– Кажется, Роботники – всё, что украшало наши никчёмные жизни.

      Лёгкие насквозь пронизывает острой болью, воздух до них уже еле-еле достаёт, из-за чего рука без золотого кольца машинально хватается за грудь, взъерошивая короткую грязную шерсть. Голова слабо вертится по сторонам и, кажется, просто раскалывается на части, в то время как затуманенные пеленой глаза пытаются разглядеть хоть что-то. Шэдоу с трудом разлепляет глаза и оглядывается – вокруг него густой лес. Земной лес. Он рывком поднимается и тут же жалеет об этом из-за резкой боли в спине, но всё же встаёт на ноги. Теперь, когда взгляд наконец проясняется, никаких сомнений уже не остаётся – он точно на Земле. Кажется, они с внуком Джеральда всё-таки смогли спасти эту несчастную планету. Вокруг сплошные деревья, а вдалеке собственный засыпанный грунтом браслет. Медленно, но всё так же уверенно, как и обычно, Шэдоу подходит к нему и поднимает, после чего быстро отряхивает и цепляет обратно на лапу.       Шэдоу смог пережить даже такое. Видимо, и вправду совершенная форма жизни, не врали те учёные. Он тихо хмыкает – интересно, а чем его вообще возможно убить? Если его тело упало из космоса и не получило при этом даже переломов, сработало ли бы на нём обычное человеческое оружие типа пистолета? Может, даже сам Гон не знал ответа – убивать ведь инопланетного ежа они так и не стали. Видимо, зря. Шэдоу бесцельно двинулся вперёд, не имея ни малейшего понятия ни о том, где он, ни о том, чем он должен теперь заниматься.

***

      С трясущимися руками, держащими какую-то подобранную с пола детальку, Стоун сидел на кресле Эггмана в одной из его многочисленных машин. Впервые агент мог сесть на место босса, но его это совсем не радовало. Было бы куда лучше сейчас слышать очередные крики над ухом, с громким ворчанием прогоняющие его прочь, но вокруг царило лишь молчание. Нагнетающая тишина выключенного оборудования и отсутствия голосов постепенно начинает давить на голову, из-за чего спустя пару минут Стоун вскрикивает так, что гул разносится по всему помещению. Не в силах больше слушать пустоту, мужчина решает начать озвучивать свои мысли вслух, отчаянно стараясь держать себя в руках – увидь эту картину Эггман, он бы непременно счёл своего подхалима тряпкой, поэтому даже наедине с собой дать волю чувствам было тяжеловато.       – Доктор... Доктор, – словно в бреду шепчет Стоун, крепче зажмуривая глаза и сильнее сжимая какую-то деталь в руке.       Щемящее чувство вины всё сильнее разрасталось в груди – опять не спас, опять не уберёг, а если на этот раз окончательно? Разве человек вообще способен хоть каким-то образом пережить подобное? Но ведь в прошлый раз обошлось, хотя и это казалось невозможным. Если бы только Стоун был там, с ним... Он пытался, предупреждал, но всего этого было недостаточно. Ассистент должен всегда направлять своего босса, при надобности даже жизнь за него отдать. Ассистент, друг.... Эггман назвал его другом на глазах у всей планеты, которую сам и спас, а Стоун не сумел ничего сделать. Это все из-за Джеральда – доктор всегда выкручивался из любых передряг, ведь они были созданы им же самим, но сумасшедшему деду пришло в голову уничтожить мир, ещё и оскорбив доктора! Как он смел, зная его так мало, но нагло пользуясь безграничным доверием доктора, так нагло обманув бесконечно верящего в него внука... Подрагивающие руки сжались в кулаки, а деталька неприятно вжалась в кожу. Агент резко приподнялся, из-за чего стул с сильным шумом перевернулся, а выброшенная из его руки железяка звонко покатилась по полу. Залитые еле сдерживаемыми слезами глаза устремились куда-то в пустоту, а тихий голос мужчины, не похожий на свой привычный, обратился не то к Эггману, не то к Джеральду, не то к самому же себе:       – Теперь я точно сделаю всё, что в моих силах, обещаю.

***

      Шэдоу потерял счёт времени и уже давно не знал, сколько он бесцельно слоняется по Земле, скрываясь от всех. Он – инопланетный монстр, совершенная форма жизни, к счастью, пока что считающаяся мёртвой. И лучше бы всем продолжать так думать – ещё 50 лет сна в капсуле с бесконечно повторяющимися кадрами смерти Марии он не выдержит. Особенно если к ним присоединятся уже новые. Шэдоу закрывает глаза лишь на секунду, но перед ними уже мелькает золотой ёж, мгновенно окрашивающийся обратно в ярко-синий, а затем падающий куда-то назад. Всё, что может сделать в этот момент Шэдоу – лишь послать испуганный взгляд и слегка дёрнуться. Он не мог ничем помочь. Если он улетит – Земле конец, а значит, и самому Сонику тоже. Пришлось лишь отвернуться и продолжить своё дело, стараясь не обращать внимания на небольшую дрожь в руках.       Шэдоу поднял глаза на ночное небо, усыпанное звёздами. Его душа разрывалась на две части, одна из которых тосковала по Марии, а вторая страдала от незнания о том, что же всё-таки произошло с Соником. Шэдоу сам не понимал, почему ему так больно думать о том, что второй ёж мог и не выжить. Он вновь и вновь прокручивал в голове их общение, если его, конечно, вообще можно так назвать, особенно останавливаясь на моменте, когда ранил того человека Тома. Его имя кровавым цветом отпечаталось в подсознании у Шэдоу, когда Соник с надрывом в голосе кричал проснуться то ли брату, то ли отцу. От этих воспоминаний до сих пор пробегал небольшой холодок по телу. Жив ли хоть кто-то из них сейчас? У них обоих было не так-то много шансов выжить, так что уж лучше пускай они умрут вместе, нежели по отдельности – слишком много боли пришлось бы перенести кому-то из них. Любопытство вперемешку с неумолкающими переживаниями умоляли найти семью Соника – взглянуть лишь одним глазком и тут же убежать, однако мозг подкидывал всё новые отмазки – а если заметят, а если они оба погибли, а если умер лишь Соник, а если Соник не простит его за смерть Тома? В конце концов, вся семья синего ежа и он сам имели полное право злиться на Шэдоу, даже если он правда не хотел ранить Тома. Кто же знал, что за 50 лет появились технологии, способные сменить внешность – страшные, однако, технологии.       Шэдоу не понимал, как далеко он от городишки Соника, и каждый раз говорил себе, что совершенно не хочет случайно встретить его, хотя в глубине души теплилась надежда – надежда ещё раз увидеть жизнерадостного Соника, который посмотрит с тем же теплом, что и раньше, попутно протягивая руку и лучезарно улыбаясь.

***

      Стоун копался в механизмах, периодически поглядывая на огромный чертёж на столе. Он слегка улыбнулся, поправляя отливающие фиолетово-красным очки на голове. Неосуществленный проект доктора Эггмана, что тот забросил, вот-вот должен был быть наконец-то воплощён в жизнь.       – Я буду стараться загладить вину перед Вами, доктор Эггман. Когда Вы вернётесь, всё уже будет готово, – Стоун мотнул головой в сторону часов, их стрелки в виде усов показывали уже восемнадцать сорок пять – через пять минут он должен был отправляться на ежедневные поиски доктора, по традиции в одно и то же время.       Агент покосился на металлического робота рядом – его ежиная голова была опущена вниз, а одна из рук всё ещё отсутствовала. Стоун широко улыбнулся:       – Но если я отыщу Вас сегодня, Вы сможете закончить его сами, – полный воодушевления, мужчина вскочил с места и направился к управлению, принимаясь настраивать пульт.

***

      Шэдоу всё никак не мог уснуть, а потому лишь продолжал двигаться вперёд в неизвестном направлении посреди темноты, пока вдруг не почувствовал сзади свет огромных фонарей. Он резко телепортировался за дерево прямо перед ним, аккуратно выглядывая из-за него, однако вместо ожидаемого вертолёта Гона, он вдруг увидел машину, очень похожую на те, что обычно строило семейство Роботников. Он чуть было не приоткрыл рот в удивлении, но тут же насторожился – несмотря на их с Джеральдом общее прошлое, его появление стало бы худшим, что только могло произойти. Быть может, это его внук каким-то образом спасся? Хотя вряд ли – чудесное спасение хоть одного из них было абсолютно невозможным.       – Не может быть... – еле внятно пробормотал под нос Стоун, вглядываясь в темноту и следя за показателями на экранах.       Но никаких сомнений быть не могло – лишь одно существо в мире было способно иметь подобную энергию. Перед ним точно был Шэдоу. Через секунду после осознания этого факта, Стоун откатится на стуле в сторону и кликнул на какую-то кнопку, после чего из машины вдруг высунулась длинная лестница. Через минуту мужчина уже медленно проходил по ней, вскидывая руки вверх, словно Эггман.       – Кого я вижу, мальчик мой? Так ты выжил, Шэдоу? – насмешливо, но с по-настоящему искренней улыбкой протянул агент.       Ёж нахмурился, вспоминая о том самом ассистенте, который остался тогда на Земле. А ведь он уже практически успел забыть о существовании этого мужчины. Ёж побегал глазами по траве под ботинками, но прежде, чем успел подумать хоть что-либо, уже вылез из своего укрытия. Теперь он смог поближе рассмотреть Стоуна – его расстёгнутый фиолетово-чёрный плащ походил на тот, что был у Эггмана и Джеральда, однако казался чуть проще. На чёрной рубашке висел туго затянутый красный галстук, брюки оставались самыми обычными, кажется, теми же, а вот у туфель с каблуком виднелась красная подошва. Стоун потянулся рукой к серебристым очкам с красно-фиолетовыми линзами, натянутым на глаза, после чего убрал их на голову, немного растрепав укладку – тогда Шэдоу заметил на его руках такие перчатки с сенсорами, какие были у Роботников. Заметив их, Шэдоу резко встрепенулся, принимая воинственную позу.       – Шэдоу, не переживай, мне нет толку вредить тебе! – Улыбался Стоун, поднимая руки так, словно он сдаётся, – Я не могу точно сказать, как доктор отреагирует на тебя, когда я его найду, поэтому не посмею тебя тронуть. Вы с ним были знакомы не так много, как с ежом Соником. Да и вообще, он тогда не мог нормально думать – Вы с ним всего лишь были одурманены этим Джеральдом!       Ёж вопросительно смотрел на агента, оглядывая его с ног до головы – вовсе не таким он запомнил этого улыбчивого парнишку, делающего своему боссу кофе. Видимо, за то короткое время вместе он не смог в достаточной мере его понять. А может, что-то в нём после утраты изменилось.       – Шэдоу, у меня к тебе важный вопрос, – мужчина подошёл ближе и присел на колени прямо перед Шэдоу, всматриваясь в его красные глаза, – ты знаешь, где Эггман?       Тот уверенно покачал головой в отрицательном ответе.       – Когда я проснулся, рядом не было ничего и никого.       – Зато ты был в порядке, так?       Шэдоу менее уверенно покачал головой, отвечая положительно, в то время как Стоун слегка прикусил губу и нервно усмехнулся. Он улыбнулся так же, как и когда они смотрели фильм, но тут же в его глазах появились какие-то жутковатые огоньки.       – Шэдоу... Наверное, после всего произошедшего тебе бы отдохнуть, но ты ведь совершенная форма жизни, так? Скучно наверное без дела сидеть, правда? Ты теперь совсем один, прямо как я. У нас с тобой общая боль – мы оба потеряли кого-то из Роботников, не так ли?       Ёж отвернулся и посмотрел в землю, размышляя о Марии и своих чувствах к Джеральду – человеку, что отнимал и давал ему свободу, хотел помочь отомстить, но тем самым вёл на неверную дорожку. Он отнял у него всё, заперев в лаборатории, а затем дал даже больше, разрешив общение с Марией, которая дала ему смысл жизни. Оба они были самыми важными существами в жизни ежа, хоть его чувства к Марии и Джеральду и различались. Кажется, Стоун тоже очень любил Эггмана – быть может, они и вправду способны разделить одну боль по-нормальному, без уничтожения планет?       Шэдоу долго смотрел на протянутую к нему знакомую перчатку на чужой руке, после чего поднял глаза на мужчину. Сам не зная почему, ёж практически машинально протянул свою лапу в ответ. Вместо рукопожатия Стоун лишь погладил костяшки Шэдоу, улыбаясь ему ещё шире.       – Ты сделал правильный выбор, Шэдоу, — почти прошептал агент, делая акцент на имени ежа.

***

      – А теперь на поле выходит лучший игрок, гордость нашей команды – тутуту… Соник! Да-а-а! и толпа взрывается аплодисментами!       – Соник, да ты бросать уже будешь или нет?       Синий ёж стоял посреди поля, громко крича и активно жестикулируя, в то время как явно уставший лис тяжело вздыхал с бейсбольной битой в руках. Тем временем красная ехидна сзади закатывала глаза, но улыбалась, продолжая стоять наготове.       – Ой, да перестань! Чтоб я, да что-то не успел! – Соник усмехнулся и с огромной скоростью швырнул мяч в сторону друзей, стараясь скрыть то, что было в его мыслях.       «Не успел» – эта фраза эхом отдавала в его голове, с каждым разом звуча всё громче и громче.       – Соник… Соник!       – ЁЖ, ОЧНИСЬ!       Соник резко дёрнулся, услышав над ухом крик ехидны – когда он повернулся в сторону, то наконец-то заметил, что его братья уже стояли рядом, стараясь достучаться до него. Хоть их выражения лиц и были очень разными (лицо Наклза скорее казалось раздражённым, в то время как Тейлза – жалостливым), однако в глазах обоих читалась одинаковая тревога.       – Соник, да что с тобой? Опять ты из реальности выпадаешь! – обеспокоенно вскрикнул лисёнок, подходя ближе и слегка приподнимая лапу – он хотел положить ее на плечо друга, но продолжал колебаться.       Наклз с силой хлопнул ежа по спине, от чего тот закашлялся, и грубовато приобнял. Он молча посмотрел на Соника, сталкиваясь с его зелёными глазами – почему-то они выглядели испуганными. Было странно видеть страх в глазах самоуверенного ежа, когда вокруг даже не происходило ничего опасного. От удивления Наклз на секунду замялся и покосился на Тейлза, давая ему беззвучную команду. Тот тут же подскочил к друзьям, накидываясь с объятьями на них обоих. Он пару раз открывал рот, желая что-то сказать, но как назло слова никак не лезли в голову – Соник ни разу не рассказывал о том, из-за чего переживает, поэтому лис мог лишь строить предположения, которые, тем не менее, очень боялся озвучивать вслух, чтобы случайно не обидеть брата. Тейлз не знал, сколько им всем лет, но всегда считал Соника и Наклза за своих старших – кажется, те тоже так думали.       – А пойдёмте-ка в дом? – улыбается с облегчением Соник, приобнимая друзей.       – Наперегонки? – усмехается ехидна, отпуская друзей.       В ответ Соник лишь подмигивает, и тут же от него остаётся лишь синяя вспышка света.

***

      Шэдоу медленно идёт за воодушевлённым Стоуном по лестнице, поднимаясь на борт. Он следует в комнату управления и ахает, видя в ней синего металлического ежа, видимо, создававшегося по образу и подобию Соника. Шэдоу вопросительно смотрит на агента, но тот не сразу замечает пристальный взгляд на себе – вместо этого он направляется к пульту управления.       – Извини, что не устроил тебе должного приветствия, дорогой Шэдоу, но я не могу отклоняться от графика, мне ещё нужно искать доктора Эггмана.       – Ты действительно думаешь, что он жив? Поэтому ты создал этого металлического Соника?       – А ты смышлённый, – искренне улыбается Стоун, – но этот робот не моё изобретение, его спроектировал доктор, а я лишь даю этой гениальной идее увидеть свет. Металлический Соник… А ты хорошо подметил. Может, назвать его Металл Соником? Ох, предложу это Эггману, вдруг ему понравится!       – Ты считаешь, что человек способен пережить взрыв в космосе? Это ведь нелогично. Не сравнивай его со мной, я – высшая форма жизни.       Стоун резко замолчал, продолжая смотреть на экран, однако взгляд его помутнел и, кажется, уже не обращал внимания на происходящее на нём. Шэдоу не был напуган, но слегка напрягся, ожидая самой худшей реакции на свои слова.       – Доктор Эггман далеко не простой человек, а ты – не простой ёж.       Мужчина вновь заулыбался, клацая по кнопкам. Выражение лица Шэдоу выражало недоумение, он повернул голову в сторону Металл Соника – Стоун собирался использовать его для поиска Роботника? Наверняка в таком случае он и самого Шедоу использует с той же целью. Ёж не был особо зол на Эггмана – он действительно был обманут своим же дедом и не хотел гибели планеты, даже пожертвовал собой ради неё, хотя судя по рассказам Соника, особой добродушностью не отличался. Но Шэдоу даже и не думал о том, будет ли правильно помогать найти Айво – он прекрасно понимал, что поиски никогда не увенчаются успехом. В конце концов Стоун просто смирится с этим и успокоится. Стоит позволить ему пережить утрату так, как ему будет удобнее, всё равно он никому этим не навредит. По крайней мере, это будет добрым поступком, если он поможет этому несчастному человеку справиться с тем же горем, через которое и сам прошёл – так же, как это сделал для него Соник. Что бы ёж о нём не думал, без Соника он бы не смог сам прийти к правильному пути и совершил бы самую страшную ошибку в своей жизни. Сердце вновь защемило от мыслей о нём, а стоящий неподалёку металлический робот, всем своим видом его напоминавший, не улучшал ситуацию.       Стоун периодически поглядывал на Шедоу, читая в его глазах боль утраты. Он глубоко вздохнул и сочувствующе положил руку ему на плечо.       – Кажется, Роботники – всё, что украшало наши никчёмные жизни. Шэдоу в ответ лишь встрепенулся и вопросительно взглянул сначала на руку мужчины, а затем и на его лицо.       – Ты ведь думал о Джеральде, разве нет?       – Я думал о… неважно. Не о нём. И из семьи Роботников… Я любил больше всего тоже не его.       Стоун удивлённо вскинул брови, ожидая объяснений – ему было интересно узнать больше о семье Эггмана. Шэдоу немного помялся и сложил руки на груди, отворачиваясь от внимательных глаз агента.       – У Джеральда была внучка, её звали Мария – начал ёж, сам же удивляясь собственной откровенности, — моя подруга, убитая Гоном. Я работал с Джеральдом ради того, чтобы отомстить за неё.       В ответ мужчина лишь тихо ахнул – теперь он наконец-то понял, зачем Джеральду было уничтожать всю планету. Пару секунд он ничего не делал, а затем слегка похлопал Шэдоу по плечу, вновь переводя его внимания на себя.       – Я, кажется, слышал, как Эггман звал тебя Стоуном? Ты не злишься на человечество за его смерть? Он ведь пожертвовал собой ради него.       – Ох, Шэдоу, вовсе нет. Обычные люди не виноваты. Эггман не хотел бы их смерти – он хотел ими управлять. Во всём виноват лишь Джеральд – он отнял у доктора его мечту о власти! Эггман не захотел бы, чтобы я уничтожал людей. Я должен лишь найти его, а затем он сам решит, что делать дальше.              Ёж отвернул голову от Стоуна в сторону экрана, однако взгляд его был пустым. Мужчина не стал и дальше допытывать Шэдоу, решив оставить его наедине со своими мыслями, за что тот даже был благодарен. Воспоминания о Марии нахлынули с новой силой, делая всё больнее и больнее, из-за чего н сжимал свои же руки, сложенные на груди, пока взгляд мрачнел с каждой секундой всё больше.       «Я и не думал, что мы станем так похожи» — пронеслось в голове у Стоуна.