Тля

Данн Смит смотрел в зеркало. Он с трудом узнавал свое лицо. Черты лица стирались из его памяти, как снежинки в кружке непонятной дряни, которую он пил, по обведенной записи на стене с пометкой "от врача". А было ли это зелье и вправду от врача или нет, Данн не знал. Не помнил. Это началось относительно недавно. Примерно пару лет назад, после неудачной миссии, окончившейся для Данна почти смертельным исходом. Почти смертельным - ведь он выжил. Но иногда у него в голове проносились мысли, что было бы лучше - если нет. Поначалу он забывал лишь мелочи: имена врачей и просто малознакомых людей, названия продуктов, встречи, назначенные без предварительной записи. Однако постепенно ситуация начала ухудшаться - он заметил, что ему всё сложнее стало вспоминать имена подчиненных, факты и материалы дел, личные данные и даже собственный вчерашний день. Иногда мог идти по улице, а затем остановиться, не понимая, как он оказался на этом месте и куда вообще шел. Когда же он обратился за помощью по этому поводу в Иерархию, Представители святого Собора лишь удрученно пожали плечами, придя к тому, что это его состояние - следствие непереваренных ранее зелий. И обратить это, не подвластно даже богам. Или же ему так показалось, потому что мужчина уже не особо помнил, кто ему об этом рассказал. Данн жил в небольшой полуразвалившейся хижине в лесу где-то у подножия гор, куда он уехал, нет, точнее сказать, даже сбежал пару месяцев назад. Еду ему привозил какой-то крестьянин, каждый раз отказывающийся принимать плату со словами, что он уже оплатил ранее, а воду брал из колодца. Он узнал об этом из его дневников. Их было так много, что они образовывали высокие стопки, подпиравшие стол.... Он прочел некоторые из них, ранние по датам. Но если честно, мужчине казалось, что там были всего лишь написаны безумные сказки, полные какой-то чертовщины, приключений и невозможных монстров. Скорее всего он их написал, пока был чертовски пьян. Единственное, что Данн помнил, точнее, кого он до сих пор помнил и боялся потерять, даже больше, чем себя, — это Дейли Симон. Её образ, её улыбка и легкие подколы с пошлым юмором, её забота и глаза, полные волнения и нежности, глядящие на него снизу вверх. Он до сих пор помнил её прикосновения и легкий аромат корицы и ванили, витавший в воздухе вокруг неё. Он до сих пор помнил её нежные руки, которые он целовал в знак приветствия с родинками на тыльной стороне правой ладони. Он любил ее. И именно поэтому не был с нею сейчас. Он предпочел быть трусливым, эгоистичным дураком, желающим страдать в одиночестве, забывая о самом себе и наблюдая, как стираются кусочки прошлого из его памяти - но лишь бы она, забыв про него, жила счастливо и свободно. Плеснув себе на лицо водой из рукомойника, мужчина отвернулся от зеркала и осмотрел свою комнатёнку. Старая сломана мебель была бедно расставлена по углам комнаты, собирая собою пыль, а беспорядочно без всякой логики расставленные стопки книг и дневников лишь загромождали пространство... А рисунки... Множество рисунков, созданных его рукой, слегка неловких и грубых по штрихам, прятали за собой пустые голые стены от чужих глаз. На большинстве из них была Она. В разных ракурсах, в разных ситуациях - но это была Дейли Симон. А иногда он, рядом с ней, но только фигурой без лица. Он может забыть всё в этом мире, включая себя - но лишь её память он никогда не предаст. Вдруг в ушах у мужчины зазвенело, а зрение затуманилось. Накатило головокружение и тошнота. Данн почувствовал, что на грани и упал вниз, разбив колени. В груди у него тянуло, а голова всё больше и больше кружилась, словно бесенок на дьявольской карусели. Хотелось умереть. Плавающим взором он увидел неподалеку упавший портрет и, с усилием протянув руку, схватился за листок. Прижав к себе бумажку, словно заветное сокровище или святое чудо, он зашептал ее имя - то самое, что успокаивало его даже во время грозы. А после чего погрузился в сон: темный, тяжелый, без каких-либо проблесков света. В хижине раздался громкий стук. Кто-то изо всех сил колотил в дверь, словно старался её выбить. А спустя минуту, видимо не выдержав, всё же снял её с петель, выломав ручку. В дом вбежала молодая женщина, а следом за ней высокий худощавый мужчина с лохматыми волосами. Это была Мадам Дейли и Леонард. С первого взгляда можно было сказать, что они оба были на взводе: оба с растепленной одеждой, в волосах у обоих листья и маленькие ветки, явно застрявшие, пока они бежали через лес, а на руках и щеках маленькие кровоточащие царапины. Обежав взглядом комнату, и увидев лежащего на полу мужчина Дейли вскрикнула, закрыв рот рукой. Сдерживая накатывающие слезы она подбежала к Данну и, рухнув рядом с ним на пол, начала бережно гладить его по по плечам и голове, пытаясь разбудить, пытаясь докричаться, не поднимая тона. - Данн! Очнись! Пожалуйста, очнись, Данн, - голос у девушки дрожал, хотя она старалась изо всех сил улыбаться, называя его по имени. - Я нашла тебя, мой любимый! Я правда нашла тебя!... Я рядом, пожалуйста, открой глаза .... Я не оставлю тебя больше ни на миг! Я нашла способ как остановить это, только очнись.... Плечи мужчина задрожали и он вздрогнул, а после чего медленно поднял голову. - Ты... кто? - его взгляд был пуст.