I'm yours

«Прости меня». Ночь. Мне не спалось. В голове проносятся заветные 2 слова, сказанные эльфом совсем недавно. 3 года потребовалось, чтобы Фенрис вновь вернулся к обсуждению нашей с ним прошедшей ночи, которую я вспоминала слишком уж часто. И вот, услышав его извинения, сердце болезненно заболело в страхе, что он уйдет снова, только на этот раз еще дальше. Зачем он остался со мной? Действительно ли я ему так же нужна, как он мне? Вопросы мучили меня и по сей день. Хотя в действительности за эти годы, если анализировать все наши задания, он бросался защищать меня всегда, даже если это будет стоить ему ценой собственной жизни. Я на него часто пристально смотрела, пока он не видел, наслаждаясь истинной эльфийской красотой, смешанной с грубостью и жесткостью характера. Заливая внутрь себя пойло в таверне, наблюдала, как Варрик учил его играть в карты, как постепенно он начал его обыгрывать, хотя гном - соперник не из легких, учитывая его мастерство, ловкость и блеф. Изабелла периодически вилась вокруг эльфа, осторожно кидая ему намёки, приглашающие в свою постель, а я сжимала руки в кулаки, и отворачивала голову, когда это происходило прям у меня на глазах. На моё счастье (или несчастье?), Фенрис всегда ей отказывал, и натянувшаяся внутри меня струна расслаблялась. Была ли я односторонне такой помешанной? Не думаю. Мерриль указывала ему на то, что он всегда на меня смотрит грустным взглядом, когда не вижу. И наедине мы почти не оставались. Как будто бы он избегал меня. Или избегал себя? Считал, что не достоин меня, пока жив Данариус? Чувствовал, что он еще раб, пока его ищет бывший хозяин? Мне же на это глубоко наплевать. Я понимаю, что ему не нужны мои жалость и сочувствие, так только напомню ему о том, что мы были неравны, поэтому всегда старалась его не выделять среди всех в отряде. Такая же проблема всплыла и на работе у Авелин, где врагам казалось, что она, как капитан, делает поблажки своему мужу-стражнику. Дурачки. Всё совсем не так. Зная Авелин, она будет загонять его до последнего пота на тренировках, чтобы быть уверенной - он одолеет любые опасности, пока её нет рядом. Хоть в начале их отношений она и пыталась давать ему легкие наряды по городу, Донник ясно показывал, что ему не нравится быть напоказ любимчиком капитана. Фенрис, в основном, молчал, но действиями не скрывал своих чувств, давая мне едва теплящуюся надежду. Чтобы забить голову хоть чем-то, чтобы не думать о нем день и ночь напролет, я все 3 года бралась за любое дело, будь хоть оно в сточных каналах под городом или в ущелье с пауками — тем лучше, резкий запах и опасность помогут очистить мысли. Забывая о себе, я старалась в первую очередь тратить ману на атакующие заклинания, помогая Фенрису в бою и исцеляя его, когда он на волоске от смерти. – Ты себя сильно загоняешь, Хоук, - твердил Андерс, подлатывая мне раны, когда у самой не осталось совсем сил даже на лечение своего тела. Я лишь грустно фыркала ему в ответ и продолжала. Андерс всегда мне помогает, в каком бы дерьме я не оказалась. Я же в ответ помогу ему. Как другу. Понимала и видела все эти годы его попытки завязать со мной отношения, но каждый раз во время исцеления, когда поднимала голову и видела перед собой не любимые зеленые глаза, то кивала магу в благодарность и уходила. Мерриль, как милая младшая сестренка, тоже помогала не остаться мне наедине со своими мыслями, постоянно прося помочь с починкой эльфийского зеркала. Варрик же приглашал часто выпить и дружески заботился о том, чтобы я обратно дошла после наших попоек до дома. Изабелла однажды во время наших пьяных посиделок хотела у меня узнать подробности о первой ночи с эльфом, а я не могла вымолвить в ответ ни слова. Потому что это было не описать словами. Лучшая ночь в моей жизни. Я до сих пор помнила его прикосновения. Её намеки на то, что пора бы уже отпустить, забыть и посмотреть на тех, кто вокруг, только раздражали и параллельно утешали. Потому что эльф злился. Если Фенрис это слышал, то сжимал губы и тихо уходил колотить местных разбойников. Мы причиняли друг другу боль, находясь так близко, и одновременно так далеко. Даже после того, как я публично поддержала Первого Чародея Киркволла, он от меня не отвернулся. Поддержала ненавистных ему магов, что причинили ему гораздо больше боли, которая въелась в его кожу лириумными рисунками. Наверно, я — единственный маг, к кому он относился благосклонно, либо просто закрывал глаза на мои способности, ведь наши взгляды в магии в чем-то сходились. Магия опасна, а магия крови — еще опаснее. Я с удовольствием помогала храмовникам в поисках этих кровавых убийц и отдавала их на растерзание эльфу. Вырывая из их груди сердца, ему на мгновение становилось легче, а значит легче было и мне. И вот теперь, после смерти Данариуса, любимый мужчина лежит рядом со мной. Это не моё видение, не пьяный бред, это на самом деле. Мирно спит, а лунный свет из окна очерчивает спокойное лицо. Пока что эльф у меня ночует, но я потихоньку переношу его вещи к себе. Благо их было не так много, в основном в бывшем доме Данариуса был разного рода хлам. Руки так и чесались сделать взмах, осыпав его огненной волной. Переезд Фенриса в поместье Хоуков не за горами, в это я верила. И всё равно каждую ночь некоторое время наблюдала за тем, как он спит. Иногда он шипел от боли лириумных татуировок и резко переворачивался, а иногда просыпался и садился на постели, ища рукой свой меч, но находя рядом не металл, а лишь моё тело, успокаивался и ложился снова. Так и сегодня была одна из подобных ночей. Варрик предупреждал меня, что эльф, как дикобраз - погладить нельзя, не уколовшись, но я не боялась. Мы всецело одержимы друг другом настолько, что боль смешивалась с удовольствием, даря новые эмоции. Фенрис перевернулся ко мне лицом, а волосы упали прямо на его глаза. Улыбнувшись, протянула руку, чтобы их убрать в сторону, открывая лоб. Он снова тихо застонал во сне. Мой самый красивый эльф. Я бы и уснула с такими мыслями, но его глаза распахнулись, и он, быстро схватив мои руки, прижал их к кровати, нависая сверху. На меня смотрел его неосмысленный взгляд полный гнева, губы изогнулись в злобной гримасе, рисунки полыхали на мужском теле голубым светом. От удивления, я распахнула широко глаза. Сон, как рукой сняло. – Фенрис? - аккуратно попыталась достучаться до его разума словами. Постепенно хватка на моих руках ослабла, лицо эльфа стало прежним. Он посмотрел на меня, на свои руки. И с печальными глазами уткнулся лбом в мою подушку. – Прости...я снова… – Всё в порядке. Ты же предупреждал, что рисунки могут вызывать приступы гнева. – А что, если я однажды.. – Не волнуйся. Ты меня не убьешь. Я крепкая. Защитница Киркволла. Кунари в дуэли победила, это ведь всё-таки что-то да значит, - я улыбнулась, и успокаивающе обняла его, - На всякий случай отбросила подальше меч, но в случае опасности ты всегда сможешь быстро его найти недалеко. Он окончательно расслабился и уткнулся носом мне в шею. Его вес на моем теле совсем не мешал, а скорее придавал еще больше близости. Жилистое стройное тело эльфа было для меня совсем не тяжелым. Рука вновь потянулась к его волосам, и я стала их перебирать пальцами. – Хоук... – Да? – Я заметил, что ты перенесла мои вещи. Проницательный мой, всё он заметил. – И..? - осторожно произнесла я. – Ничего. Я и сам хотел переехать. Фенрис приподнялся, опираясь на локти. Наши взгляды встретились. – Похоже, я сегодня больше не усну, - вздохнул эльф. – Тогда я придумала нам интересное занятие. Тыльной стороной ладони медленно погладила его по щеке, провела большим пальцем по губам, приоткрывая нижнюю. – После такого...тебе не страшно? - он замер, и казалось, не моргал и не дышал. Притянув его голову к себе, нежно коснулась его губ поцелуем. – Найдем твоей агрессии применение получше, - промолвила я, и перевернулась, подминая эльфа под себя и увлекая в страстный поцелуй. Вкус его языка меня вновь опьянил лучше, чем самое дорогое вино Киркволла. Теперь я держала его руки, прижимая к кровати. Он не сопротивлялся, отдавая себя полностью. Перед глазами всё начинало плыть. Мои губы прошлись по его скулам до ушей. Обсосав мочку, тело эльфа дернулось на ласку, и я нежно прикусила заостренный кончик ушка. Он втянул в себя воздух и вновь вздрогнул. Мои ловкие руки шарили по его торсу, забрались под белую ночную рубашку и потянули вверх, снимая её с Фенриса и давая мне доступ к желанному эльфийскому телу. Язык скользнул вдоль татуировок, мягко их задевая: начиная от подбородка и убегая вниз. Осыпала поцелуями мужскую грудь, поиграла немного с каждым соском, слегка покусывая. Хриплое дыхание парня раззадорило меня и побудило на более смелые действия. Я спускалась ниже, на ходу развязывая тесёмки его спальных штанов, из под которых уже выглядывало орудие готовое к нашему «бою». Приспустив ткань, руки обхватили твёрдый член, и я наклонилась, нежно поцеловав кончик головки, уздечку, осыпав поцелуями весь ствол, и, наконец, дрязняще медленно вобрала его в себя губами. Его резкий полустон-полурык еще больше затуманил мне разум, а руки парня сжали простынь с такой силой, что побелели костяшки. – Хоук…, - хриплый от наслаждения голос эльфа заставил меня дрожать. Я продолжила двигаться, наращивая темп, и беря его в себя больше и глубже. Прерывистые вздохи были всё чаще. Фенрис запустил руки в мои волосы, прижимая к себе ближе и смотрел. Его взгляд...Влияет на меня. Я вожделела его всё больше. Возможно, он заметил, что меня трясёт от нетерпения, и остановил, притягивая мою голову к себе для поцелуя. Я уселась сверху, обхватив мужские бедра своими, и начала снимать ночную рубашку. Грубый поцелуй в шею, дал мне понять, что не одна я тут мучаюсь, жар захватил нас обоих, и это точно была не магия. Скинув куда-то мою одежду, эльф оставил дорожку поцелуев от шеи до груди, прикусил и тут же зализал сосок. Я вздрогнула, обняв его и прижимая к своей груди, откинула голову назад от разрастающегося блаженства. Голод внутри требовал его, и только его. Медленно я начала садиться сверху, соединяя наши тела. Каждая клеточка его члена горячо пульсировала внутри меня. Всё. Теперь никаких преград между нами. Я насаживалась до конца и вставала. Руки Фенриса жадно исследовали мою спину, царапали, до боли сжимали ягодицы, оставляя отметины, двигали меня вверх-вниз. Он кусал мне плечи и целовал боевые шрамы, а я стонала от всепоглощающей близости. Потные тела сплелись максимально тесно. Нет, не больно. Невыносимо сладко. Эльф был словно дикий зверь, которого выпустили из клетки, и мне это нравилось. Это был мой хищник. Он подхватил моё тело и перевернул, снова нависая сверху. Теперь он начал рьяно вдалбливаться в меня, смотря мне в глаза. Закинув ноги ему на поясницу, я старалась прижать его к себе еще теснее. - Фенрис…, - смотря на него, произнесла его имя. Жар всё больше нарастал, я напряглась, и меня унесло в объятия экстаза. Мышцы влагалища стали сокращаться от настигнувшего оргазма, я закричала. - Хоук, - прорычал эльф, татуировки на теле вспыхнули, и он погрузился в блаженство вслед за мной. Он упал мне на грудь, которая вздымалась и опускалась, пока я пыталась отдышаться. Некоторое время мы так лежали и ждали, пока ночная прохлада обсушит наши тела. Подтянув к нам одеяло и накрыв, я обняла эльфа, а он прижался к моей груди, слушая стук сердца. - Хоук - Да? - мои глаза закрывались, меня клонило в сон, как и Фенриса. - Я - твой. Всецело и навеки.