Мой Особенный Друг

      За окном раздавались голоса местных жителей. Птицы радостно щебетали, встречая очередной весенний день. Окно было закрыто белым полотном, которое было куплено на днях у ткачихи. Если бы не раздражающее солнце по утрам, то кошелек Первого был бы не разорён от четырнадцати серебренников.       Словно зомби, Лололошка принял из горизонтального положения вертикальное. Кое-как, но он нашел в себе силы подняться с кровати. Несмотря на тёплые дни и приятный ветерок, навевающий о том, что скоро лето, расставаться с любимой кроватью не хотелось. Неизбежные ситуации случаются, утро, как раз одно из них, когда стоит выбрать, между тем, чтобы проспать все свои дела, и тем, чтобы подняться и выполнить нужную квоту на сегодня! Если бы не воспитание матушки и чувство ответственности пред народом и одним парнем, Лололошка смело выбрал бы первое.       Взяв силы в кулак, правая рука Солнца Архея просунула внутрь мягких тапочек свою нежную и бархатную ступню, ныне без единого шрама, царапины, синяка и прочего следа от боя. Ах, молодость, – время, когда можно не волноваться о проблемах со здоровьем! Лололошка встал с постели и подошёл к новому шкафу из кедра. На предмете, похожем на вешалку, мирно висел халат. Экипировавшись в свои домашние доспехи, великий воин в будущем, направился в соседнюю комнату, чтобы привести себя в порядок.       Оказавшись у зеркальца, междумирец сделал достойную прическу, для участника группировки «Первых». Имея в ней высокую должность, нужно выглядеть ей подобающе. Проблем с этим у него отнюдь не случалось.

***

      Вместе с истинным лучом света тленного Архея проснулось и второе «солнце» этого мира. Стоило алому восходу очутиться на горизонте, блеснуть кусочком своих насыщенных цветов, как старое поместье начинало отходить от глубокого сна. Заплетая небрежный хвост из послушных волос, длинноухий брался за разработку истинного блага. Кашель и хрипы, доносящиеся из-под пола, не давали ему спать. Страдание Отца трескало сердце юнца побольше всех расставаний. Эграссель из-за дня в день работал над своим проектом, стараясь не допустить ошибок в формулах и вычислениях, искал тот путь, который даст благо папеньке. Но чем больше он погрязал в эту работу, тем хуже спал. Эграсса прекрасно понимал, что этими действиями он провоцирует Первую Мать. Холод быстрыми зигзагами вновь пробежал по его спине. Маленькая, но очень чёткая и ощутимая параллель, между ним и Тавмадавриэлем заставляла задумываться. Неужели он чувствовал тоже самое? Или отец работал слишком много, недосып и побочные эффекты так исказили истину, что старик невольно начал брешить, что истина иная, чем та, что несёт божественное Нечто. Подобная идея приходила Эграсселю на ум не раз. Пытливый мозг юнца боялся такого же исхода, конечно, Отец не был мертв, а значит и спасти его можно, только нужно найти способ как? Долгие рассуждения о подобном не приводили ни к чему хорошему. Эграссель понял, что рано или поздно, он придет к такому же выводу, что и Тавмадавриэль, если не прекратит безумствовать в одиночку. Свежий воздух, общество обилия расс, свет и благоухание природы в столь чудесный прекрасный день, должно пойти на пользу.       Убедившись, что папенька будет в безопасности, и в том, что поместье крепко заперто, Эграссель вышел в свет. Дорога была не долгой, по крайней мере для него. Лишние двадцать минут пешего шага ему не времязатратны. Многие примкнули к новой технологии, которую он им дал, но разве перемещение благодаря скинту подарит ему те ощущения, которые можно получить, гуляя по весенней аллее, поляны цветов, видов на горы, а оттуда на бескрайнее море, чьего конца, казалось, не существовало?       Дойдя до города, Эграсселя встретили старые знакомые. Раньше они были не разлей вода, но длинноухий познал, что время беспощадно забирает своё, и то желание поддерживать общение исчезло. Рано или поздно они все канут в небытие. Как хорошо, что у него есть один лучший друг, который, несмотря ни на что, не бросил его.. Ни время, ни ссоры, ни бескрайняя власть не смогли разорвать их крепкие узы. Возможно, в глубине души Эграссель пришел не освежить голову в родной городок, а за тем, чтобы встретиться с ним. Со своим особенным другом?

***

      Солнце было в зените, город давно проснулся, гул и шум шёл от всего, что могло говорить и издавать звуки. Расслабиться было тяжело, но только тем, которые не отсюда. Местные жители не жаловались, их всё устраивало, как и Эграсселя. Сидя на скамье, он читал газету, которую выпустили относительно недавно. Интересно, что ученые узнали нового за последний срок?       Время шло, но казалось, что наоборот. Оно вовсе остановилось. Жизнь в городе не была быстротечной. Все шло своим чередом. Все было неизменно большое количество столетий. Наконец-то можно было расслабиться. Но ощущение умиротворения продолжалось недолго..       Яркие лучи, что грели бледную кожу, были перекрыты. Окружающий воздух приобрел теплый и, казалось, сладкий аромат, отдаленно напоминающий корицу. Эграссель напрягся, как только тень коснулась его лица. Пульс увеличился, а дыхание участилось. Нет, он не был испуган, он сразу понял кто это. Это был его друг. Его особенный друг. Его друг, – Лололошка. Эльф искренне ждал этой встречи, словно зная, что сегодня это свершится. – Хэй, Эграсса! – ехидно посмеявшись, юный Первый взглянул на длинноухого, – опять болду гоняешь? А ведь присказки жителей правду говорят: обленилось «наше» солнышко! Давно своими лучами город не озаряет. Ай-яй-яй, были бы остальные Первые, то точно отчитали тебя. – И тебе не скучать, Лололошка... – лёгкий румянец покрыл щёки изначального междумирца, давно его так никто не отчитывал, особенно на людях. От подобного становилось совершенно неловко, – Я тоже чрезмерно рад тебя видеть! – Ага, друг мой! – посмеявшись, Первый присел рядом с ним, разглядывая облик старого знакомого, – и чем этот день выдался таким особенным, что ве-ли-кое солнце Архея! .. – делая акцент на этом, – явилось в город? Неужели празднование выдалось некоторое? – Что? Шалости какие-то.. Прекрасное благоухание сада напомнило мне о детстве. О былом времени, когда матушка была с нами, и ничего не предвещало катастрофы. Ах, мне так нравилось бегать по этим каменным плитам, что неустанно служат до сих пор! Именно этот закоулок запомнился мне более, чем остальное мое время. Видать, я был искренне счастлив тогда.. Но и моя семья.. Мой отец и столь же прекрасная мама, будто цветущая белая лилия в икебане папеньки .. – взглянув на слушателя, эдакого рассказчика, длинноухий слегка улыбнулся, – Но ныне это всё забылось, единственный, кто об этом раздумывает, лишь я. Жаль, ничто не вечно, но так вершила Великая Мать. Её законам не предписано страдать об ушедшем, пытаясь восстановить былое. Значит, так требуется. Не так ли, Лололошка? – Ох, мой родной Эграсса, не пересчитать событий, которые мы с тобой пережили за нашу жизнь. Страшно представить, что нас ждёт впереди. Мне кажется, что не нужно абстрагироваться на травмирующем прошлом. Вспомни, у тебя есть группа Первых, которые всегда откликнутся на твой зов. Эграсса, не забывай, у тебя есть я. – Лололошка совсем слегка и бережно коснулся руки приятеля. Получив молчаливое добро на действие, он взял его ладонь в свою и с трепетом поднес к своим губам. Нежно целуя кисть великого Эграсселя, дабы успокоить бушующий ураган внутри опечаленной души. Жаль, юный Первый ещё не знал, какую масштабную бурю он вызвал своими обыденными действиями. – Лололошка, мне щекотно в груди от твоих слов. Крайне приятно осознавать, что я подарил такому человеку, как ты, столь чудесный дар, – с ещё большим доверием и любовью в своих глазах, длинноухий взглянул в очи собеседника, пытаясь донести ему всю свою признательность, – последнее время, мы отдалились друг от друга.. Мне казалось, что нас изначально связывали просто деловые общие интересы по поводу искры, но чем дальше шли и становились ближе.. тем.. – боясь сказать лишнего, эльф замолк, отведя взгляд в сторону, пытаясь правильно выразить свою мысль. – «Тем», что? Эграсса, не молчи. Ты меня лишь сильнее заинтересовал. Сначала начинаешь делиться своим камнем, что потонул в глубине души, а сейчас идёшь на такие откровения. Я не понимаю, что именно ты пытаешься мне сказать. Неужели ты думаешь, что смогу предать тебя? – в этот миг сердце междумирца ёкнуло, вынуждая отпустить ладони покрасневшего от стыда Эльфа. – Мой прекрасный друг, – собрав мысли в большой клубок, Эграсса решил сознаться в своих раскаяниях, – отнюдь, ты не приносишь мне хлопот, а наоборот.. Моего самого глубокого признание достоин лишь один междумирец на всём белом свете. Твой лик виден мне отовсюду. Много времени мечтаю я созерцать плоды наших рукотворных работ лишь с тобой. Ах, мой милый, мой прекрасный, мой особенный друг. Мне кажется, я болен тобой.. – Эграссель залился пылкими красками алых закатов Глассгарфа. – Ох, – поток информации окутал Лололошку мгновенно, ему предстоит многое обдумать и понять. Он не мог поверить, что его самый близкий друг испытывает к нему такое пылкое и теплое чувство, – Эграсса, я не мог такого и вообразить. Прошу меня простить, что я посчитал тебя ненадежным. – сквозь синие линзы очков было не трудно увидеть блеск глаз. Такое признание в любви было крайне неожиданным. – Лололошка из Глассгарфа, желаешь ли ты вступить дальше? Перейти порог этой завесы... Готов ли ты стать моим Особенным другом? – Эграссель, это будет глупо оспорить. С тобой я готов на всё, что бы не произошло.

***

      Именно в этот момент, когда клинок рассекал грудь молодого эльфа, что заточён в клетку из скинта, в голове Первого пронеслось воспоминание. – Прости меня Эграссель, мне очень жаль, что я не смог сохранить наши узы. Прощай мой особенный друг, засыпай.       В последние минуты на лице эльфа сияла та самая улыбка, что веками согревала юношу. Как жаль, что это будет последний раз.