О тайных поклонниках, которые не должны существовать

Кто-то дарит ему цветы. Вэй Усянь бы сначала решил, что это шутка кого-то из младших шиди (а может и не шутка, иногда младшие мальчики смущаются, глядя на него, и Цзян Чэн мог или не мог пошутить над ним на эту тему), но решил оставить небольшой букет лотосов, найдя для них вазу у слуг семьи Цзян и поставив в комнате. Конечно, Вэй Усянь знает, что путь к сердцу юной милой цзецзе и мэймэй усыпан красивыми цветами, он просто никогда не ожидал оказаться по эту сторону баррикад. Через день, не успев упасть первые лепестки лотосов в его комнате, как на пороге ему попались нежные гибискусы. Вэй Усянь не смог скрыть оттенок розового на своих щеках, но, к счастью, никто не был тому свидетелем, когда он поднял букет, ища хоть какую-то записку или нечто подобное. Единственное, что связывало это — красная лента, которой перевязаны стебли. Вэй Усянь поднес цветы ближе, вдыхая цветочный аромат, осматривая пирс и неподвижную воду вокруг; его настроение было отличным, что его дорогой шиди, то есть Цзян Чэн, ворчал на него только больше.

***

Жасмины встретили его через два дня, красная лента горела ярким знаком на фоне белого и зеленого, когда Вэй Усянь поднимал их, глядя на несчастную переполненную вазу в которой продолжали жить цветы; возможно, ему потребуется нечто большее; это заставляет его губы изгибаться в легкой улыбке. Скоро он и Цзян Чэн должны отправлять в Облачные Глубины, и он думает о том, будут ли цветы и дальше случайно появляться у его комнаты, а слуги смахивать их в воду? Он думает на мгновение, может ли он попросить шицзе получить их за него?

***

Розовые орхидеи встречают его через несколько дней, белые хризантемы оставляют пыльцу на его пальцах, а фиолетовые, ровно как одежды Цзян, лилии оставляют его смущенно прятать лицо, когда он уплывает из секты на обучение; Цзян Чэн клянется скинуть его в воду, если не уберет это глупое выражение лица с себя; Вэй Усянь все равно падает в воду, отвлекшись на что-то. Он взял одну лилию с собой, сложив в тонкую бумагу и положив в нагрудный карман под одеждой. Вэй Усянь настолько отвлекается всем этим, что ни разу не заметил, как ни один из цветов в его вазе не увял.

***

В Облачных Глубинах он встречает юношу в белом, правильного и стоического, такого же холодного, как их ледяной источник, и такого непоколебимого, как правила Гусу Лань — Вэй Усянь находит его красивым, о чем, конечно, не стесняется сказать, а потом веселиться с его реакции. Запах лилий напомнил о себе и, внезапно, Вэй Усянь вспомнил, что ему лучше сбежать, пока его не наказали. Позже, мальчик Лань не казался ему таким же интересным, как в ту ночь.

***

Однажды, на своей кровати Вэй Усянь находит пионы и морщится, не самый его любимый цветок, учитывая символ секты Цзинь и павлина в желтом, однако, он все равно берет одинокий цветок в руки. Он начинает думать, что это мог бы быть Цзян Чэн, потому что они единственные из всего Юньмэн Цзян здесь, но он знает своего шиди, тот не стал бы общаться с ним таким образом и говорить такие слова, которые скрыты в нежных лепестках. Он думает, что ему стоит беспокоиться, ведь как цветы оказались здесь, но… красная лента мягким шелком ощущается под его пальцами, и тревога отступает от него, как и сомнения. Зачем кому-то угрожать ему таким образом? Какой смысл преследовать его, даже если он главный ученик? Он не настолько ведь глуп, чтобы повестись на цветы и предать секту, если добивались чего-то подобного. — Кто ты?.. — шепчет Вэй Ин одинокому пиону, не замечая того, что его глаза слегка краснеют, прежде чем вернуться к светлому серому.

***

Когда он тонет, а Водная Бездна цепляется за него, утягивая глубже, Вэй Усянь почти уверен, что может умереть, когда внезапно, без причины, его, наоборот, толкнули вверх. Если бы ему пришлось гадать, он бы подумал, что Водная Бездна выкинула его, вместо того, чтобы поглотить. — Даже упыри не выдержали твоего лица, — лишь фыркнул на это его шиди, тем не менее держась рядом с ним, хлопая его по спине, чтобы он выплюнул лишнюю воду.

***

Когда Цзинь Цзысюань смеет клеветать и оскорблять его шицзе, Вэй Усянь зол, но внезапно боль в груди останавливает его от чего-то столько справедливого, как разбитый нос одного глупца, что не видит, какая его шицзе замечательная, а он недостоин даже дышать рядом с ней. Цзян Чэн рядом с ним, почти делает шаг вперед, и Вэй Усянь ловит его, крепко сжимая руку; его шиди не скуп на грубые слова, как и Мадам Юй, по отношению к Цзинь Цзысюаню, а Вэй Усянь пытается дышать; боль идет по его груди, как удар клинка, душит там, где его легкие, а в глазах чернеет от усилия стоять. Когда Цзян Чэн хочет уйти, потому что видит кого-то из Лань, то утягивает Вэй Усяня в сторону и чем они дальше, тем больше зрения возвращаться к нему. — Что с тобой? — спрашивает его шиди, настороженно глядя на него; все еще злой, но уже почему-то обеспокоенный. — Ничего, — улыбается Вэй Ин, а его кожа липкая и холодная. — Просто представил, чтобы сделала Мадам Юй, будь она тут. Его шиди усмехается, соглашаясь с ним, идет впереди на два шага. Вэй Усянь достает все еще свежую и нежную, как семьдесят дней назад, лилию из внутреннего кармана; она покрыта его кровью.

***

Он думает рассказать об этом Цзян Чэну, но что-то останавливает его. Он хочет посоветоваться с Лань-лаоши, но его ноги сворачивают каждый раз, когда он пытается дойти до комнат Лань. Он просит помощи, но не может произнести ни слова, глядя на каждого, кого видит каждый день.

Он не может выкинуть лилию из своих рук, как бы ни пытался.

***

Однажды он замечает, что время идет немного сквозь него, что должно быть что-то, что он упускает, что должно происходит что-то еще, кроме того, как он проводит время с Цзян Чэном и не заводит ни одного нового знакомства (даже его шиди смотрит на него странно из-за этого). Однажды секта Лань, а также весь мир цзянху, если не вся Поднебесная, приходит в настороженность, смятение и ужас, когда узнается. что секта Вэнь стерта из существования за одну ночь — Вэй Усянь даже не может найти в себе недоумения или осторожности, вместо этого он давит внутри себя смех. Однажды он понимает, что не помнит половину дней в Облачных Глубин, не зная, где он был и что делал.

***

Однажды ему снится сон, однажды он слышит голос, однажды он видит человека похожего на себя и одновременно с этим нет. Вэй Усянь, Вэй Ин устал, не зная причины своей слабости, и он не понимает и не помнит, когда и где случилось это однажды. У мужчины перед ним красные глаза и его лицо, он худой и бледный, больше похожий на смерть, чем на человека; от мужчины пахнет цветами, вместо гнили, и Вэй Ин наклоняется ближе, цепляясь слабыми пальцами за черные одежды с рукавами солнца Вэнь. Мужчина ловит его падение, почти обнимая, Вэй Ин не знает, что это за место, но оно полно красных лилий. Идем со мной, — шепчет ему мужчина глубоким голосом, которому сложно сопротивляться, сложно не подчиняться, — оставим их в их хорошем мире, они будут жить и процветать, — и Вэй Ин согласен, всем будет лучше без него; на его щеке холодные губы, нежные и ласковые, как цветы, что свежими стоят на его столе, спустя год, — ты и я, мы найдем свое место там, где никого не осталось. Вэй Ин думает о черных горах и красном небе, которых никогда не видел, одновременно с этим считая это приятным местом. Он вцепляется в черные одежды сильнее, закрывая глаза и шепча в ответ: да.

Однажды Вэй Усянь, главный ученик Юньмэн Цзян, без вести исчезает из Облачных Глубин по пути домой.