Капля пряной груши от смерти

В гостиной старост стало душно, потому что после ухода Гермионы, слизеринский принц своими мыслями разыграл не на шутку пламя в камине. Сжимая в руке стакан с алкоголем, который так успешно левитировал из учительской, прекрасно зная, что за это ему уже ничего не будет, блондин также вспоминал тот вечер… То обещание, которое так и не смог сдержать "Святой Поттер". Да, он просил прощения у Малфоя. Драко видел насколько его это угнетает, но он его не простил. Нет. Он самого себя не смог простить. Ведь он мог успеть, мог сам прийти раньше.. Но, черт! Зачем он только послушал Избранного мальчика?! Забитое сердце лишь сильнее сжималось под корсетом из плотных ребер, в любой момент готовое остановиться и погрязнуть в пучине раскаленного моря. Ещё и метка угольными иглами впивалась в самые кости, разрывая сухожилия и ткани до стучающей боли, разносящейся эхом в ушах. В последнее время отличительная часть Пожирателя смерти стала активной, изящные чернила темной магии приобрели вновь чёткие очертания, что настораживало блондина. Драко разговаривал с Мадам Помфри, директором Макгонагалл, которая естественно отвела слизеринца в Больницу Святого Мунго, но всё тщетно. Никто не знал причины этой активности.. Стакан в руке с оглушительным звуком лопнул, вырвав блондина из пучины громкого мыслительного процесса, осыпаясь на пол мелкими осколками золотистой жидкости с капельками чистой крови. Прошипев, Драко разжал ладонь, насыщаясь разливающейся болью словно кислородом. Застрявшие кусочки хрусталя мирно поблескивали в бледной коже, отражая языки пламени камина. Потухшие платиновые глаза смотрели безэмоционально на стекающие алые дорожки, а приятная пульсирующая боль все нарастала и нарастала, действуя лучше любого обезболивающего, и стягивая собой мышцы до самого локтя, поглощая в новых отголосках иступляющую агонию предплечья. Лучше уж такая боль, спасающая подсознание от тления в ледяной лаве умирающего сердца. -Ты с ума сошёл?! Взволнованный голос вошедшей в этот момент шатенки, отрезвляюще подействовал на слизеринца, окатив потоком таких ненужных эмоций. Глупое сердце делало попытки выбраться из мертвой хватки костлявой тюрьмы, но хладнокровие безжалостно хватало за горло леденящими пальцами, запихивая в мешок теплоту эмоций, вызванных одними лишь нотками беспокойства. Выхватив палочку, девушка быстрыми шагами пересекла расстояние, которое было между ними и наклонившись, стала шептать заклинание. Осколки один за другим выпархивали из ладони, ложась звонко на дно, оставшееся от злополучного стакана. Когда рана была очищена, Гермиона произнесла дезинфицирующее заклинание. -Акцио бинт. Надрывая мягкую ткань, впорхнувшую в изящную ладонь, шатенка продолжила говорить, нахмурив заострённый носик. -Но о чем можно было думать, Малфой?! Взглянув на юношу глазами наполненными волнами кофейного беспокойства, гриффиндорка лишь вздохнула, покачав недовольно головой. -Снова!? Нет, это просто невозможно! Не думал, что пора хоть немного уменьшить все эти твои попойки! Кофейные глаза наполнились искрами недовольства, смешиваясь с ликером из грусти и печали, пока пальцы-ледышки осторожно бинтовали поврежденную ладонь, касаясь бережно бледной кожи. Искрящийся мед на темной радужке пропал из теплых глаз уже очень давно, поглощенный темной гущей страданий израненной души. Малфой поднял голову, встретив потухшие костры медовых пасек своими металлически холодными орбитами, рассеченными метеоритными дождями до черных дыр, сквозь зубы прошипев. -ЭТО не твоя забота, Грейнджер! У меня есть СВОИ причины напиваться! -Но это не повод.. -Ты пришла мне говорить о том, что можно и нельзя?! Давно ты решила, что имеешь право указывать мне, Грейнджер? Я тебе не Уизли. Слизеринец негодовал, сжигая внутри девушки Адским огнем прорастающие стебельки искренней надежды, указывая прямым текстом, чтобы не лезла не в свое дело. -Драко, - голос девушки дрогнул. Имя, сорвавшееся с дрожащих искусанных губ более не ласкало слух юноши, бьясь о наглухо забитые стены ребер, не подпускающих к истерзанному кусочку промерзшего сердца. -Я не указываю, не учу. Многое поменялось.- тяжёлый вздох, продолжительная пауза, не разряжала накаленный воздух, но поубавила пыл беснуюшего пламени. - Её не вернуть. Никого из них не вернуть. Но ты должен быть сильным, должен продолжать жить! В карамельных глазах потихоньку появилось что-то теплое и грустное, тянущее за окровавленные нити к умирающей душе. Руки завязали бинт осторожно, невесомо, будто стараясь заживить шрамы на вывернутой наизнанку эфемерной душе. Но в этот же миг принц схватил своими руками запястья гриффиндорки, наплевав на проступающие алые пятна по свежей белизне ткани, подтянув поближе к своему лицу, исказившимся злостью до выпирающих костей и без того мертвенного лица. -Ты ничего не понимаешь! Я мог её вернуть, мог! Но доверился Поттеру, вашей шайке, а вы только за себя всё и всегда готовы делать, а потом уже для других! А знаешь, кого я спасал, когда она утащила с собой мою мать??? Тебя, Грейнджер,! ТЕБЯ!!! - Драко кричал в лицо девушки, ментоловым ароматом разрушая легкие гриффиндорки, которая пыталась освободить свои запястья от рук Малфоя хоть немного, не отводя взгляда. Внутри капельками соли растекалась горькая боль, оседающего ссаднящими крупицами на незаживших шрамах. -Прости, прости меня, Драко. - гриффиндорка осела на пол перед Малфоем, перестав сопротивляться. Лицо опустив вниз, продолжила говорить. - Я тоже потеряла родителей. Навсегда. Да, они не умерли, они живы, но они больше не знают, что у них была дочь, что у них вообще были дети. Понимаешь? Я для них не существую, Драко. Юноша брезгливо отбросил руки девушки, поднимаясь с кресла. Да, смысл её слов дошел до него, даже алкоголь не мешал трезво мыслить, но сейчас он был зол, да и утешения - это точно не по его части. Теперь точно. Подхватив палочку с мягкой обивки, тяжёлыми шагами поднялся по лестнице к двери в свою комнату, остановившись на пороге, схватившись за вековую пыльность холодного металла. -Это разные вещи, Грейнджер. Металлический привкус баритона рассек невесомые нити понимания, натянутые меж двух искалеченных душ, захлопнув дверь и в своём сердце. Закусив губу до ссаднящих язв, Гермиона ещё какое-то время просидела на полу возле осколков, укрывая за шторой каштановых прядей перламутровые росинки боли, скопившиеся на изогнутых тёмных ресницах. Слова Драко, как пощечины, врезались в голову, напоминая, что из-за беготни за последними крестражами… Они и правда потеряли время, драгоценное время, за что и поплатились.. Жестоко поплатились.. Искупить вину за свою заигранность в героев Гермиона не сможет никогда.. Поднявшись на ватные ноги, шатенка направила палочку на осколки стакана, шепнув 'Репаро', сделав несколько плавных движений. Подняв с пола стеклянный предмет, следующим заклинанием осушила пол. Вернув резной стакан обратно в учительскую всё тем же старым добрым заклинанием, девушка стянула плед с дивана, направившись в свою комнату. Остановившись у двери в комнату Малфоя, Грейнджер взглянула на завитушки из красного дерева и на потертую позолоту дверной ручки. -Может мы и не друзья, но я очень постараюсь, чтобы ты больше не был один. Я буду рядом. Прошептав, гриффиндорка коснулась подушечками пальцев шершавости лакированного дуба. На дне кофейных озёр теплилась надежда на спасение с затонувшего Титаника былых чувств. Убрав руку, Грейнджер зашла к себе, оставляя за собой лишь потрескивающую трель угольков в камине. Малфой всё это время стоял у двери, прижавшись спиной к прохладе древесины, и прикрыв глаза от усталости и, дававшего о себе знать, алкоголя. Ладонь и запястье отсчитывали пульсирующие отголоски боли, не давая ни на секунду забыть о том что он еще жив. -Ты не выдержишь, Гермиона.