чуть-чуть правдивые сплетни

      Над Натланом сгущались мерцающие сумерки. Здесь, на открытом и пустынном горном пике, почти не было деревьев — не выдержали сильного ветра, из-за которого дежурным второго подвзвода приходилось с трехэтажной бранью в седьмой раз за ночь вылазить из своих укрытий и поправлять съехавшие набекрень тенты палаток.       Василиса глотала звездное небо маленькими кусочками — как столичный житель и офисный работник, она поднимала голову только для того, чтобы увидеть, на каком же этаже застрял лифт в ее подъезде. Всегда, когда она опаздывала, подъемник все никак не мог доползти до ее тринадцатого этажа, останавливаясь по дороге как минимум четыре раза — и, проклиная соседей, она спускалась пешком, на полпути по лестничным пролетам замечая, как это чудо технологий издевательски пиликает о прибытии наверх.       Василисы, по правде говоря, вообще здесь быть не должно было. Она трудилась штатным геологом — переводя с терминологии Фатуи, офисным планктоном, прошедшим базовый курс переподготовки юного бойца и, в отличие от своих коллег, способным создавать вокруг себя лишь слабый, потрескивающий щит, с которым могла справиться талантливая десятилетка. В связи с этой печальной характеристикой Василиса целенаправленно избегала крыло, где расположился Дом Очага. Всякий раз, когда она крадучись проходила мимо, какой-нибудь сорванец норовил запустить в нее огненную петарду, и Василису спасала только быстрая реакция и мальчик-картежник, к которому Четвертая из Одиннадцати особенно прикипела.       На одном Доме Очага дело не заканчивалось: Василиса избегала и лабораторий Дотторе, и всегда, когда ей вынужденно приходилось забредать в Нод-Краевскую штаб-квартиру, шрамы на спине начинали выжигать в разуме разные, но всегда неприятные слова. Так продолжалась вплоть до прошлого месяца, когда ее вызвал один из старших подручных Царицы и сказал, что она назначена в штаб Первого из Одиннадцати и должна приступить к должности без промедлений.       Василиса послушалась. Она в принципе была послушной девочкой, и на то были все сопутствующие тому основания. В конце концов, из навыков самозащиты довела до совершенства она только два: острый язык и острый ум — на них и оставалось полагаться.       Василиса узнала, что к Первому из Одиннадцати обращаются «Капитано», но гораздо чаще — «наш командир, наш капитан, наш глава, наш герой». Василиса узнала, что Первый из Одиннадцати — справедливый и холодный человек с очень живым сердцем, а его подчиненные — один другого краше, шалопаи, которым нельзя давать спуску — сколько раз комвзвода Короленко вытаскивал их из передряг — пальцев на руках у всех членов отряда не хватит, чтобы сосчитать. Самым запоминающимся событием за месяц стало то, как Пиро-застрельщики Вася и Костя решили провести в Дворце Союзов незапланированную фотосессию и застали Пятого из Одиннадцати в чем мать родила. Не просто застали — запечатлели и не придумали ничего лучше молниеносного побега с места преступления, одни пятки сверкали. Ладно б только это — удалили снимки, принесли моральную компенсацию да и дело с концом — нет же, незадачливые папарацци умудрились камеру по пути потерять, и она попала в руки к мальчишке-лакею…       Василиса быстро поняла специфику первого отряда: его глава был доблестным военачальником, его подчиненные были законченными дурилами. Храбрыми, смелыми, веселыми, уникальными в своей биографии и поступках дурилами, которые готовы были отдать жизнь за человека, который был готов пожертвовать собой ради любого из них. Поэтому Василиса, внутренне неподготовленная к столь героическим порывам души, чувствовала среди них себя чужой, отщепенцем, которого волею судьбы закинуло в теплое гнездышко. Кукушонком, которого подбросили вместе с остальными яйцами в надежде, что из нее вылупится что-то дельное. Из Василисы могло вылупиться только несуразное недоразумение — впрочем, рекрутов Первого отряда, быть может, только такие строчки в резюме и цепляли. — Отставить уныние, — прошептала крио-магесса, повторяя извечные слова замкомвзвода Андрея, приглядывавшего за ней в силу ее беззащитности и его врожденного инстинкта, который работал строго в два направления: опекать всех сирых и убогих и распекать всех наглых и недовольных - третьего не дано.       Василиса, отнесенная в первую когорту, отвечала за разметку карт, геологическую разведку, анализ флогистона и до кучи — за археологические раскопки, чисто по остаточному принципу. Она ближе всех оказалась к тематике исследований недр Натлана и была с легкой подачи Алексея и молчаливого одобрения Капитано записана в эксперты по реликвиям, поисковым работам, залежам лавы и в довесок — что приводило Василису в трепещущий ужас — по поведению заврианов. Ну скажите, на милость Архонтов, какие, к Царицыной матери, заврианы, и с каких пор различие в геологах и зоологах пролегает только в двух первых буквах? Василиса в первый раз в жизни видела этих зверьков и шарахалась от них, как от огня — хоть им и нельзя было отказать в некоторой миловидности, это не было достаточным поводом для того, чтобы она с размаху записывалась к ним в приемные матери.       Крио-магесса чуть не подскочила, когда на ее плечи опустились чьи-то руки — одну подобную психологическую атаку она уже пережила, когда Андрей подкрался к ней сзади во время ее диалога с Виктором. Ох уж этот Виктор, негодник — она все никак не могла запомнить, что Пиро-агент никогда ничего не делает за красивые глазки. Развернувшись на каблуках, Василиса с облегчением отметила: это не Бельской, это всего лишь молодой Вася, закончивший с поручениями на кухне. — Чего тебе, нечистый, — буркнула она, пребывая не в самом светлом расположении духа. Вася широко улыбался — в какой бы раз Василиса не встречалась с ним взглядом, на его лице всегда маячила дурацкая улыбка. Дурацкая улыбка, дурацкий Вася и дурацкая миссия в дурацком Натлане. — Васенька, — Пиро-застрельщик развел руки в приветственном жесте, дружелюбие которого выкрутили на максимум до такой степени, что регулирующий бегунок не выдержал и с треском отвалился. — Дорогая, нам пора. — Я говорила не называть меня «Васенька» и «дорогая», — прошипела крио-магесса, поглубже запахиваясь в меховое пальто. — У меня дежурство, и я буду стоять тут, пока не прибудет командир. Я уже сегодня чуть не отличилась. — Васенька, дорогая, так командир уже на месте, — нараспев сообщил неугомонный парнишка, склоняясь в шутливом поклоне и протягивая ей руку. — Пришел сопроводить благородную даму к нашему шалашу. — Отвали, — отрезала Василиса и, задрав нос для придания эффектности, поспешила обогнать этого самопровозглашенного покорителя женских сердец, чтобы он не заметил ее покрасневших кончиков ушей.       Говорю же, дурацкий Вася с его дурацкой «дорогой».        Пиро-застрельщик замер лишь на секунду и развернулся с той же непринужденной улыбкой на лице, поторапливаясь вслед за все ускорявшейся Василисой. — Он ненадолго, проверить, как у нас идут дела. Ты, наверное, не в курсе, но мы нашли тот механизм — только тсс, кое-что я только тебе по секрету на ушко скажу: это я его заприметил. Мы спустились метров на двести вглубь — жуть полнейшая, я таких мутных дыр еще в жизни не видывал. Идешь, с потолка что-то сыплется, под ногами все пузырится, Костя сдуру решил камешек кинуть в лаву — проверить, поскачет ли он по ней, так ему всю штанину чуть не ошпарило, прикинь? Если бы я его не одернул вовремя, еще б одну койку в медчасти заняли!       Василиса оглядкой осмотрела своего сопровождающего: гордый, как тундровый песец во время линьки, грудь колесом. — Вы только с нее выползли после драки с заврианом, — осуждающе покачала головой она. — И кто вас надоумил его по загривку гладить? — Меня не надо надоумливать, я и сам справлюсь, — гордо сообщил Василий.       Из всех прослушанных в детстве сказок он четко усвоил, что каждой Василисе Премудрой нужен свой Иван-дурак, а ради такого он готов был и переименоваться.       Они успели вовремя: в центре лагеря, как флагшток, виднелась высокая фигура их командира, вокруг которой суетились молодые офицеры — кто-то таскал хворост для костра, кто-то услужливо раскладывал спальные мешки, а замкомвзвода Андрей Бельской охранял от загребущих рук и невинного взора откопанную коробку механизма. Капитано склонился над ней и провел рукой — ребра устройства отвечали легким свечением, что-то скомандовал Бельскому — кажется, в порядке.       Василиса с Василием присоединились к кучкующимся солдатам, ровнявшим строй. Капитано по стойке смирно никого явно не расставлял, но все считали своим долгом продемонстрировать преданность отечеству на чужбине и командиру — где бы то ни было.       Как только Предвестник повернулся к ним лицом, все перешептывания стихли. Василиса знала: через секунду они хором поприветствуют его — «Здравия желаем, командир!» и отобьют строевым шагом стандартное «раз-два». Она догадывалась: не Капитано установил такие порядки, они сложились органично, как расцветают нарциссы ранней весной, как с осин облетает листва по осени и как каждый четверг собачится между собой добрая половина отряда.       Василиса потерла левое плечо и юркнула за широкую спину одного из своих товарищей по оружию.       Капитано что-то спросил у Андрея и тот, хоть и вопрос предназначался ему лично, пробасил на всю округу: — Капитан, докладываю: комвзвода Алексей направил мне сообщение, что задержится по независящим от него обстоятельствам, но будет к полуночи. Он выразил мне ваши инструкции и в случае его опоздания передал мне свои полномочия, как то и подобается.       Как же резали ухо эти «независящие обстоятельства» и «выраженные инструкции» — даже незнакомый с Андреем человек смекнул бы, что это — не его слова, а заученные, которые замкомвзвода записывал на бумажку под диктовку — и то что-то в них все равно перепутал. Алексей зря понадеялся, что его манифесты кто-то из взвода потянет: формулировки не те, не жизнеспособные: Андрей с большим довольством сказал бы: «А-ть наш комвзвода в отлучке, я за него, пока не явится — а явится он ровно, как пить дать, верно я говорю? Не серчайте, батюшка».       Мысли Капитано с Василисиными, скорее всего, совпали: за маской точно скрывалась приподнятая бровь и легкий прищур. Он слегка качнул головой — все поняли, спустил с рук, и распорядился: — Андрей, ты за главного. Распредели свою подчасть на два отряда, дальше решите с Алексеем. Василиса — подойди сюда, пожалуйста. Всем остальным — оставаться настороже, готовиться к битве. Я сделаю все для того, чтобы ни один из вас не остался на поле боя. Сегодня, завтра или послезавтра — это неважно. Вы молодцы.       «Молодцы» попрятали улыбки и стали, толкаясь локтями, расходится. Капитано никогда не забывал по-отечески приободрить их, и иногда у него это выходило по-отечески неловко, и так же неловко отвечали ему великовозрастные детишки. Василиса же нервно подергивалась от «пожалуйста» — она не была полноправной частью отряда или же была просто приписанным к нему новичком, и из-за этого, быть может, относившийся ко всем как к равным Капитано не ставил ее в один ряд к остальным.       Василиса не задумывалась, что причина была в другом — она не знала, что ее личное дело кому-то вообще взбрело в голову читать. Доктору было все равно не то, что на ее биографию — он не знал даже ее имени. — Посмотри, — голос Капитано звучал слегка устало, но могло случится, что такой эффект создавала лишь зачарованная маска. — Этот механизм предназначен для перенаправления артерий земли. Хоть я и не в силах полностью понять заложенную в нем еще драконами задумку, думаю, он все еще вполне пригоден для наших целей.       Василиса кивнула, не поднимая глаз, и стала ладонями, едва касаясь, проводить по внешним панелям. Ребристый материал не отзывался теплом на ее пальцах, и веяло от него чем-то очень древним и очень темным. — Я могу перевернуть? Пожалуйста? — настороженно осведомилась она, и под чутким взглядом охающего Андрея и с его помощью приподняла тяжелую конструкцию. Отозвался маневр покалыванием в суставах, и Василиса укорила себя за секундную слабость, когда чуть не выпустила реликвию из рук — такими темпами и она пополнит список провинившихся, заняв непочетное первое место под титулом «разрушитель критически важных артефактов». Андрей с ворчливым приговариванием выхватил у нее механизм и поставил на место — слава Царице, правильной стороной. Василиса узнала в барельефе знакомый символ и в ее голове мгновенно пробежали строки — выдержка из учебника, тридцать вторая глава, триста семидесятая страница. — Umbrae, — пояснила Василиса и спохватившись, перевела: — Тень. Вот эта, с закорючкой и точкой сверху — это тень, а сверху над ней – diet, снизу – nox. Это может быть и solis, но я думаю, это просто царапина, а не черта. Intertextun... Intertextunt... Нет, простите. Я попробую еще раз. — Intertexuntur, — спокойно поправил ее низкий мужской голос. Василиса съежилась, но подняла взгляд — оказывается, из них троих только Андрей не знал о древнем языке, но взиравшего на нее с высоты десятиэтажной высотки замкомвзвода это нисколько не смущало.       Она не ошиблась, все в порядке, просто на секунду задумалась. Крио-магесса сцепила в замок пальцы, и ногти стали вдавливать на коже привычные полумесяцы. — Там, где ночь и день переплетаются воедино, — дополнил Капитано, присаживаясь рядом. — Я думаю, я знаю, о чем идет речь. — Там, где тени уходят в незабвение, — пробормотала Василиса и вскочила, дрожащими руками оттряхивая юбку. — Там, слева, прямо по грани идет вязь — там, кажется, именно это написано. Простите, что сразу не сказала, командир. Простите. Остальные символы стерлись со временем, но если вы дадите мне тридцать — нет, пятнадцать минут, — я со всем разберусь, обещаю. Я все сделаю. Простите. Я думаю, это не орнамент — я думаю, это загадка. Возможно, что-то, связанное с солнечными… Или с лунными? Нет, с солнечными, с солнечными лучами. Нужно будет посмотреть утром, я посмотрю, я посмотрю обязательно.       Капитано что-то ответил ей, но в ушах привычно зашумели разбивавшие о причал расшатанной психики волны. Василиса почувствовала, как на горле со скрипом затягивается петля, и сердце стучит военным маршем настолько быстро, что ее голова раскачивается ему в такт.       Зрение восстановилось только тогда, когда что-то холодное стало тыкаться в руку. Фляжка. — Васька, ну чего ты, — чьи-то большие ладони то ли гладили ее по ушам, то ли пытались оторвать ей голову. — Опять твои припадки? — Панические атаки, — слабым голосом поправила Василиса, вытирая лицо — похоже, замкомвзвода все-таки вылил на нее немного ледяной воды — способ дедовский, но рабочий. — Капитан передавал тебе спасибо и сказал, что ты очень помогла, — Бельской присел прямо перед ней, но даже сложившись в три погибели, крио-бомбардир не мог переговариваться с полуросликом типа Василисы с глазу на глаз. В Андрее было два двадцать росту — куда ей, метр с кепкой.       Она скорчила ему рожицу. В ответ замкомвзвода с силой обтер ее нос махровым полотенцем - судя по вышитым на нем инициалам "В.Л.", явно добровольно-принудительно конфискованным. — Так и сказал, дурында, — Бельской похлопал ее по макушке и Василиса почувствовала, как мозги внутри подскочили, как на батуте. — «Передай ей спасибо за помощь, она хорошо постаралась». — Я извинюсь, — твердо решила Василиса, мягко отодвигая руку замкомвзвода — не дай бог, пришибет с концами. Она и так, можно сказать, пришибленная. — Ты думать не вздумай, что он ушел оттого, что ты ему кровь попортила, Васька. Вот чем ты, мелочь, можешь нашего командира задеть? Для этого надо еще ой как постараться, малая, — Андрей заботливо разжал ее сцепившиеся вокруг фляжки пальцы. — Еще хошь?       Крио-магесса помотала головой. — Я извинюсь, — повторила она, поднимаясь с бревнышка, на которое ее услужливо усадили. Правильно сделали — не дай бог, упала бы в обморок — и что тогда? От бесполезных прототипов избавляются. Дефектным изделиям путь один — на мусорку.       Андрей, ворча под нос уже ставшее привычным «и шо ты так шугаешься», с кряхтением поднялся и, обхватив механизм обеими руками, потащил его куда-то к палаткам — скорее всего, к главной, украшенной черно-красным клевером. Этот символ для нее всегда был расчеркнут кровью и только кровью и всегда оставался с ней — выжженым на плече клеймом.       Василиса шумно выдохнула через нос и похлопала себя по щекам. Прошло точно не так много времени — минут десять от силы, и если она приведет себя в порядок, то сможет быстро извиниться и ночью не придется ворочаться гусеницей в спальном мешке, сгорая со стыда. Сколько лет должно пройти, чтобы она избавилась от этой «придури», как в сердцах выражалась ее тетка?       Крио-магесса бесшумной поступью пошла на восток: кажется, краем глаза она уловила, что Капитано направился именно в том направлении — вдали на холме уже колыхалась высокая поросль из неизвестных ей цветников и чудом не иссушенных жарой деревьев. Уловив ухом хруст, Василиса тотчас же нырнула в кусты — благо, низкий рост хоть где-то пригодился. Оказалось, ее спугнула всего лишь невинная белка-летяга, устрашившаяся появления человеческой особи не меньше. Василиса встряхнула головой, отгоняя тревожные мысли, но едва она приподнялась на щиколотки, как макушку пришлось снова спрятать — ее и какого-то незнакомца в капюшоне разделял всего лишь метр из покрытых зеленью веточек. Василиса задержала дыхание. — Тут кто-то есть, — прошептал неизвестный, явно озиравшийся по округе в поисках нарушителя. Спасла ее та самая белка-летяга, пронесшаяся над ее головой по раскидистому персиковому дереву. — Белочка… — с теплотой в голосе повторил незнакомец, подозрительно просто выключив свой режим слежки. — Капитано, о чем вы хотели меня спросить? Буду рад помочь, чем смогу.       Василиса прикрыла рот рукой. Попала так попала — и черт ее дернул сигать в кусты при малейшем шорохе. И как следует объяснить потом такую ситуацию? Пятиться назад было опасно — появления второй белки-супергероини не планировалось, а оказаться рассекреченной критически не хотелось. — Оророн, скажи мне, — голос Капитано слегка дрогнул, и вместе с ним задрожала крио-магесса. — Есть ли у всех — или, например, некоторых жителей Натлана такая, скажем, интересная особенность… Что-то наподобие телепатии. — Телепатии? — переспросил тот, кого назвали Оророном.       Через непродолжительное шуршание и звуки того, как кто-то переступает с ноги на ногу, поступило продолжение: — … Чтения мыслей. Вернее сказать, их передачи. — А-а-а, — расслабился собеседник. — Нет, нету.       На этом их диалог снова застопорился. Василиса уж было обнадежилась, что такая обрывчатая концовка приведет к тому, что командир Первого отряда и таинственный парень в капюшоне разойдутся по своим делам, как в море корабли, но не тут-то было. — Оророн, — со стороны Капитано послышался тяжелый вздох воспитателя, укладывающего в кровать непослушное дитя, которое вознамерилось устроить забастовку посреди тихого часа. — Давай попробуем по-другому. Есть ли возможность для жителей Натлана каким бы то ни было способом позволить другим людям читать их мысли? — А-а-а, — вновь повторил собеседник и от умиления Василиса чуть не прыснула, ожидая очередное «нет, нету». — Что ж вы сразу не сказали, Капитано. Да, такое есть.       Вновь повисла напряженная пауза, и по еле уловимым звукам крио-магесса догадалась, что за сегодня Капитано пришлось ой как много всего пережить — и, возможно, впадающий в истерику от разговора с ним новобранец — еще не худшее из этого списка. — Оророн, — с пробивающейся металлической строгостью в голосе обратился к нему Первый из Одиннадцати. — Это достаточно важная и деликатная тема, поэтому попрошу тебя отнестись к ней со всей внимательностью. Я бы хотел, чтобы ты ответил на два вопроса: почему такая связь образуется и как ее прервать. — Это просто, — очень спокойным, почти сонным тоном ответил ему Оророн. — Капитано, связь между двумя людьми в Натлане образуется при наличии глубокого внутреннего взаимопонимания. Не могу точно сориентировать вас, что конкретно подразумевается под этими словами — как объясняла бабушка, так я и запомнил. Она сильно ворчала в прошлый раз… Или это было из-за того, что я перепутал пакетики и высадил ей в цветочный горшок вонючую редьку? Это просто название, вы не подумайте… — Оророн, — с легким вздохом повторил Капитано. Терпения ему точно было не занимать — ну а как иначе, когда твои собственные подчиненные не блещут моментальным восприятием всех приказов? Вернее было сказать — притворяются, что не блещут, когда дело доходит до личной жизни и благополучия их командира — в произвольном порядке, в зависимости от ситуации. — Отвлекся! В общем… Что-то вроде техники познания внутреннего «я», если вы понимаете, о чем я. Когда вы очень хорошо чувствуете, что терзает другого человека, вы начинаете слышать его душу. Поэтому создается ощущение, что вы читаете его мысли — правильнее будет сказать, что вы читаете его сердце.       Звучало очень романтично. — А насчет разорвать… Обычно такие связи не разрывают.       Оророн методично и весьма профессионально умел вводить в ступор каждой второй своей репликой. «Удивительный талант», — отметила Василиса. Ее туманные догадки о том, что Капитано набирает в Первый отряд отважных, но отшибленных товарищей, подтверждались при каждой новой фразе неизвестного ей чудаковатого парня — похоже, командиру он тоже приглянулся, раз некто Оророн до сих пор не лежит лягушкой в ледяной лужице. — Поскольку их невозможно разорвать? — уточнил Капитано, в интонации которого читалось легкое неверие во все происходящее. — Нет, нисколько, они очень легко раскалываются и проходят со временем. Но если шаман, проводящий обряд, напортачит, то все может только усугубиться. Например, если вы до этого слышали мысли, только глядя друг другу в глаза, то потом начнете слышать их на расстоянии. Представляете, какого это — слышать чужие мысли на расстоянии десятков километров? — Весьма мучительно, предполагаю. — Очень точно сказано, Капитано. Весьма мучительно лишь слышать мысли любимого и не мочь к нему прикоснуться. — Любимого? — ощутимо помрачневшим голосом переспросил командир Первого отряда. — Любимого, — вдохновленно повторил Оророн. — Такие связи складываются между людьми, которые, по крайней мере, симпатизируют друг другу. Бабушка рассказывала, что однажды — еще до того, как я родился…       Капитано окончательно перестал подавать какие-либо признаки жизни, и Василиса тоже постаралась абстрагироваться от любовного романа с истекшим сроком годности, который некто Оророн решил пересказать — слава богу, не во всех подробностях. — Крайне… Поучительная история. Оророн, я не ошибусь, если предположу, что при отсутствии длительного контакта эта «связь» исчезнет окончательно? — стоически дослушав всю эпопею до конца, Капитано ненавязчиво вернул разговор в нужное русло. — Да. Если связь образовалась недавно, то хватит и двух-трех дней.       Предвестник с облегчением выдохнул, и Василиса услышала его тихое «спасибо». — Капитано, могу ли я полюбопытствовать?       Василиса не рискнула подглядывать, но по молчанию командира предположила, что тот либо кивнул, либо одобрительно наклонил голову, так как Оророн продолжил: — Кто-то из ваших людей образовал связь? — Один… Один из моих подчиненных.       Василиса аж чихнула от правдоподобности. Хотя, черт его знает, в их рядах и такие самоубийцы найдутся… — О, это удивительно, — повеселевшим голосом откликнулся Оророн, слава Царице, заглушивший своими словами ее несвоевременный чих. — Такое случается довольно редко, особенно за короткий срок. Передайте ему, чтобы он берег свою возлюбленную. — Это не… — по напряженной тишине было понятно, что Капитано ведет ожесточенную борьбу с самим собой. Непонятно, что за сторона победила, но командир Первого отряда вымученно согласился: — Передам. Спасибо, Оророн. — Пусть он попробует подумать о чем-то хорошем. Знаете, что-то наподобие комплимента. Например, можно подумать, что она — очень добрая, — продолжал расщедриваться на ценные советы Оророн, и даже Василиса, знавшая Капитано меньше месяца, понимала, что мальчишка выбрал для своих рекомендаций не самое подходящее время. — Услышит? — внезапно переспросил его Капитано. — Да, конечно! Связь же двухсторонняя.       Василиса готова была поклясться, что она не слышала более безнадежного «спасибо» в своей жизни. Свернувшись в комочек и обхватив руками колени, она постаралась сжаться до размеров атома и все силы направить на то, чтобы не издать ни единого писка, пока легкие шаги незнакомца удалялись в сторону чащи. «Будь мышью, веди себя как мышь», — мысленно повторяла она, сотрясаясь от еле сдерживаемого смеха.       В первый раз за все время она услышала из уст Первого Предвестника ругательство — к его чести, литературное и, к еще большей чести, единственное. Василиса бы не сдержалась, Василиса бы покрыла на чем свет стоит всю ситуацию, приправив отборной нецензурщиной. В ее голове вертелись только два варианта – невероятно катастрофический и катастрофически невероятный: либо кто-то из ловеласов Первого отряда закрутил роман с какой-нибудь местной мамзелью, последствия чего придется разгребать самому Капитано на пару с комвзвода, либо… Либо один конкретный, но весьма неожиданный для этой роли ловелас закрутил роман с весьма конкретной местной мамзелью, последствия чего, опять же, придется разгребать Капитано. Потенциальная роль комвзвода во втором случае оставалась загадкой, но, принимая во внимание его негласный пост хлопочущей обо всем и вся хозяйки, и его беда не обойдет стороной.       Крио-магесса просидела в скрюченной позе еще долгих пять минут, казавшихся бесконечностью, пока любые звуки, помимо естественного дыхания леса, не затихли. Переваривая услышанное, она отряхнула подол пальто и, придав себе пристойный вид и уверенное выражение лица, двинулась в ту сторону, откуда и пришла.       Кажется, извинения сегодня будут излишними. Разговор, который она застала, явно не предназначался для ее ушей — не хватало еще превратить покаяние в лишний повод для подозрений.       Не успела она пройти и десять метров, как лбом ударилась о чью-то спину. Мысленно прошептав парочку молитв, Василиса обнаружила у себя перед глазами Алексея, на правом плече которого одиноко покачивался маленький желтый листик, еще больше раззадоривший и без того взвинченную крио-магессу. — Вот ты где, — голосом, не предвещавшим ничего хорошего, начал Короленко. — Я могу все объяснить, — Василиса предупреждающе замахала руками в воздухе. — Я-я потеряла свою заколку. Вот, нашла, — она постучала ногтем о хрустальную булавку, скреплявшую воротник ее мехового манто.       Короленко смерил ее взглядом, полным безграничного недоверия. — Проехали. Время возвращаться, Василиса. Там и поговорим.       Крио-магесса послушным болванчиком посеменила вслед за комвзвода, не спуская взгляда с приклеившегося к его плечу листочка. Так бы они и прошли бы до лагеря в гробовой тишине, но черт Василису за язык дернул ее разбавить: — Комвзвода… А вы, случайно, не знаете, не находится ли кто-то из наших товарищей в некоторой связи с коренными жителями Натлана?       Короленко заплелся в собственных ногах и с трудом удержал равновесие. Невозмутимо поправив воротник, он прокашлялся в кулак и, восстановив шаг, обратился к Василисе: — Связи? Какого рода? — М-м-м… Скажем, романтической.       С каждой произнесенной фразой крио-магесса все больше ставила под угрозу благополучие копчика Алексея, и ее расстроенную нервную систему это, признаться, до чертиков забавляло — прослеживалось негативное влияние ее сокомандниц, заедавших стресс исключительно за счет провоцирования его у других. — Не могу быть уверенным, Василиса. Личная жизнь подчиненных не относится к сфере моей ответственности, и хоть контакты подобного рода можно назвать нежелательными, не вижу в них ничего преступного. — Я тоже так думаю, — воодушевилась крио-магесса, удовлетворенная тем, что комвзвода отвлекся от расследования ее ночной прогулки по лесу. — Кто-то очень легкомысленный — из тех, кому все хиханьки да хаханьки.       Лунный свет придавал особенную бледность посеревшему лицу комвзвода. — Василиса, скажи на милость… А откуда у тебя взялись такие предположения?       Настало время побелеть уже Василисе, по спине которой прокатилась волна холодного пота. Если случилось невообразимое — а реакция комвзвода намекала именно на это, — то она уже наговорила себе на государственную измену. Облизнув губы, она решила не уклоняться от ответа, но завернуть тот в красивый фантик: — Услышала мельком. Я толком не разобрала, кто это обсуждал — какой-то парень в капюшоне, я со спины его не опознала, да и не уверена, что это правда. В народе много сплетен. — Действительно много, — ослабляя воротник, согласился Алексей. — Не забивай себе голову. — Не буду, — с подрагивающей улыбкой пообещала Василиса. — Чем-чем, а чьими-то любовными похождениями — точно не буду. — Любовными похождениями? — хищно повторил мелодичный голос откуда-то из-за спины.       Василиса шарахнулась от комвзода, как от чумного, и чуть не свалилась в траву — Алексей успел сориентироваться и молниеносно развернулся лицом к подкравшемуся к ним чудовищу. — Вашими любовными похождениями? — с дружелюбным оскалом повторила Катюша, вертевшаяся на месте со скоростью заводной юлы. — Рассказывайте давайте! Неожиданный поворот событий, очень неожиданный, я о таком даже подумать не могла, — Катя стала изображать, как перелистывает в воздухе многостраничный блокнот — никто бы не удивился, если б такая книга любовных перипетий за авторством Екатерины существовала бы на самом деле. Пританцовывая, она кругом обошла комвзвода, легонько процарапав ему плечи и наконец смахнув несчастный листик. Приблизившись к Василисе, Катюшенька стиснула в ее объятиях так, что кости затрещали. — Катя, прошу, — задыхаясь, взмолилась Василиса, шевеля в воздухе ногами, как маленькая букашка, пойманная в паучьи сети. Катя, хоть и выше ее всего на голову, отличалась богатырской силой, особенно если по примеру инадзумской мультипликации заряжалась радиационной силой любви. — Катерина, — строгим голосом одернул ее Алексей, и электро-маг выпустила Василису из своих лап. — Какими судьбами? — Андрей распределил, — Катюша ощерилась, явив общественности ослепительные тридцать два зуба. — Лешка, мы с тобой вместе — вдвоем! Васенька, ты уж прости, приставать, обещаю, не буду! Не в моих правилах уводить парня у подруги — это не по кодексу! — Катерина, — комвзвода терялся в выборе того, что следовало оспорить первым, но остановился на самом существенном варианте. — Во-первых, у нас с Василисой исключительно деловые отношения… — Не оправдывайся, милый! Как ты ловко ее из-под носа у Васьки увел… — Катерина! Во-вторых, деление должно было происходить на четыре группы, Андрей… — Алексей осекся, осознав, что инструкции замкомвзвода получил за его опозданием уже непосредственно от командира, и его право голоса на сегодняшнюю ночь закончилось. — Несуразица какая-то. В-третьих, куда нас распределили? — Правильно вопросы ставишь, комвзвода, — хихикнула Катя. — Распределили восемь по двое, выступаем с двадцатиминутным интервалом, мы с тобой парой в сторону какого-то там Титипаки — или Типакити, такие скучные вещи у меня в голове не задерживаются. Василиса, а тебе наказано отдыхать. Не послушаешь — нос откушу, — несмотря на заводной смех, угроза звучала более, чем реально, и Василиса на всякий случай отодвинулась в сторонку. — Тогда я, пожалуй, откланяюсь, — Василиса предприняла попытку стратегического отступления, невзирая на умоляющий взгляд комвзвода. Своя рубашка к телу ближе, а еще одну девятибалльную нервную встряску ее психика точно не выдержит. — Пока-пока, солнышко, — Катя помахала ей рукой, припрыгивая на одной ножке. Последнее, что увидела Василиса — как электро-магесса обхватила Алексея под руку и прильнула головой к его плечу, от чего комвзвода обернулся каменной статуей.       Василиса четко понимала: своими ужимками Катя его точно расколет. Вода камень точит, а огненная вода Катюша сточит даже граненные алмазы.