Гори в Аду

***

      Игра потеряла для него всякий интерес после очередного взрыва. Шура обернулся как раз в тот момент, когда рядом с ним безвольно упало тело с разорваной взрывом шеей. На лицо юноши полетели капли чего-то теплого и немного липкого. Кровь. Быть не может.       –Слава. Слава!       Парень упал на колени рядом с трупом. Нет. Нет. Нет, нет, нет и нет! Этого не могло произойти. Слава не мог умереть. так. Шура ухватился за плечи мёртвого друга и затряс его. Какого хрена ты умер так?! Не в бою, с высоко поднятой головой, а так?!       –Держись, Слава, держись., –шептал юноша.       Ему все казалось, что его друг ещё жив. Что он дотянет до больницы, что все будет хорошо. Мальвина вгляделся в лицо друга. На лице Святослава застыли ужас и шок, стеклянные глаза были расширенны. Наверное, такое же лицо было тогда и у Шуры.       Юноша сам не заметил, как по его щекам покатились слезы. Он прижал тело Славы к себе и позволил вдаге и дальше выходить из его глаз и бежать по лицу. Слава всегда был рядом с ним… они прошли через все вместе и всегда поддерживали друг друга. Не давали друг другу сломаться, какой бы кошмар не происходил на горячих точках. А теперь его нет.       Раздался щелчок. Похоже, открылась клетка, а значит, партия закончилась. Шуре было неважно, кто выиграл, а кто проиграл. Ему уже ничего не было важно. Скоро сюда прибудет полиция. Надо уходить.       Шура положил тело Славы на холодный плиточный пол. Пальцами надавил на его веки, закрывая глаза. И ушёл. Ушёл не оглядываясь. Ушёл, оставив лучшего друга. Оставив? Бросив.

***

      Александр подходит к зеркалу, стоящему в одной из комнат заброшенной квартиры на окраине Питера. С момента Игры он почти не изменился, по крайней мере, внешне. Разве что отрасли темные корни крашенных в синий волос. И исчез дурацкий пластырь с носа. Обновился чёрный лак на ногтях… Александр переводит взгляд на свои руки. Пальцы крепко сжимают детонатор.       Сзади слышится возня–Разумовский, с заклеяными скотчем глазами и ртом и привязанный за руки и за ноги к стулу, безуспешно пытается высвободиться. Живучий же, зараза. Пережил становление даже Аватаром Бога. Но сегодняшнюю ночь он не переживёт. Александр окидывает связанного мужчину придирчивым взглядом. К груди и ногам его привязана взрывчатка. Она же разбросана по полу. Одно нажатие кнопки–и Разумовский улетит на небеса. Хотя, наверное, все же, отправтся прямиком в Ад. Туда ему и дорога. Как, в прочем, и Александру.       В коридоре слышится бег. Разумовский, который все ещё имеет возможность слышать, поворачивается на звук. В комнату вбегает запыхавшийся мужчина и замирает, не веря своим глазам.       –Шура. какого черта?!       Разумовский что-то неразборчиво мычит. Кажется, среди этих звуков можно разлечить имя. «Олег».       –Уходи, –говорит Александр. Он не хочет, чтобы умер кто-то ещё. Тем более, если этот «кто-то"–его бывший товарищ.       –Шура, пожалуйста, остановись.       –Уходи! , –рявкает юноша.       Волков замолкает и медленно делает пару шагов назад. Его рука тянется к поясу, к кобуре пистолета.       Ждать больше нельзя. Иначе ему на месте прострелят колени. Александр нажимает на красную кнопку, ожесточенно вдавливая её в корпус детонатора. Ослепительно яркая вспышка. Неописуемый грохот. И секундная адская боль.       Гори в Аду, Сергей Разумовский. Гори за всех, кого ты убил. Гори за Славу.