Доктор в литературном клубе

      Иду по слабоосвещенном больничному коридору. Вокруг ни души. Кругом унылые стены телесного цвета да растения, которые вносят хоть какое-то разнообразие. Подхожу к нужной палате и встаю как вкопанный перед дверью. Хотя и взрослый парень и с многим могу справиться, в этот раз мне не по себе. Нервничаю. Причём сильно и из-за ерунды. Надо относиться к этому спокойнее. Вдох-выдох. Давайте лучше вернёмся к началу истории.       Не женат, детей нет, да и не планируется в ближайшее время точно. К девушкам стал равнодушен, понял это ещё лет десять назад.       По вызовам редко езжу, но вчера пришлось, потому что нашему единственному фельдшеру стало плохо, а сам как всегда задержался в больнице допоздна и кроме меня заменить его было некому. С радостью согласился помочь, всё равно дома делать нечего, скучно, не могу долго быть один. Поэтому частенько засиживаюсь в кабинете до ночи, хотя рабочий день по графику заканчивается еще в два часа дня. Здесь хоть коллеги есть, есть пациенты, с которыми поболтать можно, уж совсем в крайнем случае можно даже документами заняться и привести всё в идеальный порядок. Работа стала моим вторым домом, и теперь никто уже не удивляется моим ночным дежурствам и лишней работе, просто считают трудолюбивым, ответственным парнем. У начальства на хорошем счету, а это всегда приятно.       Так вот, в этот вечер одним из вызовов был звонок от перепуганной женщины. Сразу понятно — мать. Как выяснилось, сыночку уже пятнадцать годиков, и вот, он слег с температурой, насморком и больной головой. Как только зашел в квартиру, под ноги кинулась белая кошечка. Люблю кошек, и этой, кажется, сам приглянулся (уж очень настойчиво она терлась об мои ноги). Но, к сожалению, не в гости пришёл, и сейчас было не до кошачьих нежностей. Прошел в комнату. Она была не очень большая, у стены стоял диванчик, ободранный, наверное, той же самой кошкой. В углу, прислонившись к боковой ручке, полусидел-полулежал парень. Тёмные волосы с обесцвеченной прядью закрывали лицо. На теле была голубая рубашка и серые штаны. Он выглядел славным сонным котёнком и вызывал у меня умиление.       Для себя отметил, если придется госпитализировать мальчика, то обязательно буду навещать его. Очень уж он миленький. Не подумайте, не педер@ст какой-то, просто страдаю от желания заботиться о ком-нибудь и люблю маленьких котят, ничего не могу с собой поделать. Отсутствие человека, на которого можно выплеснуть свою заботу и любовь сильно сказывается.       Кажется, больной действительно дремал. Его мать во всех подробностях описала симптомы. Очень хорошо, что в студенчестве взахлеб зачитывался справочниками по ремеслу отоларинголога, потому что, судя по её рассказу, у парня гайморит. Но нужно было убедиться в этом. Стоило слегка толкнуть мальчика, как он тут же проснулся и уставился на меня своими огромными серыми глазами. Помимо них из запоминающихся черт лица выделил веснушки на обеих щеках и курносый носик. Симпатичный парнишка. Не модель с обложки журнала, конечно, но это даже и хорошо, наверняка девочками штабелями ложатся. Кажется, он был напуган происходящим, удивленно глядел на меня, не произнося ни слова. Первой нашу тишину прервала его мама.       — Тош, скорую вызвала всё-таки. Ты весь горел, перепугалась.       — Привет, Антош. Ну, рассказывай, что с тобой случилось.       Парень все еще приходил в себя после сна и немного тупил. Теперь точно понял, он напуган, это было видно по его слегка приподнявшимся бровям и по выражению глаз. А ещё заметил, пальцами он теребит диванную накидку. Точно нервничает.       — Ч-что рассказывать?       — Все, что касается твоей болезни. Когда началось, как проходило, как сейчас себя чувствуешь, что болит.       Антон заговорил очень тихо, но слышал каждое его слово. Судя по описанию, действительно — гайморит. Приблизился к мальчику, чтобы осмотреть его. Но он неожиданно дернулся.       — Спокойно, спокойно, — прошептал как Марк Гейхман, озвучивший мистера Манди из «Крепостной Братвы 2», — просто осмотрю тебя. Не бойся.       — Я и не боюсь вовсе. Холодно просто.       Ложь. Это очевидно. Но, пытаясь скрыть это, парень позволил притронуться к себе. Закончив осматривать перепуганного парнишку, подал ему градусник. Пока он измерял температуру, его мама что-то увлеченно рассказывала про свое детство. Очень весёлая и болтливая женщина. Наверняка она уже порядочно утомила этим своего сына.       Отметка на градуснике показывала тридцать восемь. Не критично, но и не норма, конечно. Не став мучать бедного ребенка уколами (как впоследствии оказалось, очень хорошо, что решил так поступить), дал ему таблетку и обратился к матери с предложением госпитализировать мальчика. Она ахала и охала, но сказала, чтобы делал всё, что требуется. Однако сам больной был далеко не в восторге от такой идеи и впервые смог сказать что-то громко:       — Не надо в больницу, сам поправлюсь. Вы просто лекарства выпишите и всё, — голос выдал его панику.       — Прости, но это необходимо. Тебе может стать хуже. Собирайся.       Старался говорить твердо, но мне было немного жаль напуганного мальчонку.       — Нет, н-н-никуда н-не поеду, — теперь он окончательно разволновался. Бедняжка.       — Успокойся, если всё будет хорошо, то скоро снова будешь дома.       Мама Антона, которая еще несколько минут назад была веселушкой, в один миг превратилась в грозную женщину:       — Антон, немедленно прекращай свои истерики и собирайся!       — Но мам…       — Живо. Не позволю тебе рисковать здоровьем.       Мальчик пытался еще что-то возразить, но это было бесполезно. Поэтому, сдавшись и опустив голову, он скидал в рюкзак необходимые вещи.

«…»

      День прощается, а ночь, оккупировав небо, открывает возможности: компьютерные онлайн-видеоигры и просмотр видеороликов категории «Бэ» на ТыТрубе. Сегодня ни игрушки, ни ролики, ни просмотр фильмов, в общем и целом, сплошное «ни-ни» отбивает желание посвятить вечер простым радостям размеренной жизни. С чего бы это вдруг? Задумался, задумался о себе, о своем настоящем.       Давайте знакомиться. Меня зовут Александр (в универе почему-то называли Алексеем) Евграфович Кулыгин, три дня назад безучастно отметил двадцатидевятилетие. В аттестате все пятерки, кроме несправедливой четверки по литературе и отчасти заслуженной тройки по географии. Воспоминаний о школе нет, а те, что когда-то обитали в мозговом хранилище, истлели. Единственное исключение: «Как-то учился в одном классе с парнем, так он своей тушей стулья ломал чуть ли не каждую неделю. Может, конечно, это стулья были из говна и опилок сложены, но что-то мне подсказывает, что Кирюхины сто двадцать кило тоже свою роль сыграли. Он однажды из школьного живого уголка попытался хомячка сп%здить, очень уж хотел питомца. Попытался его в куртке пронести, а куртка оказалась дырявая, хомячок оттуда и свалил вместе с остатками подкладки. И все бы ничего, но случилось это на глазах у бабки-охранницы».       После школы строил планы о будущем, так и появились мысли о профессии. Пожалуй, самая наивная часть рассказа. Имел виды на специалиста по праву, но, как бы это выразиться помягче, мне намекнули на бессмысленность авантюры. Пять лет на юриста, хлоп-хлоп — и ты бариста. С детства увлекался технической литературой, однако, со скудными познаниями в математике и физике инженером-геодезистом не стать, увы. Как же пятерки в той никчемной бумажке? Скажем так, являются тем самым отличником с нулевыми познаниями. Переводчик — долго и скучно. Быть преподавателем тоже не суждено, не мое это. Оставался единственный рабочий вариант — медицина. Обычно существует стереотип с врачом-рассказчиком, гласящий о высоком уровне красноречия, умением вплести в повествование интересный случай из практики, неосознанно рассказывает об устройстве мира и сущности человека в белом халате. Боюсь, это не про меня. В зачетке одни тройки. Нет, по более «легким» дисциплинам где-то валяются умирающие от обезвоживания четверки и натянутые пятерочки, но все обо всём прекрасно знают о моей картине с патологической пассивностью к процессу обучения. Закончив с мытарствами под белым колпаком, руководство учреждения пинком под зад отправило врачевать Кулыгина с индифферентными умонастроениями на свою жизнь с клеймом земского знахаря на Кавказ.       А я что? А я ни-че-го. Принимал по три-четыре человека, все остальное скидывал на фельдшера. В свободное время читал врачебные справочники самого разного толка, чтобы окончательно не превратиться, как это очень любил говорить наш буйный преподаватель профессор Рыков, в «помноженное на вечность позор в истории современной медицины». Но восемьдесят пять процентов досуга уходило на игровые сеансы «CS 1.6» на казенном компуктере доисторической эры, умело конкурирующая по производительности с ЭВМ. Время шло, отдых пополнялся редкими просмотрами фильмов ужасов, а потом открыл для себя удивительный сетевой мир с другой стороны. Вдохновившись деятельностью блогеров, откладывал часть жалования на комплектующие ПК, после нацепил роль стримера. Идея, неожиданно для моей серой жизни, «выстрелила», буквально через два месяца пожертвования росли от ста рублей до тысячи, тысяча уступала место «рыженьким». Излагаясь кратко, дела пошли в гору. Рог изобилия не планировал останавливаться на достигнутом. Ещё через месяц со мной связались крупные партнерские программы (ставки, слоты, прогнозы). Пожав им в руку ответ, страдающий от дефицита железа и купюр нищий докторишка, утерев клюв Фениксу, переродился в солидного парня. Эфирное время прямых трансляций вместо трех-четырех часов вырос до девяти-десяти. Как же работа терапевтом? Клал на нее золотой болт. Пообещав фельдшеру, более моложавый, чем его успешный коллега, «надбавки», все обязанности мигом с меня снялись, мне оставалось с умным видом заходить к нему в кабинет и консультировать, если случай парамедику показался каверзный, такое происходило очень редко, ибо он грамотный. До этого успел создать канал на ТыТрубе. Чем успел прославиться? Известный тролль, лжец, но вовсе не девственник, а также видеоблогер, «бизнесмен» и псевдофилософ, вбивающий свою точку зрения в неокрепшие умы школьников и специализирующийся на игроте и обзорах техники. Участник нескольких знаменательных срачей, автор множества форсед-мемов, популярных у малолетних идиотов. Прославился тем, что собрал вокруг своего канала рекордное количество взорванных жоп, достигнутого благодаря агрессивному видеоконтенту. В нём, по мнению подписчиков, рублю правду-матку, срываю всевозможные покровы, превосходно шучу и излучаю харизму, а по мнению хейтеров, человек заядло п&здит, злоупотребляет взаимоисключающими параграфами и двойными стандартами. Истина, само собой, где-то посередине.

На следующий день…

      Кулыгин осторожно открыл дверь. Она не издала скрипа и позволила врачу войти незаметно. Так же незаметно он заходил сюда уже раз десять на протяжении всей ночи. Сейчас Антон ещё спал. Пряди тёмных волос вперемешку с обесцвеченными лежали на лбу. Рот был приоткрыт, потому что нос не справлялся со своей естественной функцией.       В ответ на присутствие Антоша поморщился во сне, а затем начал открывать глаза.       Ему потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя. Нет, он не думал, что всё, что было вчера вечером — лишь дурной сон. Нет, он всё понял. Просто сейчас трудно было снова свыкнуться с тем, что вокруг не привычные родные стены, а жутковатая палата больницы, где не может произойти ничего хорошего, и фраза «утро добрым не бывает» сейчас актуальна как никогда.       — Доброе утро. Как себя чувствуешь?       Этот банальный до невозможности вопрос поставил Антона в ступор. Во-первых, утро не доброе, он об этом только что сам подумал. А во-вторых, действительно, как он себя чувствует? Да просто ужасно! Голова болит, нос тоже болит, да еще и не дышит как следует, а сам он здесь, в больничном плену.       «Но стоит ли вообще говорить об этом врачу? Может лучше сказать, что всё хорошо, здоровье в полном порядке, и тогда меня отправят домой?» — мысль показалась мальчику разумной. По крайней мере, в данной ситуации немного лжи поможет ему не сталкиваться лишний раз со своими страхами и вернуться домой, где есть мама, которая всё вылечит таблетками и отправит в школу, а это сейчас звучит привлекательнее, чем пара недель в больнице. Взвесив все за и против (точнее найдя только «за»), Антон откашлялся и сказал:       — Всё хорошо.       Кулыгин догадался, что мальчик с ним не совсем честен. И, кажется, догадался, почему.       — Да? Точно ничего не болит?       — Нет, всё в порядке.       — Странно, вчера ты был похож на умирающего. Ладно, давай тебя осмотрю.       — Да не надо, всё ведь нормально.       — Хорошо, что нормально. Но мне надо в этом убедиться. Не волнуйся, просто посмотрю.       Антон опасливо покосился на врача. Знакомое еще с детства обещание «я только посмотрю» доверия совершенно не внушало. Однако мальчик вспомнил, как вчера Кулыгин был добр к нему. Он ведь не причинил вреда. Наоборот, только успокаивал. И с ним вроде было даже не так уж и плохо, если даже не сказать хорошо. Поэтому на свой страх и риск, парень согласился.       Кулыгин, обрадованный оказанным доверием, в считанные секунды оказался в нескольких сантиметрах от больного. Сначала он потрогал бледный лоб. Высокой температуры не ощущалось. Потом начал надавливать на места расположения гайморовых пазух. Антошка не сдержался и пару раз ойкнул из-за противной боли.       — Больно?       Мальчик понял, спалился, и смысла врать уже нет.       — Не сильно, неприятно просто.       — Голова болит?       — Болит.       — Сильно?       — Не очень.       — Ладно, вставай. Надо кое-куда сходить.       Доктор встал и направился к двери.       — Куда это?       Уровень тревоги максимально повысился.       — Если скажу, ты не согласишься и закатишь истерику.       — Вовсе нет! С чего Вы это взяли!       — Да с того, что вижу, что кое-кто боится.       — Чего? Неправда, не боюсь.       Спорить с подобными утверждениями стало уже привычкой. Частенько таким образом некоторые подростки доказывают друг другу свою крутость, мол, признание своей слабости — удел лохов, а вот её сокрытие это очень по-взрослому. Вот и у Антона иногда бывали такие наплывы самоуверенности и абсолютного безумия, когда главное поспорить, доказать, что он тоже чего-то стоит, что он бесстрашный и крутой.       Правда, хватало его ненадолго, и потом он жалел о своих поспешных словах, но это уже не важно, потому что он не отвечал за свои слова в подобных ситуациях, и это его ничуть не смущало, потому что говорить можно что угодно. Это было чем-то вроде защитного механизма.       Парнишка чуть ли не спрыгнул с кровати и пошёл в сторону двери к ожидающему его врачу. Кулыгин удивился подобному приливу храбрости.       — Надо же, ошибся в тебе, извини.       Он улыбнулся, и они вышли из палаты.       — Так куда мы идём?       — ОАК.       Вот тут-то всю храбрость и сдуло, словно порывом шквалистого ветра. Внутри мальчика что-то ёкнуло, а потом сердце замерло на пару секунд. Внезапный приступ страха сковал движения, и Антон остановился как вкопанный, моментально забыв, что он крутой парень и ничего не боится.       — Н-нет, не надо кровь!       Он испуганно уставился на доктора. Тот обернулся, хитро прищурился и с усмешкой посмотрел на мальчонку.       — А в чём проблема? Ты же не боишься?       У парня был настолько несчастный вид, что ухмылка сама собой сползла с лица.       — Я и не боюсь. Я просто…       Мозги отказывались работать и генерировали какой-то несвязный бред. Страх скрывать было больше невозможно. Глупая фобия оказалась сильнее.       — Просто что?       — Я п-просто ужасно боюсь…       От этого признания, от не отступающего страха и от осознания собственной ничтожности Антона затрясло и глаза начали слезиться. Он пытался успокоиться, перестать думать об этом, взять себя в руки, но сил не было. И он почувствовал себя абсолютно никчемным неудачником.       Доктор, на самом деле, давно всё понял. Но только теперь, когда Антоша сам признался, можно было поговорить с ним нормально, без всяких «ничего я не боюсь», то есть откровенно.       — Ничего, все боятся чего-нибудь, в этом нет ничего постыдного, а в больницах нет ничего страшного, и слёзы нам не нужны.       Антону стало одновременно стыдно и приятно от того, что врачу было не наплевать, от того, что он пытался помочь и успокоить. Раньше мальчику такие не встречались.       — Мне и правда легче. Вы, вроде, добрый и очень заботливый.       Парнишка попытался успокоиться, но всё равно немного трясся и всхлипывал. Он продолжил:       — Таких врачей раньше не видел. Обычно все грубые, эгоистичные, только и делают, что орут и причиняют боль.       — Тебе просто не совсем повезло. Но постараюсь это исправить и буду и дальше добрым и заботливым, но при одном условии. Ты будешь меня слушаться, иначе не смогу тебя вылечить. Понятно?       — Угу.       — Мы договорились?       — Ну, наверное.       — Вот и хорошо. Скоро тобой займется фельдшер, человек, невзирая на молодость, с высота своего опыта сделает все необходимое.       А нашего доктора через несколько часов ждет прямая трансляция визуальной новеллы «Doki Doki Literature Club». Подписчик задонатил около ста с чем-то тысяч деревянных за прохождение игры. Что может пойти не так после завершения летсплея? Начнем с того, что терапевт, «залутав» баблишко за все время эфира, с довольной улыбкой направился на боковую.