чуть-чуть правдивые сплетни

      Птицы просыпаются с расцветом рассвета, любовь просыпается с приходом весны, лейтенант Фобуа просыпается с соседским визгом в подушку. Скудность наполнения ее пухо-перьевого содержания позволяла Надьен — в простонародье Надьке Фобуа — проследить, где высокоподвижное контральто перетекает в меццо-сопрано, перескакивая с одного колоратурного пассажа на другой. Простыми словами, она прекрасно слышала, как Катюшино грудное «а-а-а» переходило в самое настоящее «а-а-а-а-а!», способное передробить самые стойкие барабанные перепонки. — Моя дорогая, да заткнись ты уже, прошу, — взвыла на старофонтейнском Надежда, поворачиваясь на бок и прихлобучивая себя сверху одеялом. Катерина, разобравшая в ее негодующем лепете лишь обожаемое «машери», поспешно оторвалась от своих постельных пыток и зафиксировала факт пробуждения своей сожительницы бодрым «добрым утречком». — Да-да, Катюша, добрейшим, добрейшим, — Надя сглотнула зевок и попыталась бедром прорыть в каркасе кровати подземный ход, по которому она могла бы слиться с надвигавшегося на нее разговора — фиаско, капут. Была бы тут канализация — слилась бы даже туда, заранее обернувшись пальмовыми листьями — так нет, справляйте нужду в кустах, в сплошном чертополохе. Весьма эгалитарно, однако ж аморально и даже как-то некрасиво. — Надя, ты не представляешь… — весь Первый отряд единогласно признал Катюшин зачин абсолютным эквивалентом «жили-были», только с оттенком родового проклятия. Если от сказок в детстве хотелось спать, то в случае с Катериной сон допускался только вечный, и то не факт — Надежда в душе предполагала, что даже мертвые поднимутся от Катиных окрыляющих речей, и пора бы уже переквалифицировать Электро-магессу в некроманты высочайших классов. — Мгм-м? — мудро изрекла Надя, прикрывая глаза и кутаясь в одеяло, как в кокон. Дай Семеро, вылупится бабочкой и даже не ночной. — Вчера произошло чудо. Вот представь, пока мы спали — произошло самое настоящее чудо, а мы и не заметили, — благоговейно полупропела ее соседка, шурша пододеяльником.       Разлепляя веки приподнятыми бровями, Надежда пробормотала очередную вариацию на тему междометий. — И я так рада, что смогла в этом поучаствовать! Представь, я вчера намекнула нашему командиру, что кое-кто неровно к нему дышит!       Надя зажмурилась с силой, вбивая в голову глазные яблоки и полученную информацию.       Так-так. — И-и кто же? — страсть как хотелось знать, чей лоб подсветился красной точкой в прицеле снайперской винтовки первоотрядческого Купидона. — Настёна? — Ну ты, блин, даешь, Надя, — фыркнула Катя, поднимаясь с кровати рывком, как марионетка, резко дернутая за ниточки. — Настена по Антону вздыхает, Любава — тоже, а вот Антон… Ну разве что по своему отражению. А ты думаешь, что он все время надутый, пыхтит, как ёж после пробежки. Не хватает милому зеркал в натлановских полях, чай, сахарный растает наш.       Катя одаривала подавляющее большинство однополчан своей большой, подавляющей любовью, но в списке исключений красной пунктирной строчкой значились нарциссы и предатели — в серьезном смысле слова.       Надюша, конечно, низкой самооценкой не отличалась, но и топорным чванством не прославилась, а посему при заселении в одну палатку была зачислена в полк «почти лучших подруг» — до дуо Лизабет и Натали ей было далеко, но неутешительную серебряную медальку на шею все же могла повесить — и затянуть потуже, от переизбытка радости.       Надюша, конечно, предпочла бы жить со своей старой напарницей Мариной — две оперативницы Фатуи года год с лишком отбатрачили в окраинах Кур-де-Фонтейна и уже стерпелись с существованием друг друга до такой степени, что обменялись взаимным обещанием взять друг друга либо в свидетельницы, либо в жены — как карта ляжет. Но Марину подселили к немногословной Василисе, а вечера она все чаще коротала в компании двух своих ухажеров — так что, похоже, судьбой Наде уготовлено ловить двумя руками свадебный букет, а не кидать его во взбудораженную толпу. — Пиро Архонт, — внезапно прошептали лейтенанту Фобуа в ухо, и от неожиданности та грациозно свалилась с кровати, утянув за собой наволочку. — Конфетная моя, sale merde, ну что ж такое-то, — пожаловалась Надя, ловко переведя свое падение в ранееутреннюю зарядку в формате отжиманий. Катерина восседала на оккупированной кушетке, аки императрица — не хватало скипетра и державы для полного портрета. — Говорю, намекнула нашему командиру, что Пиро Архонт в нем заинтересована… не только в соперническом ключе.       Надя задержалась в планке на добрую минуту, и так и сяк прикидывая смысл услышанного. Смысл пригвоздили к тейватской земле пятикратной силой тяжести, и прикидываться он совсем не хотел. — Mon amie, что ты имеешь в виду? — выдохнула Крио-оперативница, переворачиваясь на спину и звездочкой растягиваясь на полу. — Это в каком таком вестнике это написано? — На лбу у нее это написано, Надюш. — Ясно-ясно, лапуля, — закивала Фобуа, уставившись в натянутый треугольник палаточного потолка, как начинающая гадалка — в разложенный крест таро — без особой пользы, но зато с каким умным видом. — Ничего тебе не ясно, Надюш. Такое кино показывают, а у меня — трагедия, — Катя со вздохом, достойным примы театра Эпиклез, рухнула на соседское спальное место, картинно прикрывая глаза рукавами-колокольчиками. — Комвзвода меня отправил с Андреем в какое-то секретное подвальное место. Я бы и из-под земли его достала, но от нашего зама не улизнешь. Даже в кусты не отпросишься, — и Катерина, как яичница на сковородке, зашипела мягкими, но меткими ругательствами.       Надя подняла на нее взгляд — пришлось даже чуть привстать, чтобы разглядеть сетовавшую мордашку сослуживицы во всей красе. — А Алексей тут причем? — Надя пользовалась привилегией бывшей одногруппницы и всячески игнорировала любые обращения к их командиру взвода, за исключением поименного. Кроме нее и Лешки из их академки в Первый отряд попали Марина с Андреем — правда, последний только с третьего раза. В памяти лампочкой засветилась выгравированная внутри черепной коробки сцена: она, будучи еще пигалицей-первокурсницей, совершила роковую ошибку и села на третьей, вечно пустовавшей парте, у окна, чтобы во время не самых интересных лекций любоваться вечнозимним пейзажем. Причина, по которой свято место пустовало, выяснилась вместе с появлением в проеме вначале живота, а потом всех менее значимых частей Андрея Бельского. С зычным «А ну-ка потеснись, подруга» он помог Наде обнаружить в себе сверхспособность скукоживаться до толщины тетрадного листа. Зажатой между молотом теснящего ее одногруппника и наковальней заиндевевшего окна Наде не оставалось ничего другого, как терпеть до конца пар или и вовсе перелезать в туалет окольными путями, переступая через студентов, сидящих позади. Возможно, именно Андрей поспособствовал развитию в ней гимнастических способностей, которые проложили ей дорогу в оперативники Фатуи. — Ну, наш комвзвода мне очень подсобил, — Катерина замялась на секунду, отводя взгляд куда подальше, и с силой почесала голову у основания волос, словно пытаясь содрать с себя скальп. — Кажется, я его все-таки сильно подставила, а ведь обещала совсем обратное. В первый раз он на меня так сильно ругался — а ведь даже когда я всей мужской части женскую форму заказала за казенные деньги, такого не было… И когда я по ошибке отослала приглашение на секретное собрание дипломатам из Сумеру вместо Третьего отряда — слава богу, оно хоть зашифровано было. И еще когда, помнишь, я вместо черно-белых листовок для кадетов распечатала розовые — ладно, это было специально, но все равно! Надь, а вдруг он меня возненавидел? — Алексей? Ругался? Возненавидел? — повторила несочетающийся между собой набор слов Надежда, элегантно вскидывая одну бровь — отточенным движением, чтобы мимика выглядела естественно и не искажала черты лица. — Да скорее мы останемся в Натлане новыми поселенцами и образуем Снежнайскую республику, чем Леша кого-то возненавидит, Катрин. По безобидности он на втором месте после детеныша пухленя. — Нет, послушай, — и Катерина пустилась в долгие «а он то», перемежающиеся с «а я вот это», с редкими вкраплениями «а-а вот наш командир — вот то!», и с каждой новой репликой, которые Электро-магесса запомнила воистину стенографически, Наде плохело все больше и больше. Крио-оперативницу начала бить сильная дрожь — то ли от нервного расстройства, то ли от неудержимого хохота. — Ну ты даешь, дорогуша, — Надя смахнула с ресниц слезинку и несколько раз проморгалась. — Храни Архонты твою беззаветную задницу.       Катя проскулила что-то нечленораздельное. — Правильно я тебя поняла: в этом цирке ты дуэтом выступала с нашем Алексеем? С тем, который даже в конспектах, к которым преподаватели в жизнь не притронулись бы, держал отступ ровно в два пальца и все писал печатными буквами? — Ага, — подтвердила Катюша, хлопая огромными, подобно учиненной ею же шумихе, глазами. — Они нам потом, кстати, очень пригодились. — Да-да, — отмахнулась от нее Надя, приглаживая коротко стриженные волосы на затылке. — С тем, который единственный из всего потока запомнил всех почетных выпускников, вплоть до их четвертого колена? — Ага… — С тем, у которого даже нижнее белье для каждого дня недели по цветам разложено? — Аг… Погоди, что? — глаза Кати округлились, заняв чуть ли не треть ее очаровательного личика. — Забудь, ириска моя, — Надя с силой потерла виски. — Мы на последнем курсе хотели его разыграть — день сурка устроить, даже подстроили так, чтобы введение в этику вел профессор Фурчиков — помнишь, тот, который все свои лекции по два раза читает? Так этот болван увидел в стирке бордовые боксеры и все сразу понял, детектив чёртов. Ненавижу мужские бордовые боксеры, — подвела итог Надежда, недовольно помотав головой. Катюша восхищенно ахнула, прикрыв рот ладонью. — Прямо-таки бордовые? Надя прикусила нижнюю губу. — М-м… Не помню уже, Катюша. Ты лучше мне скажи: а что после такого представления ты пропускаешь, кроме ссылки на каторгу? — От каторги меня, слава богу, отмазали, — вздохнула Катя, тюфяком сползая по изголовью кровати. — Надо будет что-нибудь сделать в благодарность… Но самое-то главное я упускаю! Самый смак, самый сок — вот прям перед моими руками, а не ухватишься!       Нахмурившись, Надя понаблюдала за тем, как Катя, всплеснув руками, с хлопком накрыла себе лицо подушкой и издала в нее мычащий клич боевой коровы. — Так-так, зефиринка моя, не расстраивайся, — Крио-оперативница игриво подмигнула соседке. — Скажи мне, что ты сегодня планировала такого увидеть, и я схожу и погляжу за тебя. — А работа? — Катя приподнялась на предплечьях и повернула к соседке сияющее надеждой лицо. — Подождет, — Фобуа махнула рукой в сторону стопки пергаментов, примостившейся между ее кожаным саквояжем и башней из романтической литературы. — Я большую часть вчера до ночи сидела переводила, а то, что осталось, могу дотянуть и до завтра. Иначе, чую, умрешь ты от страданий, бедняжка. — Надюша, — Катя ураганом метнулась с кровати, заключая соседку в теплые объятия. На долю секунды между бровями пробежали морщинки, но Надя быстро разгладила их нежной улыбкой и легонько похлопала Катю по спине. Та, тараторя, пересказала ей содержание своей миссии под грифом «строго секретно», и Надежда лишь кивала в ответ, внимательно впитывая каждое ненароком брошенное слово. — Так-так, — Надя несколько раз постучала пальцем о костяшки — специальный метод запоминания, которому ее научили на парах по специализации. Можешь не волноваться — приду вечером и все-все тебе расскажу.       Катя с облегчением выдохнула, но не успела ее грудная клетка вновь набраться воздуха свободы — как лицо Электро-магессы исказила гримаса ужаса.       Надя от удивления чуть отпрянула. — Дура, — прошептала Катерина, складывая ладони треугольником о переносицу. — Дура.       Надя оторопела, не понимания, в какой момент их дружеского разговора она успела заслужить этот нелестный титул. — Я обещала Алексею никому, кроме Наташи с Лизой, не разбалтывать. Я снова облажалась, да? — Катя подняла на нее умоляюще-виноватый взгляд, будто Крио-оперативница в ту самую минуту решала, будет ли младший лейтенант Спасская веками скитаться по пустыням Бездны или все же останется светлым огоньком, блуждающим по артериям земли. — Считай, этого разговора и не было, солнышко, — заверила ее Надежда, повязывая на шею лазурный платок. — Да и не думаю, что после всего, что ты натворила, Алексей накажет тебя за небольшую… несдержанность. — Думаешь? Все-таки ему ничего не стоит порекомендовать меня в Шестой отряд, и куковать мне там до скончания веков. А мне с вами хочется, — нижняя губа у Кати начала слегка подрагивать, и Надя, спохватившись, точным движением профессионального волейболиста закинула Электро-магессе в руки валявшийся на сваленной куче бумаг энергетический батончик. — Воистину любовь слепа, моя подруга; что одному — ничто, другому — сердца мука, — многозначительно пожав плечами, пропела на прощание Надежда на тягучем лиффском диалекте. — Никуда он тебя не отправит, не волнуйся — и беги собираться, а то Андрей к нам в палатку завалится — потом всю ночь будем обратно ее собирать по кусочкам.       Оставив приободрившуюся Екатерину торопливо запрыгивать в капроновые колготки, Надежда застегнула за собой палатку, и улыбка сползла с ее лица, как с ящерицы — старая кожа. Бегло осмотрев окрестности, она зашагала в сторону полюбившегося ей местечка — небольшого скалистого выступа за лесной опушкой, так кстати укрываемого пышными кронами пепельных аратику. Он как нельзя лучше подходил для уединения от непрошенных разговоров и чужих глаз — сама Надя обнаружила его, едва не вывихнув лодыжку от неудачного падения с высоты, вдвое превышающей ее собственный рост. Только спецподготовка да молниеносная реакция спасли ее от выбывания из строя, но подобный риск в конечном счете оправдался — тихая, продуваемая ветром полоска земли, с которой открывался вид на огни Стадиона, стала ее личным убежищем.       Надя затянулась сигаретой, впитывая легкими табачный дым и позволяя ему задержаться внутри до легкой, подступающей к горлу тошноты. Пальцем она щелкнула по колесику зажигалки, наполненной флогистоном — безделица, сувенир, которого хватит на десяток перекуров от силы — но все сгодится, когда дома забыл спички и не держишь в близких друзьях большую часть отряда.       Вся болтовня про веру, надежду и любовь были ей абсолютно чужды — из святой троицы с ней по достижению третьего десятка осталось только имя — да и то выбранное невпопад, наугад выуженной строчкой из медицинской карточки. Пока мать отходила от тяжелых схваток и спинальной анестезии, отец тогда-еще-не-Нади распорядился достать случайную медкнижку и оттуда и позаимствовать набор символов для заполнения первой графы в свидетельстве о рождении.       Крио-оперативница постукиванием ноготка стряхнула в натлановскую зелень пепел.       Отродясь ей ничего не принадлежало — ни имя, ни место — города, где объявилась ее жизнь, уже давно нет на карте: его сожрала Тихозаводная агломерация, черной дырой всасывавшая в себя близлежащие деревни и поселки. Фамилию папа́ она подзабыла в тот же самый час, когда в столичной регистратуре украла новую у студента по обмену, поменяв пару букв местами. Тогда ей подумалось, что это будет хорошим знаком — забрать что-то у состоятельного человека и присвоить себе не только его имущество, но и его удачу.       Так бы Надя и побиралась по сусекам, пока не решила забрать что-то у очень состоятельного, но очень неподходящего человека. Всех богатеев она делила на две категории: прижимистых скупердяев и наивных нуворишей. Красть можно было и у тех, и других — но ни в коем разе у тех, кто к выбранным сословиям не относился.       Например, красть нельзя было у Панталоне.       Первое, что сказал Делец, когда его агенты притащили к нему поколоченную тринадцатилетнюю девчонку: «Хорошая работа».       Чехардой из побоев, наград, побоев, наглядных демонстраций и, наконец, побоев, Надя уяснила, что работа должна быть не просто хорошей — она должна быть безупречной. Девятый из Одиннадцати никогда не марался рукоприкладством — с Капитано они удивительным образом разделяли общую черту в манере руководства, дозволяя своим подчиненным определенную степень свободы. В чем эта свобода выражалась — это уже детали, сущие мелочи.       Важно было другое: именно Делец проспонсировал ее обучение по специалитету, ее подростковое существование и ее будущее трудоустройство. На бумаге никаких связей с Девятым отрядом Надя не имела и всю свою оперативную деятельность вела под флагштоком с тремя гвоздями, но бумага, как известно, врала и не краснела. С тех пор, как Фобуа пошла по кривой дорожке, ей так и не удалось с нее свернуть — только теперь ее вели по ней под руку, жестко надавливая на костлявые запястья.       На каждый товар найдется свой купец. На каждый честный взвод найдется одна крыса — если бы командир Первого отряда знал вторую половину поговорки, то за его горизонтом могло бы маячить гораздо более светлое будущее. Надя все равно порой беспокоилась — несмотря на безукоризненное личное дело (разумеется, заблаговременно почищенное) и долгие годы знакомства с нынешними старожилами, внешние факторы могли пошатнуть ее прикрытие и выдрать с корнем, как больной зуб.       Когда в Натлан с ними собралась какая-то зашуганная ботаничка, Надя почувствовала, как под кожей прокатилось по натянутым мышцам нехорошее предчувствие. Полюбившаяся ее старой напарнице Василиса, по ее собственным словам, была хорошей, но чересчур уж замкнутой девушкой — «которую мне, впрочем, удалось разговорить!» — добавляло ходячее дружелюбие в облике Марины.       От Василисы пахло чужаком, и Надя знала, что от нее — тоже. Где-то внутри, под шкурой, от тебя несет клейким дурманом, который чуешь только ты сам — и тебе подобные. Несмотря на то, что часы спокойствия пришлось променять на ежедневные завывания Кати по поводу и без, Надя считала это крайне выгодной сделкой. Одной Царице известно, как бы повернулось дело, если бы кукушонка и змею заперли в одной клетке.       Тлеющий фильтр обжег Наде пальцы и та, чертыхнувшись, бросила бычок в землю, потушив его тремя агрессивными притаптываниями, и вновь потянулась за зажигалкой.       Первый отряд обвешивал себя ценностями, как сумерские мастерицы танца живота — всегда эта звенящая честность, доблесть, долг и прочая бряцающая чепуха. Вместо того, чтобы продать их, да подороже, они прижимали их поближе к сердцу, как будто выносили последнее из сгоревшего дочерна дома — Надю выворачивало дважды — от глупости и от зависти. Наивнее, чем ребенок, ярче, чем рассветное солнце, честнее, чем лазутчик после десятого раунда пыток. Навечно влюбленная в жизнь болтушка Катя, навечно прощающий всех Алексей, навечно оптимистичный Вася, навечно преданный своему командиру Виктор и даже более рассудительные и рациональные Наташа с Лизой — всех их она поставит дома списком в рамочку и расскажет гостям, что оказалась расчетливее и умнее всех их вместе взятых, умолчав о том, что презирает себя куда больше каждого из них по отдельности.       И что, что судьба Первого отряда зиждется на трех столпах — чести, доблести и долге? У нее тоже есть свои на замену — деньги, мора и бабло, и они тоже звенели в ее карманах — весьма приятно уху. Ее бронежилет, надежда и опора.       Бред.       Надя, затоптала выброшенные окурки, втирая их каблуком в рыхлую почву. Из того, что сказала Катерина, вытекала ее следующая цель и источник заработка — низины в районе Серных жил или чуть западнее, чуть не доходя до Холма Уитцтли. Именно в этих двух местах была зафиксирована активность Бездны, — Катя умудрилась разобрать записи командира в разгар премьеры своего представления. Надя в моменте поймала себя на мысли — из ее соседки вышел бы хороший разведчик, если бы не душа нараспашку и язык без костей.       Фобуа прикрыла глаза, которые слегка щипало от тяжелого табачного дыма, и помассировала виски. Катя пообещала, что она обязательно встретит не только Первого из Одиннадцати, но и Пиро Архонта — лишняя пара глаз — но на чем базировалось это предсказание, Надежда так и не поняла.       «Просто знаю», — улыбнулась Катерина, и если ее пророчество воплотится в реальность, Надя была готова даже отстегнуть несколько золотых за то, чтобы лучшая ворожея Первого отряда прочитала ее судьбу.       Север Натлана встретил ее высохшей травой и маловодными озерцами, лужицами разлитыми по камням. Надежда озиралась по сторонам — в начале в поиске свидетелей, а потом уже и удивляясь пейзажу — будто вырубленные огромным тесаком, скалы возвышались огромными кубами, с которых заостренными шипами стекал застывший флогистон — казалось, время остановилось, и когда стрелка часов вновь побежит по циферблату, горы рухнут на землю обломками метеоритов. По гладким, отвесным стенам было сложно спускаться, но макушку припекало так, что за тенек Надежда готова была расплатиться жизнью — но не больше. Кое-как оказавшись на медианном уровне, Крио-оперативница лицом к лицу столкнулась с взревевшим от испуга тепетлизавром, и, избегая близкого знакомства со всеми его родственниками, поспешно шмыгнула за флогистоновый блок, зацепившись краем брюк за торчавшее из-под земли лезвие кристалла.       Надя с чувством выругалась, когда по внешней стороне бедра стежками поползла кровь. Увы, командир Первого отряда не дефилировал на самой вершине натлановских долин, чтобы ей удобнее было за ним проследить, а необъятные просторы из камней, перемежавшихся флогистоновыми капканами, не внушали ей ни толики воодушевления.       Примостившись спиной к относительно безопасному мегалиту, Надя сложила ладони лодочкой и шумно выдохнула в них, и согревшийся внутри нее воздух защекотал в носу. Где-то под подошвами грохотали проползавшие под поверхностью заврианы, стекавшиеся куда-то позади нее, как армия муравьев, несущая добычу своей королеве.       Сдвинув брови к переносице, Надя прислушалась к тектоническим толчкам, насчитав как минимум четырех взрослых особей и двух детенышей — и ее озарило. Как и любые другие животные, тепетлизавры бежали от опасности — а что для натлановской живности могло представлять бóльшую опасность, чем недавно открывшиеся врата Бездны? Даже если угроза миновала, токсичные для разума выбросы работали по тактике выжженной земли, делая область вокруг себя неблагоприятной для существования по крайней мере на неделю.       Надя, сцепив руки в замок перед собой, порастягивала мышцы предплечий. Хотелось бы так же вгрызаться в камень и невидимой стрелой карабкаться вниз, но ее силы были ограничены потенциалом человеческого тела. Помолившись Царице, Крио-оперативница приглядела удобоваримое место для спуска и пару раз послав все куда подальше, осторожно спрыгнула из своего укрытия.       Приземление вышло донельзя удачным — с блеском исполнив рондат, Надя беззвучно соскользнула на уровень ниже, и колени лишь чуть-чуть содрогнулись от боли. Скалы образовывали удобную выемку, скрытую с двух сторон двухсотметровыми каменными колоннами, да и само пространство было завалено крупными булыжниками, что играло Надежде только на руку. Украдкой высунувшись наружу, чтобы несильно светить лицом, она заметила два бросавшихся в глаза объекта — Первого Предвестника и огромную дыру в земле, кимберлитовой трубкой уходившей вглубь. Само по себе это обстоятельство не давало никаких поводов для подозрений, поэтому Надя навострила уши в надежде на что-то попикантнее.       Екатерине впору было начать свой прорицательный бизнес, потому что в течение десяти тягостных минут в поле зрения замаячила чья-то рыжая шевелюра. Лицо Надежды можно было сфотографировать и вклеить в словарь под словом «удивление» для наглядного толкования. То ли ей повезло, то ли произнесенная молитва оказалась чересчур эффективной, и по возвращению домой нужно обязательно заглянуть в храм и поставить свечку — за здравие Царицы и свой упокой.       Капитано повернулся еще до того, как Пиро Архонт приблизилась к нему на расстояние дуэльного выстрела — скорость реакции, достойная первого места. Надя усиленно вслушалась — и не разобрала ни слова. Может, утренние вопли Кати прошли не так уж и бесследно для ее перепонок? Сердце билось как в день получения первой зарплаты, но Фобуа переборола страх и, срастаясь со скалистой стеной спиной, слегка вытянула шею.       «Да они вообще там разговаривают?», — хотелось завопить Крио-оперативнице, которая не могла прочитать ничего по губам из-за неудачной диспозиции: Капитано она видела в три четверти, но маска сводила результативность ее наблюдений к нулю; Мавуика же, как чувствуя, оставила ей лишь возможность наслаждаться видом того, как алые пряди спадают, спускаясь ниже пояса. Либо эти двое освоили секретную технику чревовещания, либо общаются мысленно, и от фантастичности обеих вариантов Надя буквально схватилась за голову, ногтями выводя по волосам длинные полосы.       Поклявшись сделать Храму Крио Архонта богатое пожертвование, Надежда приготовилась к исполнению спецтехники, которая позволяла оперативникам Фатуи мгновенно переместиться на несколько метров вперед — место ее передислокации как раз соответствовало огромной флогистоновой глыбе. Ход был рискованный — мало того, что Предвестник мог уловить след знакомой элементальной энергии, так и ее новое укрытие всем видом кричало «загляни за меня!». Но, как известно, кто не рискует — тот не набивает карманы морой, так что Надя, выдохнув и зажмурившись, через секунду оказалась от пары Архонт-Предвестник на расстоянии двадцати шагов. — Все в порядке? — уточнил женский голос, и Надю охватило трупное окоченение — только так можно было справиться с поднявшейся волной тремора. Если ее сейчас обнаружат — она понятия не имела, что делают с предателями в Первом отряде, потому что ни одного из них до сих пор не встречала. Надежда дышала через едва приоткрытые губы — так медленно, что грудная клетка почти не двигалась, — и не слышала ничего, кроме бьющегося сиреной по перепонкам сердечного ритма. В крайнем случае можно будет притвориться сумасбродным фанатиком — благо, таких в их взводе было достаточно — и отхватить наказание помягче.       Капитано ничего не ответил, и через несколько десятков секунд к Наде вернулась способность двигаться. — Разговорами ничего не решить, Мавуика. Ты должна признать, что ситуация только ухудшается и твое нежелание воспользоваться Сердцем Бога — непозволительный эгоизм, — Надя поежилась, как будто холодный тон отчитывал за проступок её саму. — Не знала, что у Предвестников Фатуи слова настолько расходятся с мыслями, — съязвила Пиро Архонт, получив в ответ неодобрительное «хм». — Я придерживаюсь принципа открыто говорить то, что думаю.       Мавуика выдержала небольшую паузу и шумно выдохнула. — Что значит «не всегда»? Один случай — не повод делать такие выводы, — несмотря на категоричные интонации, голос Архонта споткнулся посередине фразы, выдавая пошатнувшуюся уверенность.       «Погодите… Что значит «не всегда»?» — согласилась с Мавуикой Надежда, непонимающе вскидывая бровь. Первый из Одиннадцати не сказал ни слова, и гипотеза о том, что он общался с лидером Натлана ультразвуковым шепотом, вызывала, мягко говоря, большие сомнения. Надю так и подначивало хотя бы на миллиметр высунуть свой нос, но ее спина крепко-накрепко приковалась к флогистоновому кристаллу и отрывать ее оттуда было бы нарушением всяческих правил безопасности и базовых соображений инстинкта самосохранения. — Как бы то ни было, Капитано, я должна поблагодарить твоих солдат за помощь — и предупредить тебя еще раз: жители Натлана самостоятельно выбирают свою судьбу… Да прекратишь же ты когда-нибудь? — Мавуика резко осеклась, и Надя даже затылком почувствовала, как Пиро Архонт спрятала лицо в ладонях.       Выдержав минуту молчания, Первый из Одиннадцати приглушенно прокашлялся. — Поэтому в самом начале разговора я предупредил тебя, что лучше перенести его на следующую неделю. Я с уважением отношусь к твоей позиции относительно артерий земли, но не разделяю твое мнение, Архонт. — «Лучше перенести его на следующую неделю, потому что в ближайшее время все равно ничего не изменится», — передразнила его Мавуика, цокнув языком. — Именно поэтому я не говорю все, что думаю, Архонт. Совет на будущее.       Архонт Натлана готова была вспыхнуть в три сотни раз ярче сувенирной зажигалки.       Надя уже не выдерживала. Она как будто бы пришла на середину фильма, и всю завязку сценария изложили до ее опоздания — реплики этой двоицы казались выдернутыми из контекста, и оттого только сильнее хотелось подглядеть за их колким обменом любезности — будто визуальное сопровождение придаст происходящему больший смысл. Надя держалась на последних ниточках самоконтроля. — Не тебе решать, — Мавуика прервалась и возмущенно втянула воздух через нос. — …Капитано. — Признаю, это было чересчур. Мои извинения, Архонт. «Да что за ссора двух голубков, что понимают друг друга с полуслова?» — взвыла Надя, окончательно потеряв сюжетную линию. Она ставит свою жизнь под угрозу ради рваного пересказа мелодрамы? Откуда она возьмет клятвопреступное коллаборирование с вражеской стороной или, на худой конец, вступление в сговор, если все, что она улавливает — взаимные подколы? За сжатое изложение двусторонних препирательств ей не заплатят, даже если одной из сторон будет Первый Предвестник. — У тебя — свои методы, у меня — свои. На этом стоит остановиться, — подвел черту Капитано, и его мантия зашуршала — очевидно, от какого-то движения рук, которое Надя не могла себе представить. — Лучше… Это покажется странной и неожиданной просьбой, но я попрошу не воспринимать ее превратно.       Лишенной зрительной репрезентации Наде оставалось довольствоваться выдержанной, настоявшейся тишиной, длившейся по крайней мере с полминуты. — В рамках дипломатической миссии… — Капитано прервался и, судя по характерным звукам, слегка повел плечами. — Да, Мавуика, я помню, что я говорил про дипломатическую миссию — в рамках дипломатических взаимоотношений… — Это не злопамятство, а деловой этикет. Напоминаю партнерам по проекту о возложенных на них обязательствах. — …Да. В рамках дипломатических взаимоотношений, — Капитано взял небольшой перерыв, чтобы собраться с мыслями, и это стало его роковой ошибкой. — Почему мне должно быть жарко? — переспросила неозвученный вопрос Мавуика и с ассорти из отторжения, замешательства и заинтригованности в голосе добавила: — Магазины с женской одеждой? — Забудь. — Нет, я… — Прошу тебя, — Надя впервые в жизни слышала такую фразу от одного из Предвестников — вдобавок и с намеком на близящееся харакири.       Еще немного несуразных и не состыковывающихся между собой реплик — и она действительно поверит в то, что Архонт Натлана и командир Первого отряда каким-то образом читают мысли друг друга. Злопамятство? Жарко? И какие, к чертям собачьим, магазины с женской одеждой?       Надя едва сдержалась, чтобы не хлопнуть себя по лбу, когда где-то между полушариями пролетел Катин лепет про «одно исподнее» и «закрытые костюмы». Сразу два открытия посетили ее голову: Архонт и Предвестник действительно читают мысли друг друга, а последний вдобавок либо настолько идиот, либо настолько заботлив, что решил прислушаться к Катюшиным причитаниям.       Пресвятая Царица, она искала намек, сплетню, мимолетное отступление от кодекса — а нашла алмаз, который можно огранить на вкус заказчика. В груди разлилось приятное спокойствие, и Надя, превратившись в одно большое ухо, не сдержалась и вполоборота повернула голову, чтобы краешком глаза запечатлеть будущее падение империи.       Капитано, прикрыв нижнюю часть маски рукой, на ее счастье, полностью отвернулся и от нее, и от Пиро Архонта, занимаясь ментальным самоубийством, а сама владычица Натлана все так же демонстрировала ей лишь точеную спину. — Только на следующей неделе. Я готов обсудить все необходимые вопросы на следующей неделе, но до этого, Мавуика — в твоем праве действовать по своему усмотрению, в моем праве — делать то же самое. Я никогда не скрывал своих намерений и продолжаю находить подобный выжидательный подход неуместным. Я не понимаю, как что-либо в твоей спаль… — Капитано оборвал себя на полуслове, и Надя готова была расписаться под словами каждого, кто скажет, что маску Первый Предвестник носит в первую очередь для того, чтобы скрывать за ней гамму эмоций, которую лишь полунамеком выдал едва дрогнувший голос. — Забудь. Прошу. Кошмар. Позор. Катастрофа.       Каждым словом Пиро Архонт с усердием вбивала один за другим гвозди в гроб, в котором Первый отряд увезет своего командира — но стоило отдать ей должное: ее слова в этот момент в точности соответствовали ее мыслям.       Хоть Надя и не видела всю картину полностью, она под присягой доказывала бы, что Мавуика залилась краской до кончиков ушей. Не под присягой она бы украдкой добавила, что второе назначение маски Первого из Одиннадцати — не допускать демонстрации аналогичных казусов.       Пиро Архонт приобняла себя руками и, переступив с ноги на ногу, — не с первой попытки, но все-таки прояснила ситуацию: — Ты хочешь уменьшить количество жертв ценой другой жертвы — у меня в спальне доказательство того, что души из Царства ночи и воспоминания, хранящиеся в артериях земли — не разменная монета. Если бы я могла пойти по пути меньшего сопротивления, я бы давно сделала свой выбор, Капитано.       Мавуика замолчала, но все-таки добавила: — Я бы ни в коем случае не предложила ничего… подобного. — Я даже и не думал.       Пиро Архонт покосилась на Предвестника. — Считаю такой метод решения конфликтов крайне неэффективным и аморальным…       Капитано кивнул своей визави в знак немого согласия. — …опускаться до такого… — Я понимаю. — Даже если бы у меня ни осталось никаких сил, и последним способом… — Я понимаю, — с нажимом повторил Капитано.       Мавуика, облизнув губы, слегка отступила назад. — Я рада, что мы разрешили это недоразумение.       Капитано снова кивнул ей в ответ, и по реакции Пиро Архонта Надя поняла, что его голову на текущий момент занял абсолютнейший мыслительный вакуум. — Мне нужно разобраться со снабжением — Народу Родников требуется полное переоснащение после вчерашнего столкновения. Я оставлю за вами ранее оговоренные территории, — подытожила Мавуика, переходя на деловой тон, словно до этого они не пережили два вызывающих истерические судороги эпизода. — До следующей недели.       Капитано отреагировал лишь легким наклоном головы — судя по всему, с этого самого момента приняв вечный обет молчания.       Надя догадывалась, что назвать только что закончившийся диалог «удачным» сможет только она — его вольный слушатель, в то время как его непосредственные участники покидали площадку дискуссии если не с психологической травмой, то, как минимум, с пищей для будущих ночных кошмаров.       Дорога обратно не вызвала никаких происшествий — довольная своим уловом, Надя подумала, что еще не раз Катерина насладится вымученным «ты была права» от своих сослуживцев — надо бы заключить с ней пари относительно того, кто примет суровую реальность последним. — Ну что там? — встретила ее взбудораженная Катя, ворвавшись в палатку и чуть не выдрав с мясом застежку палатки. Замкомзвода сегодня словил на себе не один десяток негодующих взглядов, пока допоздна задерживал изнемогающую от любопытства Катерину. Выживала она только на топливе из предвкушения хороших новостей, но Надя всерьез задумалась над тем, стоит ли раскрывать соседке все карты — с одной стороны, весь отряд на уши поставит, если снова забудет о своем обещании, с другой — в случае, если утечка информации как-либо вскроется, можно будет отвести следы.       Пауза продлилась недолго, и Надя сделала неправильный выбор.       В какой-то момент ее рассказа Катюша залилась неконтролируемым смехом и похлопывала себя по коленям, безуспешно пытаясь остановиться. Надежда выжидала, пока сослуживица наконец восстановит дыхание. — Ох, блин, прости, пожалуйста! — Катя расстроенно помахала руками перед собой. — Совсем забыла тебе сказать про эту ментальную связь. Алексей так вскользь об этом рассказал, что я и подзабыла. — Ничего страшного, — натянуто улыбнулась Надя, знатно помучившаяся с дословным запоминанием бессвязной болтовни — никакие мнемонические техники не разъясняли, как зафиксировать в голове исповедь мечущегося в бреду больного, которой ей изначально казалась беседа Первого из Одиннадцати с Архонтом Натлана. — Чудесно, — Катюша сложила ладони в молитвенный жест, расплываясь прямо на полу счастливой лужицей. — Я безумно счастлива, Надюша.       Катюша сцепила руки на груди, будто в намерении вырвать сердце и возложить его на алтарь холеной ею влюбленности, и шлепнулась головой на пол.       Надя, в глубине души благодарная за отсутствие очередных объятий, привстала с кровати, проверяя сохранность черепа Екатерины — тот был тверже драконьей чешуи, и ее соседка блаженно улыбалась, глядя в потолок.       По дугам палатки, сделанным из звездного серебра, постучали три раза — два долгих и один короткий сигнал, переводящийся как необходимость личной встречи.       Катя пожала плечами, и по ее ленивому переворачиванию набок Надя рассудила, что соседка гостей сегодня не ждала. Нахмурившись, Крио-оперативница прошествовала к тамбуру и приспустила молнию.       В открывшемся проеме вырисовывался чьи-то сине-голубые пуговицы и по виду, что открывался на уровне ее глаз, Надя безошибочно распознала в визитере Андрея Бельского. Тот с привычной бесцеремонностью просунул руку внутрь палатки и дернул застежкой до самого низу. Завидев ее недоумевающее лицо, Андрей по-доброму усмехнулся и сказал только одно слово: — Наслушалась?       Sale merde.       Надя попятилась, попыталась глотнуть воздуха, повернулась к соседке в инстинктивном поиске поддержки и наткнулась взглядом на Катину виноватую улыбку.