Сила в твоих руках

По рукам бегала неудержимая дрожь, проникала глубоко в тело, заставляла трястись и потеть сильнее обычного. Глаза Кайдо тоже не моргали, застыли, как и все остальное, ведь не могли себе позволить пропустить зрелище, хотя начиналось все по его плану! Он был неотразим, кокетлив, уверен, но уверенность сдуло, словно непривязанный воздушный шар, стоило только расстегнуть чужую рубашку. Кайдо сглотнул. А ведь это только рубашка! Божебожебожебоже Сайки невозмутимо наблюдал за горе любовником, который на протяжении уже пяти минут переживал экзистенциальный кризис, восхищенными глазами пялясь на его торс. Он почти слышал крики помощи своей рубашки, которую чужие руки по краям сжимали чуть ли не до дыр. Почти, потому что чужие мысли перекрикивали любые другие страдания в пределах двухсот метров. Почему Кусуо так спокоен! Он разрешил мне…мне…разрешил. Теперь у меня нет и шанса впечатлить этого парня! Он разочаруется, бросит меня, расскажет обо мне Тёмному альянсу, уедет в Техас, и мы никогда больше не встретимся онетонетоне… Сайки уже ради своего здравомыслия отвлёк нерадивого партнера от бредовых идей: аккуратно провёл руками по чужой шее, нежно щекоча скрытую под воротником рубашки кожу. Кайдо наконец перестал загнанно дышать, в его голове только и различалось техасское перекати-поле. Непонятно, его мозг в момент каратнул, или он пищит от восторга на ультразвуке. Псионика это не остановило, надоело порядком просто лежать и чувствовать себя главным экспонатом. Поэтому руки пошли дальше по парню, что проглотил собственный язык, обогнули голову. Пальцы зарылись в волосы на затылке, оттягивая в попытке привлечь внимание. Левая ладонь задержалась в светло-голубых шелковистых прядях, правая пропархала к лицу, ощупывая чистую кожу, что краснела с каждым невесомым прикосновением. — Ты выглядишь немного глупо, — передал Сайки в чужой, до сих пор пустой мозг, приближая то самое глупое, но милое лицо к своему. Рот Кайдо смущенно поджался, кажется, он даже закусил губу, но зато наконец моргнул, переставая во все глаза таращиться с искреннем восторгом. В них осталось только благоговение и…о, да. Наконец. Сайки выгнулся на собственных простынях, подаваясь бедрами к чужим. Вожделение. Когда оно поглощает чужой разум, неловкость, словно у них все впервые, надолго Кайдо покидает. Его руки прикоснулись к телу Кусуо, легкие поглаживания теперь сыпались на тела обоюдно, горячили и настраивали на большее. На лучшее. Шун прожимает забитые плечи, переходит на спину и к бокам, параллельно стягивая чужую, потрёпанную им же рубашку и форменный пиджак, целует тыльные стороны ладоней, стоит стянуть ткань, проходит по костяшкам, двигается легкими поцелуями выше — по всей руке, и начинает прикусывать ближе к шее. Стоит ему отойти от зацелованной конечности к косточке под ухом, как та присоединяется к другой на его плечах, спине, затылке — кажется, чужие руки везде, только вот… Кайдо совсем немного отстраняется, успевает провести носом по виску, прежде чем отметить лицо Кусуо: ни капли красноты, только закрытые в блаженстве глаза и довольная улыбка. Шун считает это своим успехом — вызвать у Сайки ту же реакцию, что и при поедании кофейного желе — и без кофейного желе! — дорогого стоит. Сайки хмыкает на чужие мысли, поднимает веки, щурится на Кайдо из-под зелёных линз. Снова этот восхищённый взгляд, приятно, но легкий сквозняк в комнате холодит его зацелованную кожу, заставляет покрываться непривычными мурашками. Кусуо ведёт плечами, намекает. Кажется, Кайдо этого достаточно, чтобы вновь отмереть, он легко улыбается и принимается извиняться, нападая самыми мягкими атаками на другую половину шеи и двигается, наконец, ниже. Заставить Шуна пройтись губами по всему телу — вообще не проблема, но сегодня Кусуо немного в нетерпении, поэтому немного щекочет чужие бока, привлекая внимание к своему лицу. Слегка приоткрытый рот не дает Кайдо возмутиться на методы призыва от Сайки, он сразу ныряет к чужим губам, не останавливаясь и проникая языком внутрь. Руки теперь нажимают увереннее, гладят косточки таза, избавляются от сковывающего ремня. Сайки не нужен воздух, но поцелуи Кайдо заставляют его сердечный ритм дрожать, вырывают из него звуки, которые Шун поглощает без зазрения совести. Ремень повержен, штаны стягивают медленно, обстоятельно ощупывая каждый сантиметр ног, пока губы летают над чужим лбом, носом, веками, щекам и вновь приземляются на губах, ловя придыхания. Кайдо садится на кровати, выпутывается из рук, когда штаны Сайки у его же колен. Кусуо не против, руки находят своё место и безвольно лежат у головы, создавая обманчиво невинную картину, где голова вызывающе склонена к плечу, губы красны и открыты, ожидая нового нападения, а грудь поднимается чаще обычного. Кайдо вдыхает чуть шумнее, прослеживая бледную дорожку собственных покусываний, но останавливается на глазах, как и планировал. Смотри на меня. Он начинает оголять икры, продолжая дурацкую игру с тем, чтобы подержать в своём рту как можно больше чужого тела: целует у колена и беспрерывно повторяется вплоть до косточки голени. Штаны отбрасываются на пол, Сайки снова может раскрыться и пустить Кайдо между собственных ног. Шун послушно возвращается, мнет бедра Кусуо, одновременно устраивая их на собственных. В мыслях он жалуется, что сидеть так долго на пятках слегка не удобно, но вес Сайки и промежность прямо аккурат над его одетым членом все компенсируют. Кусуо фыркает, отворачивая голову к подушке, Шун хихикает: — Ты сегодня в особо хорошем настроении. Сайки посылает ответ: — Я же с тобой. После этих слов Кайдо выглядит особенно счастливым, прям на грани слез, но пытается скрыть это, склоняясь над телом Кусуо, выцеловывая на животе невиданные узоры и иероглифы признаний. Руки вытягиваются к груди Сайки, пальцы двигаются по ней ощутимой перебежкой, ладони гладят кругами, и из Кусуо вырывается первый стон, когда большие пальцы с нажимом проводят по соскам. Кайдо больше не смущается у живота Сайки, он там лыбится, определенно зная, что делает с другим. Волна горячего наслаждения продолжает набирать силу, распространяясь от грудины по всему телу. Член стоит давно, ещё от нежных заигрываний, но теперь начинает течь, привлекает к себе внимание тем, что больше не так комфортно под последней оставшейся тканью. Сайки извивается под ладонями, специально опуская бедра на ширинку Кайдо, провоцирует. Шун вновь над его головой, перестал мучить еле видный пресс и пошел наслаждаться искусанными губами и длинными пальцами, что сжимают края подушки, как сам Шун рубашку Сайки ранее. В голове только признания в вечной любви перемежаются с горячийгорячийгорячий Кусуо продолжает удерживать чужой взгляд собственным, пока его руки двигаются вниз, умело обходя ладони Кайдо на своем теле, и останавливаются у ремня Шуна. Снимай. Ни слова, ни телепатии. Но Шун непослушен. Не снимает, а только расстегивает молнию на штанах, высвобождая горячий член, бесстыдно размазывает по нему собственную смазку. Теперь он провоцирует. Сайки любя закатывает глаза. Через секунду неведомая сила полностью оголила Сайки, лишая его сжимающей ткани боксеров, и он отталкивается от постели, чтобы сесть. Руки снова на плечах Кайдо, а сам он поддерживает Кусуо у талии, они дышат друг к другу в губы. — Я думал, кто-то не любит использовать силу, — Кайдо дразнит, поднимая бровь — Я думал, кто-то разрешил кому-то себя трахнуть. — В таком случае, этому кому-то стоит поторопиться. Они сталкиваются ртами, Кайдо чуть давит на чужую поясницу, прижимая Сайки ближе к себе, после ведёт ниже, проверяет вход. — Яре-яре, — слышит Кайдо в своей голове, когда пальцы натыкаются на влажное отверстие, — продолжаешь проверять, хотя я всегда могу быть готов. — Способности способностями, — Кайдо отрывается от чужих губ, — но волноваться за тебя — моя работа. — Не веди себя как моя мать, — Сайки нетерпеливо сталкивает их губы вновь, — пусть твоей работой будет поимка Тёмного альянса или что-то вроде этого… Кайдо закатывает глаза на пренебрежение его партнера к его самой реальной личности и просто исполняет чужое повеление. Сайки, к своему же удивлению, издаёт громкий писк, когда его одним махом насаживают на член. К-куда делась вся осторожность?! Он не передавал посыл в мозг Кайдо, но по его глазам и улыбке победителя ясно читался ответ: Сам доигрался. Шун толкает Кусуо обратно на кровать, где псионик сразу же вцепляется пальцами в постельное белье. Толчки набрали темп, когда Кайдо точно удостоверился в готовности Сайки. Это было потрясающе. Нескончаемая смазка пузырилась у входа и пошло хлюпала каждый раз, стоило только Шуну хлопнуть бедрами по чужим, что держались благодаря коленкам Сайки на локтях Кайдо, это создавало удобный угол, когда Кусуо получал толчок за толчком прямо в простату. — Ч-черт! — Сайки стонет вслух, когда выгибается дугой на кровати, чувствуя приближение конца, Кайдо восторженно что-то говорит, но в ушах Кусуо — вакуумная тишина, пускающая только звук дребезжащего сердца и хлюпанье в его нижней части — К…Кай… — Глаза Кусуо расширяются, но он ничего не видит, кроме белого дымчатого наслаждения. Он сам толкает бедра на Кайдо, когда тот делает очередной толчок, что становится последней каплей, — Шун! Ах! Сайки кончил. Сайки кончил, так почему дурак внутри него не останавливается! — Шун, черт возьми, я…! — Он вытягивает руку, словно собирается применить одну из способностей, но тело расслаблено, а движения не скоординированы, поэтому Кайдо легко перехватывает руку и заводит себе за шею. — Держись за меня. Кусуо в шоке.

***

Кайдо медленно открывает глаза, ощущая легкое напряжение в теле и тепло, исходящее от Сайки, который мирно спит спиной к нему. В комнате царит тишина, что не вяжется со всем, заполняющим голову Кайдо. После их ночных заигрываний всегда так — будто все мысли, которые накануне вылетали из головы Шуна, возвращались в двойном объеме и приносили с собой неистовое смущение. Боже, что я вчера говорил? Как себя вел? Все точно было в порядке? Ааааааа… — Не кричи, дурной, — почему-то даже в мыслях Кусуо звучит хрипло, заспался небось. Кайдо выпускает Сайки из рук, когда тот садится и тянется за очками на прикроватной тумбе, только после этого возвращается под одеяло и вновь устраивается удобнее, уже лицом к Кайдо. Никто из присутствующих не хочет вновь ждать раскаменения Шуна. — Знаешь, — спустя несколько мирных минут слышится от Кусуо, Кайдо весь во внимании — если Сайки открыл рот — (ха-ха; не смешно, Шун, я сейчас замолчу) — значит это точно что-то важное. — Так вот, — невозмутимо продолжает псионик, игнорируя чужие возмутительные мысли, — насчет твоей силы… Шун вспыхивает всем лицом: — Ч-что…? — В стыде он отводит глаза. — Теперь можешь сколько угодно хвастаться. Кайдо поднимает бровь, снова уставившись прямо в зеленые линзы. Насколько он знает, половым путем они не передаются. — Нет, — подтверждает Сайки, не меняясь в лице, — но ты же теперь и правда имеешь суперсилы. В голове Кайдо идет загрузка, прежде чем его рот издает пищание, которое могло бы разбудить его родителей, если бы они не уехали к бабушке с дедом. — Т-ты-ты! — Кайдо вскакивает, прикрываясь одеялом, словно девица, что проснулась утром в постели ненавистного парня, и возмущенно тыкает в Кусуо указательным пальцем, — даже не пробуй больше шутить! Никогда в жизни! Сайки, вопреки всему, хмыкает, переводя взгляд на окно, где солнце уже вовсю греет этот хрупкий мир. Хорошее начало дня.