Вожделенная боль

Несколько веков назад они сражались на одной стороне, защищали друг друга. Теперь же Алукард выследил его, как охотник выслеживает добычу. Пришёл по кровавым стопам, осуждающий, недовольный тем, что Олрокс решил поживиться на просторах Европы. Вторая Мировая Война. Люди дохнут, как мухи. Едва ли кто хватится безумца-другого, возомнившего себя высшей расой. Реальная высшая раса, обладающая смуглой кожей и ни разу не арийскими чертами массивного лица, обосновалась в домике в лесу невдалеке от германской военной базы и вполне успешно таскает оттуда нацистов. Люди нынче убивают людей во имя вымысла. Олрокс убивает падаль в человечьем обличии, чтобы насытиться. Чем Адриан недоволен? Сжимая его обманчиво-изящное запястье, Олрокс не обманывается насчёт противника. Древний полукровка легко способен высвободиться. Способен победить. Исход их битвы неопределённый. Возможно, Адриан моложе и большую часть свой жизни проспал, выпил меньше человеческой крови за века; его видовая принадлежность вообще весьма сомнительна, но он от старшей крови. Могущество древнего рода, Олроксу и не снившееся. Олрокс достаточно стар, чтобы, во-первых, здраво оценивать собственные силы. Во-вторых, побеждать не только грубой силой. Вампиры их возраста, по крайней мере, умные, склонны решать разногласия посредством диалога. На вечноюном лице блондина отображаются сомнения. Он явно колеблется в вынесении приговора и Олрокс решается: приблизив лицо к идеальному белокожему, будто высеченному из мрамора, будто сотканному из лунного света, кукольному, слишком хорошему для этой реальности, шепчет на небольшое, лишь слегка заострённое ухо: - На самом деле, ты устал и хочешь забыться не меньше меня, не так ли? Не дожидаясь ответа, целует, пачкая свежей кровью своей недавней трапезы бледные губы себе подобного. В него со стоном впиваются в ответ, прикусывают за губу. Сколько времени он не ел, этот убийца вампиров? Держится до последнего в удовлетворении своих естественных потребностей или же попросту брезгует нацистами? Сам увлекшись поцелуем, Олрокс не сразу замечает, что слишком сильно сжал чужое запястье. - Ты причиняешь мне боль. - сообщает Алукард, разорвав поцелуй. - Вскоре тебе будет больно на моём члене и это то, чего ты жаждешь всем своим существом, не так ли? - шепчет в чужие губы Олрокс. Блондин стонет в новый поцелуй, позволяет завалить себя не стол и совершить обещанное. В какой-то момент стол под ними ломается. Они продолжают на холодном каменном полу в окружении щепок. Затем на шкуре у камина. Партнёра-человека можно подговорить к этому виду соития, но только не вампира. Слишком быстра их регенерация. Адриан упоительно тесный и сладкий, слишком соблазнительный, чтобы от него можно было оторваться. Кончив несколько раз, Олрокс ощущает только большее желание. Жажду. Не сдержавшись, впивается зубами в неосторожно поставленное белое горло, прокусывает мраморную кожу, слизывает выступившие капли сладкой рубиновой жидкости и тут же резко отрывается, осознавая, что натворил. Кусать себе подобных - дурной тон, по крайней мере тех, кого не пытаешься убить. На такое принято просить разрешение. Алукард усмехается и игриво кусает Олрокса в ответ и переворачивает их, подминая любовника под себя. Длинные белоснежные волосы сплетаются с длинными тёмными. - Помнится, ты тоже хотел забыться? - интересуется Алукард, на первый взгляд, невинно, но Олрокс слишком опытный, чтобы купиться на эту обманчивую непорочность. Он более склонен повестись на стояк, упирающийся ему в бёдра и красные огоньки Жажды в глазах любовника. Олрокс обнимает его ногами.