О, тепленькая пошла...

Нашего преподавателя по теории вероятностей мы всей группой дружно звали Олег Ебанатович, хотя настоящее его отчество произошло от красивого старинного имени - Евстафий. Понятное дело, в лицо о прозвище мужику мы не говорили (иначе пиздец нам всем, а не зачет), но меж собой обычно перекидывались фразочками в стиле: “Все на места! Ебанатыч идет!” или “Ебанатыч опять дохуя задал!” или “У Ебанатыча недоеб, бушует опять!” или “Валим из курилки, Ебанатыч на горизонте!” К слову сказать, свое прозвище Олег Евстафьевич Ковальчук получил от нас не случайно. Мозги он ебал знатно и долго. Особенно мне. Именно я первой и начала величать препода Ебанатычем. Вообще меня зовут Алина (можно просто Лина) Сергеева, и на специальности по разработке игр я - единственная девушка. Если вы думали, что из-за этого со мной все годы обучения обращались как с принцессой, то хуй там валялся. Мы конечно живем в прогрессивный век равенства прав, полов, потолков и прочего, но на преподов старой советской закалки этот факт почти не влиял. Большая часть из них считала, что бабе место на кухне или в педагогическом, а меньшая - просто снисходительно на меня поглядывала. Суки. Благо старики остались в прошлом, на общих предметах, а когда пошел материал только по специальности, то в преподавателях стало попадаться куда больше молодняка. И, поклон низкий, женщин! Правда, женщины эти оказались теми еще стервами (спасибо, гребаная Марина Викторовна и высшая математика, из-за которой я чуть не вылетела из шараги), что уже не так важно, диплом купл… то есть написан, а практика сдана, и скоро я покину еб… родные пенаты техникума с корочкой о среднем образовании. Так вот. О Ебанатыче и его прозвище. Больше всех на нашем потоке он невзлюбил почему-то именно меня, хотя была еще Машка с графического дизайна и Кристинка с менеджмента. Не знаю, может быть я на бывшую Ковальчука была похожа или ему не понравился мой смуглый цыганский тип внешности, черные волосы, спортивная фигура и то, что я на одной ноге с парнями? Типа, такой девчуле не место среди мозговитых мужиков. Пффф! Короче о причинах скептического отношения преподавателя в мою сторону я только догадывалась, а потом и вовсе махнула рукой. Причем когда я впервые увидела Олега Евстафьевича, он показался мне самым красивым мужиком на свете. Черный свитер в облипочку на накаченном теле, серые брюки с кожаным поясом, начищенные ботинки, массивные часы на руке, приглаженные назад густые русые волосы, пронзительный взгляд ярких голубых глаз, темные брови, крупный нос и волевой подбородок. Не чета задротским рожам одногруппников, которые окружали меня с восьми утра до четырех вечера пять дней неделю, а еще иногда в субботу. Я было порадовалась, что буду очень часто лицезреть красавца Ковальчука на его парах по теории вероятностей, но как только этот товарисч открыл свой рот… Бляяяять. Все иллюзии спали. Этот чел умудрился вызвать меня на первом же занятии и долго мурыжил у доски, задавая вопросы на темы, которые сам должен был объяснять в недалеком будущем (я знаю, учебники и программу смотрела). Еще так с прищуром свысока глядел и словно падальщик ждал, когда я потеряю уверенность. Но хуй ему. Без соли. Я стояла как скала, а Никитос с Темычем с задних парт показывали мне большие пальцы и изображали висельников. Когда, наконец, Ковальчук меня отпустил, расщедрившись на тройку (три, блять, по теме которую мы не проходили, спасибо, мужик!), я плюхнулась рядом с Никитой и прошептала: - Ух, блять, Олег Ебанатыч! После данного инцидента прозвище накрепко прилипло к преподу, и постепенно его переняли другие группы. Я хоть немного, но чувствовала себя отомщенной и злорадствовала каждый раз, про себя проговаривая “Ебанатыч”, как только видела шикарный зад Ковальчука (клянусь, как у доктора Ватсона в советском “Шерлоке Холмсе”) на горизонте. За два года я постепенно научилась существовать рядом с Ебанатычем и не помирать на его занудных парах (рассказывал он занудно, даром, что рожа красивая, а слушать невыносимо, старенький Игорь Васильевич на правоведении и то интересней вещал). Пару раз даже получилось нормально поговорить с Ковальчуком. Вне занятий он был довольно интересным типом, хотя в курилке нас постоянно шугал и заставлял писать объяснительные, а мне еще вдобавок лекцию читал о вреде сигарет на женский организм (спасибо, мужик, я это еще в школе наизусть выучила). Между прочим так же занудно, как и свой предмет. В общем жизнь текла своим чередом, и к Ебанатычу я постепенно привыкла. Даже порой скучала без этого его извечного властного: “Сергеева, к доске!” Тем временем на улице уже надежно и крепко стоял май, мое обучение в шараге завершалось, начались зачеты и более плотная подготовка к защите диплома, я была вся в мыле, а в общаге техникума непонятно насколько отключили горячую воду. Подозреваю, из-за того что ребята с инженерного что-то там намутили с кранами. Знаете, я обычно люблю жаркий май, потому что та еще мерзлячка. А мыться в холодной воде как раз ненавижу. Не понимаю этих закаляльцев и зожников, которые обливаются ледяной водой*, ныряют в снег, проруби и издеваются над собой другими способами. Поэтому воду отключили как назло очень не вовремя. Сегодня еще последняя пара физры была, где Олеся Владимировна гоняла щуплых должников и единственную спортивную меня как бешеная. Ну, пропускали мы ее пары, ну, зачем так зверствовать? Можно было бы и навстречу пойти, зачет всем поставить автоматом что ли... Но нет. Пришлось на скорость бежать большой и малый круг, потом прыгать в длину, потом снаряд бросать, потом… Короче за эти гребаные три часа я была выжита как лимон. Плюс жара сыграла свою роль, поэтому в общагу я вернулась в спортивном костюме, сыром от пота, вспомнила что воды нет, обреченно завопила и позвонила брату Виталику. Вообще Виталя у меня тоже препод. Но в пединституте, который он называет “малиной”, “цветником” и каждый день идет на свою работу как кот к миске, полной сметаны. Удивляюсь, что его до сих пор не уволили. Конечно так-то Виталик с принципами, а еще очень обаятельный и веселый, так что, думаю, на своей должности продержится. Когда я только приехала учиться, он без слов помог мне освоиться на новом месте, заселиться в общагу и неизменно снабжал пельменями и сосисками в огромном количестве, ибо не понаслышке знал, что жизнь студента голодна. Также Виталя снимал себе неплохую квартиру. Не один конечно, а с каким-то соседом (вроде с института еще дружат), которого я за все годы обучения ни разу в лицо не видела, зато знала, что у него кличка “Лего”, потому что тот любил собирать конструкторы. Брат при мне всегда звал своего соседа - Лего. Также я знала, что этот самый загадочный Лего собирался съезжать и даже успел вывезти большую часть своих вещей еще на прошлой неделе, так как планировал работать в соседнем городе, куда теперь мотался каждый вечер, чтобы обустроить свою новую берлогу, и возвращался поздней ночью. Владея данной информацией, я полагала, что без зазрения совести свободно могу воспользоваться душевой брата и даже щеголять голышом по его пустой квартире. Виталька, насколько помню, сегодня на шашлыки собирался к своей девушке и планировал вернуться завтра, поэтому… - Да, Линек, слушаю. - послышался в динамике телефона довольный голос брата. - Виталь, я в хоромах твоих почилю сегодня? - Валяй. Только без вечеринок. Меня ж там не будет. Оби-идно! - хохотнул Виталик. - Да мне душ нужен. Знаешь же, что в общаге воду отключили. - пожаловалась я, а потом подняла голову и посмотрела на обычный серый трехэтажный дом на улице Белознаменной, где снимал квартиру братец. - Вообще я уже на месте, и ключ от твоей берлоги у меня в карманцах, но ради формальности спрашиваю разрешения. - Понял тебя. - в трубку вновь хохотнули, а потом Виталя крикнул кому-то следить за шашлыками. - Лего тоже с нами сегодня тусит, поэтому квартира в твоем распоряжении. В холодильнике макароны свежие и сосиски, а еще я тебе пельменей купил. Из морозилки заберешь потом, не забудь. - Спасибо, Таль! - я довольно чмокнула телефон и отключилась, а после вприпрыжку поскакала в подъезд, дверь которого была гостеприимно распахнута. Значит можно включить телик в хате братца и до ночи чилить в прохладе, забив на диплом. Еще и макарох с сосисонами заточить! В этот момент жизнь казалась мне невероятно радужной. Тело, томящееся в душном псевдоадидасовском спортивном трико, жаждало смыть с себя весь пот и пыль стадиона и ощутить новое рождение. Я буквально ворвалась в квартиру Виталика, которая из-за переезда его соседа сейчас выглядела немного пустой. Щелкнула замком, напилась минералки из холодильника, врубила телек и прямиком пошлепала в ванную, бросив сумку с чистыми вещами на диван. Все равно никого нет, так что можно пощеголять голой. Люблю ходить голой, но общага не дает полноценно развивать мое эксгибиционистское начало. Душ Виталика как всегда был эпицентром хаоса. Трусы вперемешку с носками валялись на стиральной машинке, которая кажется успела покрыться внутри паутиной. На полке перед зеркалом горделиво стоял один единственный гель для душа и рядом с ним - изгрызенная столетняя зубная щетка, которую давно пора было сменить. Пасты не было, поэтому я закономерно подумала, что Виталя вновь забыл ее купить (уже месяц как) и чистил зубы гелем для душа. Ну, ничего! Вот переедет к нему его девушка Варя и наведет здесь свои порядки. Я с рыком стащила с себя костюм, белые труселя и спортивный топ, мельком подумав о том, что потом нужно запустить стиралку, и с наслаждением нырнула под горячие струи воды, туго бьющие сверху. Занавеску в ванной запахивать не стала. Входная дверь заперта, никто все равно не придет. Из-за того, что в зале орал телек, я не слышала, что в квартиру все же кто-то зашел. Осознала, что я не одна, лишь тогда, когда возле ванной раздались шаги, дверь ее распахнулась, и знакомый голос произнес: - Виталь, мать твою, харэ яйца намыливать! Я думал, ты уже на шашлыки уехал! Я во все глаза таращилась на моего препода Ковальчука, стоявшего в белой футболке и серых спортивках на пороге ванны. Тот таращился на меня в ответ с совершенно идиотским выражением на обычно высокомерном лице. В общем, дело это длилось ровно минуту, потом я заорала и пустила струю воды прямо в Ебанатыча. - Сергеева, прекратить! - заорал в ответ мужчина, закрываясь руками, и отступил назад. - Ты чего делаешь в моей квартире? Если соблазнить меня надумала, то попытайся еще раз. Пока на четверку! Чего он несет? - Это квартира моего брата! - еще громче завопила я и прибавила температуру. - Сергеева, воду выключи! За нее деньги плачены! - Свалите в туман, Олег Ебанатыч! Я сейчас полицию вызову и всем расскажу, что вы к студентке приставали! Ковальчук побагровел, а на виске его обозначилась жилка. Он все же ушел, дико вращая голубыми глазами. Через минуту послышался хлопок входной двери. Съебался! Я облегченно выдохнула, и только потом до меня начало доходить, что возможно Ковальчук - и есть сосед моего братца. Лего… Олег. Логично. - Бляяять! - я вылезла из душа, наскоро вытерлась полотенцем и прямо голышом пошлепала в зал за телефоном, чтобы уточнить у Витали истинное имя его соседа. С бесконечным “блятьблятьблять” я широким шагом вернулась в зал, но застыла у дивана, обнаружив, что препод по теории вероятностей сидит там в позе мыслителя, запустив руки в волосы, и что-то бормочет. Услышав звуки, он оглянулся, и глаза его вновь пораженно расширились. - Вы все еще тут?! - я уперла руки в боки, не стесняясь своей наготы. Ковальчук дал себе звонкую пощечину и отвернулся. - Сергеева, оденься нормально и на кухню приходи! Поговорить надо. - бросил мужчина, буквально вылетев из зала в коридор. Я фыркнула, натянула чистые трусишки, майку прямо на голую грудь и серые шорты. Было слышно, как Ебанатыч на кухне наливает чайник. Адреналин внутри меня подскочил так, что я не боялась почти ничего и готова была охаять препода самыми погаными словами и в будущем получить неуд в зачетку по его предмету. - Во-первых, объясни, что не так с моим отчеством? - произнес Ковальчук, не поворачиваясь ко мне лицом, пока я свободно расхаживала по кухне, пихала тарелку с макаронами, сосиской и сыром в микроволновку, и усаживалась за стол. Я промолчала. - Я давно заметил, что твоя группа называет меня так… нелицеприятно. - бросил он вновь, заваривая два чайных пакетика в кружках с поросятами. - Будь добра, ответь. - А вы зачет мне поставите все равно? - снахальничала я, потому что терять было нечего. Хмурый взгляд пронзительных голубых глаз из-за плеча. - Руководство заставит. Мой предмет - не ключевой. Да и увольняюсь я. Наплевать. Блин точно. Ковальчук же - тот самый сосед Виталика, который уже почти съехал. - Брат мне сказал, что вы уехали уже. Я не знала, что встречу вас здесь. - Я вернулся забрать детальку от моего конструктора лего, которая по словам Таля закатилась за шкаф. - пояснил мужчина, ставя кружку с чаем передо мной, а сам уселся напротив. - Разговор не уводи. Что с отчеством не так? Я опустила глаза и вздохнула: - Ебете вы мозги конкретно и на занятиях ваших не интересно, потому и дали вам прозвище такое - Ебанатыч. - но то, что мое это авторство, я не уточнила. Ковальчук недовольно цокнул и увел взгляд. - Всегда знал, что преподавание - не мой конек. - А зачем тогда работать в техникум пришли? - удивилась я, запихивая в рот макароны. - Деньги, Сергеева. - просто ответил он и, глотнув кипятка, поморщился. - Ты же на соревнования от техникума тоже не из-за радости побед ездила. Я покивала. За участие в спортивных мероприятиях от лица шараги мне ставили зачеты по предметам, в которых я проседала. - Получается, вы нашли хорошую работу сейчас? - Да. - кивнул Ковальчук, и его лицо немного смягчилось. - На дистанционке. На работе появляться раз в месяц с отчетом, а дальше - свободен. Я в родной город возвращаюсь. - Ну, тогда это круто наверное. - я с огромным наслаждением шлифанула еще макарошек и заметила, как мужчина голодно смотрит на мою тарелку. - Погреть вам макарон? - Буду благодарен, Сергеева. - С сыром? - Да, и с тремя сосисками, если можно. - Вы же вроде на шашлыки тоже едете. - Да не поеду уже похоже. - Вот и зря. - я вытащила из холодильника кастрюлю с макаронами и брикетик голландского сыра, а также упаковку, где как раз три сосиски осталось. - Шашлыки в сто раз вкуснее. Переложила все это дело в тарелку и под внимательным взглядом Ковальчука направилась к микроволновке, которая стояла позади него. - Кстати, зря вы возле микроволновки сидите. Излучение, все дела. - Скажи еще, что мне шапочку из фольги надень надо. - Вам бы пошло. На этих словах я развернулась и вдруг оказалась перехвачена крепкими мужскими руками. Русая голова Олега Евстафьевича прижалась к моему боку справа. - Олег Ебанатыч, блять, вы что творите? - конечно я опешила. - Обнимаю тебя, Сергеева. - глухо ответил он, не размыкая рук. - Зачем? - я замерла с пораженно распахнутыми глазами. - Нравишься ты мне, скоро учебный год заканчивается, выпускного вашего я не дождусь, уже уволюсь, поэтому сегодня решил попробовать. Может если бы голой тебя не увидел, так бы и молчал дальше. - обреченно признался Ковальчук. - Олег Евстафьевич! - я растерянно махала руками, не зная, что делать и что отвечать. - Смотри-ка, даже мое отчество правильно произнесла. - грустно усмехнулся мужчина. - Но почему….? - забормотала я. - Вы ж даже на Кристинкины сиськи не запали. Ни в жисть не поверю, что вас мои нулевочки возбудили! - Мозги меня твои возбуждают, а потом уже все остальное. - честно признался мужчина. - Не поверишь, Сергеева, я восемь лет в шараге вашей преподавал, а до этого в политехе пять отучился, и ты - первая встреченная мной девчонка, которая действительно пришла за знаниями, а не за мужским вниманием и легкой учебой. - Но вы жжж… - я аж задохнулась от удивления, махая руками и глядя на макушку Ковальчука. - Вы же мучили меня на своих занятиях, вызывали постоянно, у доски мурыжили до потери пульса! - Я признаю, что сначала был циником и не верил в тебя. Но постепенно начал замечать твои настоящие мозги, приглядываться и незаметно для себя тобой увлекся. - мужчина еще крепче прижался лбом к моему бедру. - Понял, что все, конец, только тогда, когда заявление на увольнение решил написать. Две недели… мать его, две недели еще, и все! Меня здесь не будет, и тебя я больше не увижу. Ты не поверишь, но в тот день я впервые со студенчества напился до чертиков и опоздал на работу. - он двинул руками, и я покачнулась. - Ну, что скажешь, Сергеева? Отошьешь меня? - Во-первых, макароны ваши уже погрелись. - я была в ахуе, конечно, но про еду помнила. - Во-вторых, ну… я не знаю. Могли бы и на свидание сначала пригласить, а не сразу все вываливать. - А ты бы пошла? - он поднял голову и оперся подбородком о мою талию, глядя на меня широко распахнутыми немного безумными глазами. - Может быть и пошла бы. - спустя некоторое время, ответила я. - Не совсем же вы - Ебанатыч, судя по всему. Но преподавание действительно - не ваша тема. - Тогда давай после того, как пообедаем, пойдем гулять? - предложил мужчина, наконец, отпуская руки. - Нет, на улице нельзя, тут студентов из шараги полно! - возмутилась я, ставя перед ним тарелку с макаронами. Мысль о свидании казалась не такой уж и плохой. По крайней мере у меня есть время обдумать это странное признание Ковальчука. - Давайте, фильм посмотрим. - предложила все же. - Сергеева, на “ты” уже обращайся. - Тогда вы… ты Алиной меня зови и не фамильничай! А то “Сергеева, Сергеева”... Я ж не на занятии. - Понял-принял. А фильм какой? - мужчина довольно вскинул брови. - Сумерки! - я с удовольствием наблюдала за тем, как Ковальчук кривит рожу. - Да шучу я! “Теория большого взрыва”. Между прочим, мой любимый ситком. - Заметано, тогда я пиццу закажу. - Олег подскочил, чмокнул меня в нос и быстрым шагом вышел с кухни. - И роллы! - крикнула я ему вслед, решив наглеть полностью. - Икура маки и Калифорния с креветкой! За твой счет! Спустя час мы сидели на желтом диване в зале и ржали над Шелдоном Купером. Спустя еще час Олег как-то незаметно закинул руку мне за спину. Спустя еще час попробовал меня поцеловать, но я отвернулась и после поцеловала его сама. Некоторое время нам было не до сериала. Никогда не думала всерьез, что буду целоваться со своим личным кошмаром Ебанатычем. С удовольствием кусать его сухие горячие губы, подставлять им шею и стягивать с мужчины его белую футболку. Под полночь Олег проводил меня до общаги, и я, закутавшись плотнее в выстиранную и уже высохшую спортивную кофту, чтобы скрыть засосы на шее, прошмыгнула мимо консьержки, махнув своим студенческим, а после оказалась у себя в комнате. Тут же зазвонил телефон, и голос Олега в трубке произнес: - Ну как? Добралась, Лин? - Ага. Руки мою. - с этими словами я открыла кран, засунула свободную ладонь под струю и удивленно вскрикнула. - Что случилось? - голос Ковальчука стал беспокойным. - О, тепленькая пошла… - пробормотала я, чувствуя кожей руки горячую воду.