Танцевали

***

Ты стояла на перроне

Развевался красный шарф

Я сошёл к тебе с вагона

Номер пять

      Сегодня в Фонтейне бал-маскарад. Дамы в шикарных платьях, на высоких каблуках, в дорогих украшениях, с причёсками, на создание которых ушло не меньше трёх часов. Мужчины в пёстрых смокингах сверкают не менее дорогими перстнями и золотыми часами на запястьях. Напитки и угощения, приготовленные лучшими поварами и кондитерами Фонтейна, а вина только самых лучших сортов. Попасть на такое мероприятие не каждый может себе позволить. Простым смертным сюда вход воспрещён — только самая богатая аристократия региона имеет право находиться здесь. Все, кто тут находится, — имели при себе небольшую бумажку-приглашение с изящной подписью и личной печатью Юдекса Нёвиллета.       Такие вечера издавна устраивались, чтобы «побаловать» знать, чтобы они не поскупились на налоги и поддержку городу. Чем лучше пройдёт вечер — тем больше будет средств в казне на ближайший год, а значит, можно будет не переживать, что с наступлением морозов начнутся проблемы с поставками по воздуху — уж очень много берут купцы из Ли Юэ и Сумеру за то же зерно. Как единственный правитель региона, Нёвиллет был вынужден не только организовывать, но и присутствовать на подобных мероприятиях.       Главным атрибутом вечера была маска. Аксессуар, на самом деле, чисто символический, так как прикрывал только часть лица, и если хорошо знаешь человека — без труда сможешь обнаружить его даже под маской. Однако традициям надо следовать. Да и потом, сегодня единственный вечер в году, когда каждый в зале волен говорить и делать, что вздумается (в рамках закона, конечно же. Верховному судье не нужна излишняя головная боль). Именно сегодня все упорно делали вид, что без понятия, кто именно скрывается под масками.

Нарядилась ты как дура

В ожидании страстей

А я отвёз во дворец культуры

И выгнал всех гостей

      Сам Юдекс сегодня тоже был при полном параде. На нём не было его привычной судейской мантии. Вместо нее он выбрал белый с пышными рукавами, синими манжетами и золотыми оборками фрак, тёмно-синий жилет с вышитыми золотыми узорами книзу, белоснежно белые брюки. Идеально выглаженная белая рубашка с привычным жабо и брошью. На ногах вместо привычных ботфорт тёмно-синие лакированные, начищенные до блеска туфли. Прикрыть лицо он решил белой маской, обрамленной чёрным и золотым. Руки с изящными пальцами и коротко стриженными ногтями сегодня были спрятаны под тканью белых с едва видимым полупрозрачным голубым узором перчаток. Мелюзины, долго возившиеся с его волосами, в конечном итоге решили оставить его повседневную прическу, завязав волосы бантом фиолетового цвета.       Естественно, все знали, что этот отстраненный мужчина, который за весь вечер выпил не более двух бокалов вина в то время, как большинство уже на второй час напились до беспамятства, — сам Верховный судья. Да и Нёвиллет особо не скрывался, хотя сегодня ему этого особенно хотелось. Каждый второй пытался с ним заговорить о личном, узнать, выведать тайны Юдекса, но тот ловко уворачивался от подобных диалогов и незаметно менял тему разговора. В конце концов, это деловой вечер, а не просто пьянка, и на нём будет правильнее обсуждать дела государства, поставки и прочее, а не «Какое вино предпочитаете?» или «Ой, а вот чем вы занимаетесь в свободное время?» и уж тем более не «Господин Юдекс, а вам больше женщины нравятся или мужчины?».       Многие на таких вечерах пытались привлечь его внимание, даже напоить, чтобы соблазнить, но Нёвиллет в таких ситуациях подзывал жандармов и вежливо просил гостя или гостью оставить его в покое.       Задумавшись о чём-то особенно глубоко, Нёвиллет не сразу заметил, как двери в зал распахнулись, а окружающие внезапно зашептались, обращая внимание на вошедшего таинственного мужчину. «Кто это?», «Он в списке приглашённых?», «Ты видела его когда-нибудь? Такой высокий…», «Он направляется к Юдексу! Они знакомы?» — люди перешептывались, не сводя глаз с таинственного гостя, который стремительно шёл в сторону одиноко стоящего у окна Верховного судьи, не зацикливая своё внимание на том, что происходит вокруг.       Чёрные с проседью волосы, пряди, торчащие в разные стороны, напоминали волчьи уши, широкие плечи, твёрдая и уверенная походка — когда Нёвиллет наконец увидел, что мужчина вот-вот подошёл к нему, он без всяких сомнений знал, кто это. — Месье, позвольте пригласить вас на танец, — гость низко поклонился и протянул свою ладонь, скрытую под чёрной перчаткой.       Мужчина был одет ничуть не хуже других, даже лучше, поэтому многие решили, что, должно быть, это какой-нибудь очень влиятельный человек и, в целом, были правы. Герцог крепости Меропид — действительно очень высокая должность, в какой-то степени он не просто второе лицо после Юдекса, а наравне с ним. Один правит наверху, другой — внизу, и власть обоих неоспорима.       Нёвиллет впервые видел Ризли таким. В этот вечер он впервые оделся подобающе своему статусу. Чёрная шёлковая рубашка, застёгнутая на все пуговицы, брюки в тон. Бордовый с серебрянной отделкой пиджак, на котором теми же серебряными нитками был вышит незамысловатый узор, брошь волка, прикреплённая к груди на цепочку, — всё эти аристократические штучки, которые Ризли так сильно не любит. Даже меховое пальто сегодня, очевидно, было совсем другое, нежели в обычные дни, — невооруженным глазом было видно, что сшито из очень дорогих и качественных тканей. Чёрное, с узорами, серебряными пуговицами и бордовой подкладкой, на спине как всегда болтался крио Глаз Бога. Часть лица была прикрыта маской, похожей на крылья летучей мыши. Тоже чёрной. О, Архонты, он даже сменил свои любимые ботинки на бордовые туфли!

Мы с тобою танцевали

В тёмном и пустом зале

Танцевали, танцевали

В паре!

— Ризли, что ты творишь?! — шёпотом спросил Юдекс, когда, не дожидаясь ответа, его нагло притянули к себе и увлекли в танец. Заиграла странная музыка. Нёвиллет никогда прежде не слышал такой мелодии. Очевидно, Ризли еще и заплатил музыкантам, чтобы устроить здесь цирк. — А разве не видно? — невинно улыбнулся Герцог, крепко прижимая мужчину к себе за талию, пресекая все попытки к бегству. — Я танцую. Это же бал, здесь все танцуют. Поверьте, тут каждый второй мечтает вот так вальсировать с вами, просто все прекрасно понимают, что они — не ровня вам. Они не имеют права даже просто мечтать о танце с вами. Они — нет, я — да. Я единственный, кто подходит по статусу, чтобы танцевать с самим Юдексом, ведь я же всё-таки Герцог.       Нёвиллет не нашёл, что ответить. Ему было так неловко, стыдно и вообще некомфортно оттого, что на них сейчас все смотрят. Он привык ко вниманию, но то, что происходит сейчас, — совсем другое! Хотелось провалиться сквозь землю. Надеяться, что это просто какой-то дурацкий сон. Такого попросту не может происходить в реальной жизни. Чтобы они с Ризли… вот так, у всех на виду, танцевали, взявшись за руки, крепко прижавшись друг к другу. А музыка всё продолжала играть, пока умелые руки Герцога кружили его по залу.

Вот и всё, окончен вечер

Тихо к счастью моему

В кабинет к себе смиренно

Я повёл тебя одну

— А ведь мы уже не первый раз танцуем, — горячее дыхание обожгло заострённое ухо, вынуждая то стыдливо краснеть. Какой позор. Завтра точно об этом будут кричать все заголовки газет. — Полгода или чуть больше назад мы уже стояли вот так с вами, в такой интимной близости. Вы же помните, месье? Тот самый вечер в вашем кабинете?       Конечно. Конечно, он помнит. К своему стыду, он помнит каждую деталь того вечера. Помнит, как они медленно кружились в каком-то своем темпе, особо не вслушиваясь в музыку, играющую с граммофона. Помнит, как сам решился на пробу коснуться чужих губ, потому что много лет наблюдал, как это делают люди, и ему впервые захотелось почувствовать, каково это. Помнит, как поцелуй постепенно перетёк какую-то неведомую борьбу. Помнит, как в животе возникло такое приятное ощущение, а в груди разгорелся настоящий пожар.

Напоил тебя эфиром

Твое платье расстегнул

Но злой рассвет безжалостным пунктиром

Мечту мою перечеркнул

      Нёвиллет помнит, с какой животной страстью Ризли срывал с него одежду и как любовно водил руками по обнаженной спине. Как эти же руки с такой лёгкостью подхватили его и уложили на широкую кровать. Как шершавые губы оставляли ласковые поцелуи на шее, ключицах, плавно опускаясь на грудь, а затем на живот. Как жадно эти губы целовали его собственные.       А еще он помнит, как трусливо сбежал, как только завидел первые лучи солнца. Наспех оделся и, сославшись на дела, попросту сбежал. Почему? Испугался. Испугался собственных эмоций, чувств. Он никогда не испытывал даже близко ничего подобного, поэтому не знал, как себя вести. Проще было притвориться, что ничего не было. Хотя на самом деле ничего, кроме прелюдий, и не случилось.       И сейчас, вальсируя в этом огромном зале, Нёвиллет понимал — Ризли пришёл получить то, чего не получил в прошлый раз. — Я намерен сегодня исполнить свою мечту, — заявил Герцог, резко разворачивая Юдекса к себе спиной, губами едва касаясь покрасневшего уха и так же резко отталкивая мужчину от себя. Он вертел им, как какой-то тряпичной куклой, а Нёвиллет был не в силах сопротивляться. — Вы же не откажите мне в этот раз, месье?

Мы с тобою танцевали

В тёмном и пустом зале

Танцевали, танцевали

В паре!

      Нёвиллет понял для себя одно — он действительно не сможет.       Сейчас будто во всём мире остались лишь они вдвоём. Будто не было всех этих людей с удивлёнными лицами, жаждущих узнать, кто этот таинственный мужчина, которому хватило дерзости так обращаться с самим Юдексом. Как будто музыка играла где-то сама по себе, а не музыканты трудились в поте лица, выводя эту магическую мелодию. Как-то внезапно стало всё равно, о чём думают толпы аристократов, наблюдающие за тем, как Верховного судью буквально соблазняют этим танцем. Нёвиллет прежде не ощущал подобного. И, к своему стыду, он жаждал получить еще больше. Сегодня он готов принять всё, что может дать ему Герцог.       Они кружатся в самом центре зала. У всех на виду. Однако никого из них это сейчас не волнует. Уж точно не Ризли. Слишком долго он ждал, как верный пёс, когда хозяин даст команду. Слишком долго. Пришло время разорвать, разгрызть зубами эту цепь, на которой он сидел, и взять дело (и это тело) в свои руки.

И с улыбкой беспощадно

Я кричал «Моя любовь»

И кусал за шею жадно

Но на паркете твоя кровь

      Хватка на талии становится крепче, Ризли медленно наклоняет Нёвиллета всё ниже и ниже. Дыхание перехватывает. Нёвиллет уже не слышит музыку. Ему кажется, что он пьян. Его тело такое легкое, невесомое, так доверчиво подчиняется сильным рукам. — Я люблю вас, месье, — молвил обжигающий шепот, — а любите ли вы меня? Если скажете «нет», я тут же уйду и вы меня больше не увидите. Не услышите мой голос. Я больше никогда не буду слать вам письма. Но если скажите «да», я положу к вашим ногам весь мир и сам упаду пред вами на колени. — Ризли… я… — сейчас всё зависит от его ответа. Он может одним словом прекратить всё это. Всё, что между ними происходило. Одно слово — и они снова будут друг для друга никем. Лишь одно простое слово — и эта стена, которую Юдекс выстраивал вокруг своего сердца веками, не будет разрушена. Да, лишь одно слово. Это совсем не сложно. Это правильно.— Люблю. Люблю тебя.       Нёвиллет и не заметил, как с губ сорвались эти слова. Такие страшные для него и такие долгожданные для Ризли. И почему-то на душе сразу стало так спокойно, словно кто-то отвязал с ноги тяжелый булыжник и выбросил его в море, оставляя теперь лишь лёгкость и свободу. — Я рад это слышать, месье, — Герцог ухмыльнулся, затем спустился к тонкой шее, отодвигая ворот рубашки, и с силой вцепился в нее зубами, прогрызая нежную кожу до крови. Такой след останется на долго, — в таком случае, жду вас после окончания праздника в вашем кабинете. И не волнуйтесь. Я клянусь своей честью и остатками достоинства, что буду с вами нежен и аккуратен. И это касается не только этой ночи.       Ризли резко поднялся, заставляя Нёвиллета встать обратно на подкашивающиеся ноги. О, великие волны, Нёвиллет только сейчас осознал, что вообще произошло.

Мы с тобою танцевали

В тёмном и пустом зале

Танцевали, танцевали

В паре!

Мы с тобою танцевали

В тёмном и пустом зале

      Не говоря больше ни слова, Ризли склонился в низком реверансе, а после покинул зал так же внезапно, как и появился. Оставляя Юдекса с горящими от стыда, смущения и возбуждения щеками.       Шокированная толпа аристократов еще несколько секунд стояла, разинув рты, не зная, как реагировать. Лишь когда музыка закончилась, несколько людей очнулись и подбежали к Юдексу с расспросами. Всем не терпелось узнать, кто этот таинственный мужчина и почему же судья позволил ему с собой так обращаться. Бедный Нёвиллет понятия не имел, как комментировать эту ситуацию, и был благодарен демуазель Навии за то, что та каким-то образом переключила внимание людей на себя, отвлекая толпу, чтобы те хотя бы на время забыли о произошедшем. Позже он обязательно придумает, что подарить ей за ее благородный поступок. Сейчас же, пока никто не видит, он со всех ног мчался в свой кабинет на первом этаже. Со всеми проблемами он разберется завтра. В конце концов, многие были пьяны и можно вывернуть ситуацию в свою пользу. Но это завтра. Сегодня он хочет вдоволь насладиться всем, что могут преподнести ему эти сильные руки, которые больше никогда его не отпустят.

Танцевали, танцевали