. Мы шли по городу в неизвестном направлении, я грел руку Попова, и был счастлив в моменте.-А ты? -Не знаю. Было один раз с парнем, но я так и не понял, как расценивать те недоотношения.-Поглаживая пальцы один за другим, я поймал себя на мысли, что Попов мог быть мне симпатичен.  Мы навернули круг и вернулись обратно в мой двор. Ни единой души поблизости не было, я помню, как шёл по улицам Воронежа, в одном из переулков пробовали наркотики ещё тогдашние одиннадцатиклассники, с другой улицы доносился вопль девушки, к которой приставал парень. По дороге патрулировала полицейская машина, и мне всегда казалось, что судьи «П» не знают о городе ничего, делают свою работу, которой нет. По их мнению. Я никогда не пытался становится эмблемой правосудия, мне нравилось как все идёт своим чередом. Жили люди тогда по принципу - если тронешь других, тебя убьют где-то в подворотне, и закопают тело в бочке от бензовоза. Они уж постараются. Но сейчас Санкт-Петербург.. Ничего не меняется, только лишь единичные просветы солнца, великолепные достопримечательности. И Попов. -Хочешь проверим?-Мы остановились рядом с входом. Сам секс-символ школы проводил меня до дома. Любая девочка бы описалась от радости. Я бы не удивился, если нарцисс Арсений обходит зеркала во избежании оргазмов, беспокоится, чтобы их не получили окружающие.  -Каким образом?-Но не успел я ответить, как его рука коснулась моей щеки. Это было как прикосновение молнии – не болезненное, но мгновенно пронзающее насквозь. Я ощутил жар, который начал разливаться по венам, начинаясь где-то в груди и растекаясь по всему телу. Попов ждал реакцию, стоит ли продолжать свой эксперимент. Он долго всматривался в мои глаза, я почувствовал, как мои щеки заливает краска, и мне стало неловко. Все звуки вокруг – шум города, шелест листьев – куда-то исчезли. Остался только он, его дыхание, такое же прерывистое, как мое, и его глаза, в которых я видел отражение своего собственного смятения.  -Я могу…?-Такой холодный и замерзший, плюющий на собственное здоровье.. Моя голова была пуста, я резко забыл все слова на свете и только кивнул. Сердце застучало в бешеном ритме, впервые со мной такое. Последний раз, целуясь с Оксаной, я ничего не испытывал. Он наклонился ближе. Все мое тело напряглось в ожидании. Мои губы непроизвольно приоткрылись, как будто зная, что должно произойти.  Я сам нажал на спусковой крючок. И вот, его губы коснулись моих. Это было не простое соприкосновение. Это было открытие. Легкое, трепетное, словно первый лепесток цветка, раскрывающийся навстречу рассвету. Словно прикосновение к чему-то очень нежному и хрупкому, но одновременно и невероятно сильному. Мир вокруг исчез. Остались только мы двое, этот момент, этот поцелуй. Я чувствовал, как он дрожит, как легкий озноб пробегает по коже. Внутри меня зарождалось что-то новое, неизведанное. Это было чувство полного растворения, когда ты забываешь обо всем, кроме того, кто рядом, и того, что происходит прямо сейчас. Когда он отстранился, я почувствовал легкое головокружение. Я посмотрел на Арсения, и в его глазах увидел тот же трепет, ту же растерянность и радость? Это был не просто поцелуй. Это было обещание, начало чего-то прекрасного, что только предстояло узнать. И в этот момент я понял, что моя жизнь только что обрела новый, неизведанный смысл.