Зависимое зло

Открыв дверь перед Германией предстал отец. Волосы были разлохмачены, из носа текла кровь, а взгляд безумно бегал то по стенам в ванной, то по сыну. Все рукава рубашки были испачканы кровью. На щеке красовался свежий темно фиолетовый синяк от кастета. Галстук неряшливо сбился с шеи, находясь в полуразвязанном состоянии. Лицо отца было слегка алым то от гнева, то от от прихлынувшего в кровь адреналина. Даже на расстоянии вытянутой руки Германия чувствовал как бешено билось сердце нациста. В воздухе повисла гробовая тишина, дышать становилось все труднее, словно они оказались в космосе.  Быстро поправив волосы и галстук, Рейх одним резким шагом сократил дистанцию между ними крепко обнимая, сына, что то неразборчиво нашёптывая тому на ухо. Германия находился в глубочайшем ступоре от произошедшего, но вспомнив, ради чего он открыл дверь, быстро отстранился от отца. Смотря ему в глаза, в них читалось некое замешательство и сожаление. Тишина так давила, что он решил начать первый.  -Отец… почему? Что это было? Что происходило в этом гребанном подвале?!- Германия чувствовал как подбираются слёзы. Взгляд и выражение лица отца резко поменялись. Поменялись настолько, что сын нациста захотел забрать свои слова обратно и больше никогда не упомянать про этот случай.  -Ну вот все тебе узнать надо. Все нужно испортить,- отец, словно грозовая туча начал надвигаться на Германию. Хоть Рейх был всего на голову выше сына, но Германия почувствовал, словно уменьшается в размерах. Он начал отходить, пока не почувствовал сзади леденящий холод керамической плитки. Он был загнан в тупик. От своего безвыходного положения у Германии ручьём потекли слёзы. Он плакал от сожаления.  Сожаления за то, что сбежал, а не выслушал Рейха. Сожаления, что ударил отца. Сожаления за то что вообще пошёл в тот злосчастный подвал. Хотелось ударить себя, порезать, истерзать до такой степени, что отец родной его не узнал бы. Единственное, что ему сейчас было нужно - это лезвие и пару грамм. Скативший по стене он по привычке обнял свои колени, боясь смотреть на отца, а тот тем временем уже в плотную подошёл к сыну.  -Я так много времени потратил на твоё воспитание, но похоже ты ничему не научился,- сиплым голосом начал Рейх,- и как же мы будем это исправлять?- он смотрел на Германию сверху вниз, прожигая своим хладнокровным взглядом, прожигая в том дыру, но сын не отвечал.  -Вот значит как. Видимо разговаривать ты сегодня не будешь. Природа зря наделила тебя ртом, если ты не пользуешься им по значению, тогда я найду ему другое применение.  Германия с удивлением поднял свои заплаканные глаза на отца. В его взгляде он увидел азарт и ещё что то, то чего раньше он никогда не замечал. Похоть. От осознания этого у сына нациста закружилась голова, а дыхание участилось. От понимания того, что произойдёт дальше он ещё сильнее прижался к стене, словно хотел пролезть через неё. Германии хотелось провалиться сквозь землю, когда он услышал лязг ремня.  -Я даю тебе шанс извиниться как следует, так воспользуйся же им,- Рейх медленно снимал ремень,- Ну же, будь хорошим мальчиком и сделай все сам, пока я не заставил тебя силой.  У Германии встал ком в горле, из за которого он даже слово не мог вымолвить отцу. Страх напитал каждую клеточку его тела, он не знал что ему делать. Судорожно прокручивая варианты в голове он понял, что единственным, как ему казалось, выходом было- поддаться Рейху.  Нацист уже достал свой налитый кровью член. Глаза Германии округлились до неприличных размеров, а сам он находился в глубоком замешательстве.  -Мне нужно просить дважды?- Казалось, что вот вот и нацист потеряет терпение.  Германия не хотел его испытывать, но и совершать столь непристойное деяние ему не хотелось. Он посмотрел в глаза старшему, но не найдя ни грамма сожаления, он понял, что отец настроен серьезно. Германия не хотел идти против отца, да и сам в глубине души желал этого, поэтому, отодвинувшись от стены, он встал на колени. Рейх с интересом наблюдал за этим.  -У тебя уже был опыт? -Нет, отец,- шепотом выдавил из себя Германия. -Хороший мальчик,- немец ласково погладит того по голове,- Импровизируй,- скомандовал старший. Германии было мерзко это делать, но переборов себя, он начал медленно надрачивать Рейху. Услышав, сверху тихий стон, понял, что делает все правильно и начал быстрее двигать рукой.  Закончив с этим, он лизнул головку истекавшего смазкой члена. Чувствуя на языке солоноваты вкус, он переборол желание блевать и попытался взять полностью. Обхватив губами половину, он начал языком массировать головку. Германия начал двигаться головой, надрачивая рукой оставшуюся половину члена  как вдруг почувствовал, что его схватили за волосы на затылке.  -Ты умница, охуенно сосешь. Ко мне даже подкрадываются сомнения, что ты делаешь это впервые, но давай дальше я сам. Голову Германию начали насаживать на член, сначала темп был спокойным, но с каждой секундой он становился все грубее и глубже. В его глотку неистово долбились, Германии даже стало казаться, что еще немного и член нациста проломит его череп. Гортанно застонав, создавая вибрации, он услышал сверху уже не сдерживаемые стоны и ругательства на немецком. После этого в это рот начали откровенно трахать, не давая даже вздохнуть. От нехватки кислорода Германии казалось, что вот вот и он потеряет сознание, как вдруг сделав ещё пару глубоких толчков, он почувствовал, как сперма стекает по его горлу. Его грубо оттянули от члена за волосы . Воспользовавшись этим, Германия начал жадно хватать воздух ртом, параллельно с этим откашливаясь.  -Ты же не думаешь, что наказание на этом закончится? От этих слов тело младшего покрылось мурашками. -Ты должен проглотить все до последней капли,- послышался приказ сверху.  Показательно облизнув губы и сделав глубокий вздох, он проглотил, перебаривая себя. -Я сказал все до последней капли,- немец потнул головой вниз. Германия заметил, что пару капель попала на дорогие, лакированные туфли отца. Быстро поняв намек, он наклонился ниже, вылизывая каждый миллиметр обуви. -Умница,- Германия плавился от этих прозвищ. Сын нациста с облегчением выдохнул. -Но ты же не думаешь, что наказание на этом закончится? От этих слов тело младшего покрылось мурашками. Глаза Рейха блестели неизмеримой похотью, а на лице красовалась безумная улыбка. Хватая Германию за волосы, немец поднял его на ноги и резким движением прислонил того к раковине. Младший облокотился об нее руками, ноги стали ватными и стоять на них было довольно трудно. Он старался не смотреть в зеркало, чтобы не разочаровываться в себе ещё больше. Слёзы снова обожгли его щеки.  Германия почувствовал обжигающее дыхание на шее, а после приятную боль. Рейх впился в его шею оставляя багровые засосы и следы от укусов, тут же их зализывая, чтобы все знали кому принадлежит его мальчик. Германия пытался сдерживать стоны, ему было неимоверно приятно ощущать эту боль. Одной рукой нацист изучал тело младшего под футболкой, а другой же расстегивал его ширинку. От этого Германия больше не мог сдерживаться, уже не скрывая стонов. Вдруг его схватили за подбородок, поворачивая голову для поцелуя. Рейх жадно впивался в его рот, изучая каждый миллиметр, слюна пошло стекала с подбородка. В следующую секунду он почувствовал как его штаны стянули,а язык нациста заменили пальцы. Германия быстро понял что к чему, начав обильно смазывать их слюной. Рейху нравилось причинять людям боль, но, когда дело доходит, до его сына он старается быть более мягче с ним. Но почему же сейчас он все это делает со своим солнышком? На этот вопрос даже Рейх не смог бы ответить. Все таки садистские наклонности он не до конца может контролировать, как бы он не пытался.  Вынув пальцы он приставил из к колечку мышц. -Потерпи немного, солнце,- Рейх успокаивающе гладил младшего по волосам и это помогало. Вставив сначала первый палец, он дал Германии привыкнуть. Было не больно, но и неприятно. Рейх начал медленно двигаться, пытаясь доставить как меньше дискомфорта своему мальчику. После добавился второй палец, после и третий. Комната была  наполнена болезненными стонами ровно до такого момента пока немец не нашёл нужную точку, отчего Германия неприлично громко застонал, тут же закрыв рот рукой. Их резко схватили и прижали к зеркалу. -Милый, если твои руки опять потянуться ко рту, то мне прийдется связать их,- тёплое дыхание обдало шею, после чего последовал легкий укус,- не сдерживайся, я хочу слышать тебя,- после чего шею Германия украсила мокрая дорожка поцелуев.  Руки отпустили. Пальцы немца ускорили темп, попадая по нужной точке. Германия, поймав ритм, уже сам насаживался на пальцы. Непристойные стоны разливались по комнате, как вдруг он почувствовал ноющую пустоту внутри. От этого он разочаровано захныкал, словно ребёнок, которому мама не разрешила взять киндер. Вопросительно, посмотрев на немца в зеркало, Германия увидел самодовольную ухмылку, от этого ему стало ещё обиднее.  -Пожалуйста….. -Пожалуйста, что?-  Рейх вопросительно выгнул бровь все с той же ухмылкой. -Я хочу, чтобы ты вошёл в меня…- стыдливо опустив голову прошептал младший. -Во первых, я тебя не слышу, а во вторых, я знаю что ты можешь лучше, солнышко,- с издевкой произнёс немец. Дразнить сына приносило ему особое удовольствие, он еле сдерживался, чтобы не засадить ему в эту же секунду, но хотел услышать заветные слова. -Гребанный садист,- шепотом произнёс   немец, на что нацист многозначительно улыбнулся, все таки, что правда, то правда.  Лицо Германии залилось румянцем ещё сильнее, в голове была каша, а язык совсем перестал его слушаться. -Оттрахай меня уже, как одну из твоих самый грязных шлюх, Третий Рейх! - не выдержав, произнёс Германия.  Рейху снесло крышу. Одним движением  он вошёл в тело младшего, отчего тот застонал с новой силой. Сразу набрав быстрый темп, он втрахивал тело Германии в раковину, надавливая на спину, заставляя выгнуться. Рейх вцепился в его губы, проходясь языком по белоснежным зубам. От такого напора, вечно сухие губы Германии потрескались, добавляя их поцелую металлический вкус, который так любил Рейх. Закончив в поцелуем, на последок, он облизнул кровоточащие губы Германии и принялся за шею. Прикусив шею немца, нацист увидел, как же его сын кайфавал от боли и в его голову, тут же пришла идея. Он достал из кармана раскладной нож. Движения замедлились, отчего сын нациста, начал сам насаживаться на член, но его действия быстро оборвали, взяв за волосы. -Не так быстро, сладкий. Ты же любишь боль?- все так же держа его за волосы спросил Рейх. На что Германия начал активно кивать. Садистская улыбка мелькнула на лице Рейха. Раскрыв нож, он медленно прошёлся им по скуле, продолжая трахать, отчего младший закатил глаза. Но тут же поймав себя на мысли, что ангельское личико его солнышка нельзя уродовать перешёл на шею, вырисовывая какие то узоры. Рейх хотел украсить ножом ещё и спину, но сделать это не дала гребанная футболка.  -Сука,- прорычав, Рейх резким движением разорвал ее и выкинул куда то подальше в угол. -Эй! Это моя любимая футболка,- обиженно произнёс Германия сквозь стоны. -Я куплю тебе хоть 1000 таких футболок,- не отвлекаясь от втрахивание своего любимого в раковину, произнёс нацист,- если по хорошему попросишь, конечно.) Стоны продолжались всю ночь, продолжались бы ещё и день, но вот только после очередного оргазма глаза Германии уже слипались, а тело окончательно потеряло всю энергию и он провалился в сон.За это время Рейх успел ни одного живого место не оставить на теле его солнышка. Этот день запомнится им на всю жизнь. Германия проснулся только ближе к ужину. Осмотрев себя, он заметил, что горло было перебинтовано и тех местах, которым непосчастливилось попасться под нож, красовались пластыри. Его внимание привело порядка 30- ти коробок. Встать с кровати далось ему очень тяжело, все тело ныло, в особенности поясница. На шатающихся ногах он подошёл к одной из них, открыв, обнаружил там футболки.