My love is mine all mine

1 сентября. День знаний. Именно сегодня начинается ещё один ненавистный всеми школьниками год. Да и не только школьниками, учителя тоже не особо рады этому. Радоваться могут только родители, которым придётся меньше следить за своим чадом. Но мы отступили от темы.

***

—«эй Чарльз, ты уже решил, какие предметы будешь сдавать?» спросила Анри. —«А?…да нет, я ещё не думал по этому поводу..» Ага, как же. Скарлетт уже все мозги промыла. «С этого года тебе нужно ещё больше учить! Ты же будешь поступать на медецинский! Помнишь, ты ведь должен вылечить маму? Не опозорь свою семью, Чарльз» И все время это «должен». Должен учиться на отлично, должен хорошо сдать экзамены, должен поступить в медицинский, должен вылечить маму. И это ужасное «не опозорь семью». Да Чарльз уже опозорил семью своим появлением на свет. Но ни слова о том, что хочет сам Чарльз. А что, собственно, хочет Чарльз? Да он и сам ровным счетом этого не знает. Зато он знает, что в компании Анри ему жутко тоскливо. И знает того, кто скрасит ему это день своей интересной беседой. —«извини, Анри , я ненадолго отлучусь, сама знаешь, надо поговорить с кое-кем» только молвил Чарльз, так его жестко схватили за руку. —«не со мной ли?» мягко сказал Винсент. А он и не изменился: все та же белая водолазка и штаны. Те же пепельные волосы, те же серые глаза. Даже не вырос. Это даже смешно в какой то мере. Чарльз еле сдержался, чтобы не засмеяться. Анри подняла бровь, смотря на странную парочку. Винсент как ни в чем не бывало смотрел на неё и продолжал держать Чарльза за руку. —«не волнуйся, парня у тебя не уведу» усмехнулся Винсент и сказал Чарльзу. —«пошли, надо с тобой кое-что обсудить» Чарльз повиновался ему. В голове была, грубо говоря, каша. В последнее время дни шли, как один, и он надеялся, что хоть в этом году все будет не как раньше. Хотя ничего более не намекает на изменения: подобного диалога между Анри и Винсентом он никогда не видел. Да что уж там, они и не разговаривали. Хотя разговором это назвать было трудно, скорее фраза. Так…о чем с ним хотел поговорить Винсент? —«я видел твои рисунки к моему роману» «А? Какие рисунки? Ах..точно». Неделю назад Чарльз отправил некоторые зарисовки по поводу новой главы «Эфирного Альманаха». Это фанфик, гордо именующийся романом был эталоном любой литературы для Чарльза. Да и сам Винсент был для него «идеальным эталоном человека». -«а..да рисунки, как тебе? Я пытался изобразить персонажей так, как я их видел, но, по-моему, недостаточно точно вышло» —«ты слишком самокритичен. Рисунки недурные, и, если бы я умел рисовать, я бы так и изобразил героев» Слова—лучшая награда. Так и для Чарльза. Сказать, что ему было приятно услышать эти слова от своего кумира, ни сказать ничего. Однако начиналось какое-то мероприятие в честь первоклашек. Странно, такого раньше не было, тем более, что линейка давно прошла. Винсент быстро начал идти в сторону включившейся (не с первого раза, как это обычно и происходит) музыки, оставив Чарльза в раздумиях. В голове начали прокручиваться события, неприятно напоминавшие о случившихся…довольно странных вещах. То, как он «ухаживал» за Винсентом, их поцелуй..то, что было дальше, Чарльз не решился прокручивать. И все же после этого Винсент разговаривает с ним так, будто бы этого и не было. Это ставило Чарльза в ступор, он не мог понять логику действий Винсента.

***

А что же насчёт Винсента? Разве он не придал всему этому значения? Отнюдь, он придал этому как раз таки большое значение. Всю жизнь Винсента интересовала власть. Но не такая власть , как у монарха, но как у Бога. Ещё в детском саду он ощущал себя богом перед муравьями. Из обычного наблюдателя он мог превратится в карающего, и это было даже забавно. Можно провести параллель с муравьями и Чарльзом. Но их главное отличие было в том, что с муравьями не проведёшь беседу, не узнаешь, что у него в голове. И что самое главное: из немого наблюдателя в обычном состоянии превращаешься в того, кто сможет настроить человека под себя. Осталось лишь найти подходящего. И этим самым был Чарльз Эйлер. Сказать, что Винсент не питал к Чарльзу симпатии нельзя. Но нельзя сказать, что симпатия была романтической, даже дружественной ее было сложно назвать. Скорее она была похожа…на жалость? Он испытывал к нему жалость, смотря как Чарльз нервничает, пытаясь доказать миру что он что-то значит. Но после того, как Чарльз стал питать к нему отнюдь не дружескую симпатию, Винсент явно заинтересовался. Мало того, что Чарльз чуть ли не поклонялся ему, он ещё и смог в него влюбиться. А ведь это шанс привязать его к нему, при чем весьма сильно и надолго. Но не надо говорить, что Винсент манипулятор и плохой человек. Чувства Чарльза это в первую очередь объект для изучения, и Винсент изучал их.

***

—«Чарльз, Чарльз, пойдем, потанцуем!» прокричала Анри —«Конечно, сейчас…» Чарльз, увидев Анри, судорожно начал искать глазами Винсента. Одобрит ли он это? Не слишком ли это пошло? Но Винсент посмотрел на него и махнул головой, одобряя будущий поступок Чарльза. Надо же, он уже и авторитет. Как бы это не зашло слишком далеко…