Fragile Things

Тринадцать лет

2011 год

19 марта, суббота

      Обычно я таким не занимаюсь, но психоклуша в школе впарила мне этот дневник настроений. Мол, так я смогу лучше понять себя и свои чувства. Типа, это поможет справиться с тяготами жизни: новый дом, новая школа, новая семья. Нет, я не сирота, просто мама выскочила замуж во второй раз и переехала в своему ненаглядному в этот пригород, а меня она прихватила в качестве лишнего багажа, видать. Хотя я могла остаться в Сиднее с тётей Ро. Ро крутая. Курит крепкие сигареты и может матом послать полицейского. У неё крутой чёрный пикап. Немного побитый, правда. Но всё равно зашибенный. И она не заставляла меня есть брокколи на обед и ужин, когда я оставлась у неё до поздна после школы.       Но мама сказала, что с Ро мы больше не сможем видеться. Не знаю почему. Мама не хочет говорить правду. Дело явно не том, что она не пичкает меня брокколи.

21 марта, понедельник, перемена, женский туалет

      Вообще-то мне сказали писать в этот дневник каждый день, но мне заняться что ли больше нечем, алё? А если по чесноку: средняя школа здесь — сущий ад. Я хожу на эту каторгу пять месяцев, и четыре из них мечтаю о том, чтобы на школьной парковке меня сбил автобус. Сегодня нам задали сделать проект по биологии. Изначально нас распределили по парам в рандомном порядке. Мистер Баркли — полноватый, лысый колобок за сорок — поделил класс и отобрал тех, кто должен был вытащить имя своего партнёра по проекту из стеклянного шара. Когда до меня дошла очередь, мне попалась Эрика Ким (да, прикол). Мистер Баркли сказал, что мне повезло, потому что Эрика — отличница (жесть!), а ещё что нам определённо «будет о чем поболтать помимо биологии».       Я спросила что он имеет ввиду, а он такой:       — О, ну, я имею ввиду вашу общую культуру, Изабель.       Меня едва не вывернуло картофельным пюре из столовой от его «Изабель». Я терпеть не могу, когда ко мне обращаются полным именем. И неважно кто это — мать, учитель или королева Англии.       В общем, я такая:       — Вы хотите сказать, что раз мы обе корейского происхождения, то у нас должно быть много общего?       — Нет, Изабель. Я хочу сказать, что… Эм… Видишь ли…       Тут он короче нервно заулыбался, замешкался, почёсывая лысину, а я продолжила:       — Принадлежность к одной нации не делает людей друзьями автоматически, мистер Баркли.       — Я знаю, Изабель.       — К тому же, — сказала я, — я метиска. Моя мать — англичанка.       — Я знаю, Изабель!       Он выглядел раздраженным. Меня достало его «Изабель, Изабель, Изабель», поэтому я внимательно посмотрела на него и сказала:       — Мистер Баркли, мне не нравится, когда меня называют «Изабель». Называйте меня «Эли». Я ещё в начале семестра об этом попросила всех учителей.       Тут он вообще ошалел и высказал мне, как это я смею указывать как ему (учителю биологии!) ко мне обращаться. Он так взбесился, что поставил меня в пару с Юджином, психом с лишней хромосомой, который девчонкам в волосы харкает и скрепки пихает под лифчики. Ещё сказал, что с таким наглым поведением меня бы отправить на профилактическую беседу к завучу, но он не будет так поступать со мной НА ЭТОТ РАЗ.       Ой, я вас умоляю! Я на прошлой неделе два раза уже была на этой профилактической беседе, после них меня и отправили к психоклуше, собственно.       Вообще-то её зовут Дебора, и у неё какая-то там степень по психологии, но я зову её психоклуша, потому что все её тесты — дерьмо (так бы сказала Ро). На наших часовых сеансах экзорцизма по средам после школы Дебора, вернее, миссис Доттс, объясняет мне, что я страдаю от одиночества и мне не хватает внимания матери. Во как! Конкретно это я подслушала уже дома, когда завуч передала информацию моей матери со всеми тестами в папке, листочками и прочей шелухой. Бен — мой отчим — сказал, что у меня просто переходный возраст, и чтобы мама «не парилась». Прям так и сказал. Вообще мама тоже отличилась. Вышла замуж за сомнительного мужика вдвое старше её, за электрика. В итоге денег у нас всё равно не хватает, и она работает по двенадцать часов в кафешке в центре. Думаю, она очень жалеет теперь, что лишилась своего стабфонда, когда связалась с моим непутёвым папашей и заделала меня.       Я вообще не уверена, что ей нравятся дети. Ладно, пора валить из туалета — слишком шумно и кто-то решил вылить на себя флакон супер-сладких духов прямо перед моей кабинкой. Сейчас физика. На удивление — я её понимаю. Может мне стать физиком-ядерщиком?

23 марта, среда, по дороге из ТЦ

      Что бесит мою маму:       1. Посетители кофейни во время её рабочих смен;       2. Влажный воздух (она выпрямляет свои пшеничные волосы, они у неё вьются от влажности);       3. Когда я достаю вещи из сушилки и не убираю их по местам;       4. Лай соседского пса (бесплатный концерт каждое утро);       5. Делать тосты по-человечески;       6. Когда я прошу денег на конверсы своей мечты;       7. Когда я не читаю её мысли;       8. Социальные сети подруг из колледжа;       9. Когда я читаю её мысли;       10. Серия видеоигр «Мортал Комбат».       Сижу на заднем сидении, уткнувшись в дневник. Мама и Бен думают, что раз я в наушниках, то слушаю музыку. Ха! Но я подслушиваю о чём они спорят. Может, нагло с моей стороны, но мне плевать. Мама говорит о том, что на Джоша уходит добротная часть семейного бюджета, а Бен отвечает, что Джош только поступил в колледж и ему ещё нужна «наша» финансовая помощь. Джош — это сын Бена от первого брака. Ага, полное бинго. Не семья, а цирк уродцев. Что можно сказать про Джоша? Он придурок. Ему двадцать три, и он в третий раз поступил в колледж (причём технический, Бен от счастья чуть ли не плакал), потому что из двух прошлых его отчислили. Пока он не поступил в колледж снова (господь, помоги преподавателям), он работал консультантом в магазине электротехники, но недавно его уволили за то, что он явился на смену укуренный и от него пахло травкой. Дело, конечно, замяли, потому что у Бена есть кое-какие связи, но я считаю, что Джошу нужно повзрослеть и взять на себя ответственность за свою жизнь, а Бену перестать с ним нянчиться, но разве ж меня кто-то станет здесь слушать? Ладно, надеюсь хотя бы, что в этом колледже он продержится. Иначе он переедет к нам, в Севен Хиллс, и мне придётся делить с ним ванную комнату. Если так случится, я лучше утоплюсь в душе, серьёзно. Виделись мы, кстати, всего один раз на дне рождении матери Бена. Уф-ф, лучше вообще не вспоминать тот день…

Тот же день, ночь

      Не могу в это поверить… МЕНЯ ПЕРЕВОДЯТ В ДРУГУЮ ШКОЛУ! Сижу я, значит, делаю домашку по истории — доклад про первых коренных австралийцев. Тут заходит мама и спрашивает, что я сейчас делаю. Моя мать спрашивает у меня чем, я, тринадцатилетний подросток без друзей, занята в среду вечером. Я ответила, что катаюсь на велосипеде. Она так вздохнула — не устало, не раздражённо, не в смысле «опять этот твой сарказм», но как будто бы печально что ли и одновременно на её лице отразилась серьёзность того, что сейчас будет. Она присела на край моей постели и заглянула в ноутбук, откуда я скатывала доклад. Упс…       Затем она посмотрела на меня и сказала:       — Эли, у меня для тебя новости.       Тут я сразу же подумала, что мама беременна и у меня чуть не сорвало крышу от злости, но она продолжила, не давая мне и слова вставить.       — Мы с Беном решили перевести тебя в другую школу, — произнесла она.       Я тупо уставилась на неё:       — В середине семестра?       — Понимаешь… Эта школа, она… гораздо лучше. Немного далековато будет ездить, но ничего страшного. Там есть занятия музыкой, дебаты, театральные кружки и можно выбрать каким видом спорта ты хочешь заниматься на занятиях физкультурой. А ещё там есть программа для одарённых детей…       Я нахмурилась, села в позу лотоса и меня-таки прорвало:       — Мама, я не одарённый ребёнок. Я обычная. И хочу ходить в обычную школу, понимаешь? Но… Но… теперь мне снова придётся привыкать к одноклассникам, учителям, дурацкому волейболу и еде из столовой? Ты хоть знаешь, какой это стресс — быть новенькой, которая никуда не вписывается? Ты думаешь, мне будет в той, крутой школе лучше? А меня ты спросить не хотела, перед тем, как всё решать? Я что, совсем не имею право голоса?       Она вздохнула, осунувшись:       — Я знала, что ты так скажешь, но я и Бен…       — Бен вообще мне не отец.       — Эли. — предупреждающе оборвала мама. — Бен оплачивает счета и благодаря ему в том числе у нас с тобой есть крыша над головой. Так что следи за своим языком, юная леди.       Юная леди? Мы что, блин, в «Аббатстве Даунтон»?       Тут у меня заслезились глаза и я проблеяла, отвернувшись, что это всё нечестно. Нечестно поступать со мной так! Но мама ничего не попыталась сделать, просто встала с моей постели и сказала, что так будет лучше для меня. А потом добавила, выходя из комнаты, что там хороший школьный психолог. Это вообще нормально — выбирать школу из-за психолога?! Там что, прямой потомок Карла Юнга работает?!       Короче, я до глубокой ночи играла в «Мортал Комбат», но поняла, что бошка лопнет, если не напишу об этом что-нибудь. Так и вправду легче, если не получается просто выбросить из головы, и если я ни с кем не могу поделиться этими мыслями, то пускай они будут хотя бы здесь. На самом деле дневники — это достаточно странный способ «разговора с собой». Может, миссис Доттс была в чём-то права…

30 марта, среда, вечер

      Не могла сюда писать, потому что лежала с температурой, а потом были всякие приколы типа передачи документов, прощания с учителями, одноклассниками, психоклушей (она зачем-то подарила мне ручку) и вещей вроде «перевода подростка из одной школы в другую, которая находится в соседнем пригороде и поэтому придётся пройти девять кругов ада по Данте, беседу с директором, школьный тест с психологом (сколько можно, ей-богу?), получить карту школы, изучить короткий маршрут между кампусами, а ещё приучить себя вставать на час раньше, чтобы не ехать с пересадками».       Короче, завтра первый день в средней школе Святого Патрика. Да, мать засунула меня в ЧАСТНУЮ римско-каталическую школу и там есть ЦЕРКОВНЫЙ ХОР. Я вообще-то не очень-то верю в бога. И пою отстойно. Когда я спросила откуда у нас деньги на частную маристскую католическую школу, она сказала, что взяла из отложенных. Отложенных на что, не унималась я, мама уклончиво что-то пробормотала, но тут вмешался Бен и, отхлебнув пива, с раздражением сказал, что моя бабушка (мамина мама) «разморозила» мамин стабфонд для моего «достойного образования». Охренеть! Моя мама — единственный ребёнок из очень обеспеченной британской семьи, и когда она сбежала с моим отцом против воли бабушки, которая уже нашла ей подходящую партию, эти двое оборвали связь друг с другом, рассорившись в пух и прах. Мама была очень гордой и свободолюбивой, и глупой, а бабушка любила всё и вся контролировать и явно не из тех, кто легко прощает обиды. Чёрт, если бабушка снова дала маме доступ к деньгам, то, получается, она меня, наконец, признала своей внучкой? Не знаю что чувствовать на этот счёт. Бабуля ещё та расистка, судя по маминым словам. Мама говорила, что она долгое время называла меня «маленьким гибридом». Очень приятно, конечно. По-крайней мере, я не бастард. Мама и мой папаша были в браке целых полтора года. В общем, кажется, теперь у нас появились кое-какие деньги, но, думаю, бабушка будет следить за балансом счёта неусыпно, чтобы знать, что денежки текут на достойное образование для единственной внучки Джоанны Найтли! Бен, кажется, недоволен всем происходящим. Ну, мол, что бабушкины деньги идут исключительно на меня. Слышу, как они пытаются тихо ругаться в гостиной. Вот был бы у нас второй этаж…

Почти пять утра

      Если честно, я очень нервничаю, и не могу заснуть. Вообще никак. Только сейчас мне в голову пришло, что, наверное, в частной школе учатся богатенькие детишки. Может, сказать маме, что у меня разболелся живот и никуда не ехать? Или вовсе попросить меня перевести на домашнее обучение… Бабушка ну вот что за свинью ты мне подложила!

31 марта, четверг, женский туалет

      Наверное, писать записи в туалете станет традицией, но я не могу не рассказать, пока впечатления свежи. Сейчас физкультура и мне разрешили сегодня просто посидеть и ничего не делать. Ура! Но в следующий раз я должна буду выбрать, чем хочу заниматься: плаванием, баскетболом, волейболом, быть в команде поддержки (точно нет) или бегом. Наверное, я выберу бег, потому что это наименьшее из всех зол для меня. Воды я вообще боюсь.       А школа оказалось ничего так в самом деле. Большая, красивая и учителя были ко мне более доброжелательны, чем обычно бывает. Наверное, потому что моя мама платит бабки за обучение. На первом уроке — уроке литературы — миссис Чейз попросила меня представиться классу. Я сказала пару слов о себе, попросила называть меня «Эли», а не Изабель, и села на предпоследнюю свободную парту второго ряда. Правда, когда шла до своего места, запнулась о чью-то сумку и чуть не шмякнулась. Кто-то захихикал, но учительница сразу же сказала закрыть рты (да, она суровая) и попросила эту девочку — Рэйчел — убрать сумку с пола. Не смотря на то, что я немного отстаю по программе, миссис Чейз не отнеслась ко мне с пренебрежением. Наоборот, она похвалила имеющиеся у меня знания и посоветовала мне проанализировать некоторые статьи по уже пройденному материалу, чтобы дальнейший процесс был легче, потому что в конце семестра у нас будет контрольный срез. Я посмотрела программу и увидела, что там есть «Поющие в терновнике». Сама не знаю зачем, я сказала ей, что люблю эту книгу, поэтому жду не дождусь, когда мы будем анализировать её. Миссис Чейз удивилась тому, что я прочла её в столь юном возрасте и с воодушевлением сказала, что тоже обожает эту книгу. Короче, у меня еще никогда не было такого, чтобы я чувствовала себя комфортно и спокойно, общаясь с учителем. С миссис Чейз действительно приятно поговорить. Наверное, она прочитала тысячи книг за свою жизнь. Сейчас будет совмещённая со старшеками физкультура. Потом английский, биология и физика. А еще я путаюсь в личных шкафичках. Чуть не взломала шкафчик какого-то мелкого пацана с самого утра.

Тот же день, дома, поздний вечер

      Забавный факт номер один: Бен бесится, когда я называю Севен Хиллс Сайлент Хиллом (как по мне, звучит прикольно!)       Забавный факт номер два: у меня, кажется, появилась приятельница.       Мы живём на одной улице, только я живу почти в самом конце. Её зовут Рэйчел Ли. У нас даже фамилии одинаковые и да, она кореянка не наполовину, как я, а на сто процентов. Дело было на физкультуре. Я вышла из женского туалета, когда в раздевалке никого уже не было и собиралась было спокойно переодеваться в форму, как заметила, что вошла Рэйчел — бросила спортивную сумку на пол и уставилась на меня.       Я уставилась на неё, моя толстовка была снята уже наполовину.       Она усмехнулась, уселась рядом на скамью, снимая мартенсы, и сказала:       — Мне кажется, что физкультура — это зло. Берут кучу подростков, заставляют их раздеваться друг перед другом в общей раздевалке в стремную форму, а потом определяют, кто круче, только исходя из того, насколько ловко они бросают мячи через сетку, в кольцо или друг в друга.       Тут она вскинула голову, посмотрела на меня, прищурившись, и громко прошептала:       — Это зло.       — Ага, — пробормотала я и продолжила неловко переодеваться.       — Почему тебя перевели в эту школу? — спросила Рэйчел.       — Пути господни неисповедимы, — ответила я.       И она рассмеялась.       — Это смешно.       Я пожала плечами, хотя почувствовала себя так, как чувствуют себя комики, когда весь зал смеется над их шуткой, аплодируя.       — Какой у тебя следующий урок? — спросила Рэйчел.       — Английский, — сказала я. — Мы же в одном классе.       Она улыбнулась:       — А ещё мы живём на одной улице. Ты добираешься до школы на автобусе?       Она что, следит за мной, подумала я, но ответила только:       — Угу.       Тут нас прервал учитель физкультуры, выгнав из раздевалки. Я пошла смирненько сидеть возле стены, надеясь, что волейбольный мяч меня там не достанет, а Рэйчел пошла играть в волейбол. Играла, она, кстати, здорово. Старшеков они, конечно, не выиграли, но подавала Рэйчел очень эффектно.       После урока она подошла ко мне и предложила сесть рядом с ней на английском. К слову, у неё уже есть друзья в классе, и я думаю, что это староста сказала ей типа «подружиться» со мной. Может, она какая-нибудь заводила или душа компании, не знаю. Я не стала отказываться, чтобы не показаться аутсайдером. Теперь мы сидим вместе на английском.       А ещё мне снова придётся ходить к школьному психологу. Но это всего на сорок минут после уроков по средам.

1 апреля, пятница, школьный туалет

      С днём дурака! Я опять чуть не хакнула чужой шкафчик. Я никак не могу запомнить свой номер! Стою, как идиотка, пытаюсь ввести код, а он не поддаётся. До меня доходит, что я опять ошиблась, но тут появляется Рэйчел и спрашивает, чего это я делаю возле шкафчика её брата (вот так совпадение). Я отвечаю, что, кажется, снова перепутала номера. Тогда она сказала, что мне нужно сделать какой-нибудь отличительный знак на своём шкафчике, типа наклейки или чего-то такого, чтобы я не путала их. Это хорошая идея.       Потом появился её мелкий братец с охапкой учебников и огрызнулся на меня из-за того, что я стояла рядом с его шкафчиком. Вот ведь мелочь наглая… Может и хорошо, что у меня нет младших братьев или сестёр. Если бы рядом не стояла Рэйчел, я бы ему тоже парочку ласковых сказала… В общем, я отыскала свой шкафичик и нарисовала на нём маленькую звёздочку тёмно-синим маркером. Потом мы с Рэйчел пошли вместе на урок физики, и я узнала, что она старшая в их семье. Самая младшая — девочка Оливия, ей семь. А эта наглая мелочь — средний ребёнок и единственный мальчик. Рэйчел сказала, что ему одиннадцать и его зовут истинно корейским именем Ёнбок, потому что так захотел их дедушка, и пацану ужасно не нравится его имя. В душе я злорадно посмеялась. Рэйчел, Оливия и Ёнбок. Хахаха! Так ему и надо. Меньше будет дерзить старшим, сопля зелёная.       На перемене после физики, Рэйчел спросила есть ли у меня планы на выходные. Я сказала, что, наверное, буду рубиться в «Мортал Комбат» все два дня, на что она предложила съездить «потусить» в центре Сиднея в воскресенье вместе с ней, Габриэллой и Кристин (это её друзья).       — В ТЦ есть игровые автоматы, — подмигнула она.       На самом деле я бы хотела сходить с ней, но… У меня нет денег на кафешки и даже нет монеток на игровые автоматы. Поэтому я сказала, что подумаю над её предложением. Мне кажется, люди говорят так, когда точно знают, что ответ «нет», но сказать правду будто бы непозволительно. И стыдно. Моя мама много работает, но я всё равно не могу позволить себе того, что могут большинство подростков в моём возрасте. Иногда мне приходится лазать по всему дому в поисках мелочи для карманных денег.

3 апреля, воскресенье, по дороге в Сидней

      Мама распсиховалась из-за того, что ей не в чем идти на вечер встречи выпускников и потащила меня в торговые центры Сиднея. Она взяла машину Бена и отгул на пол дня из-за этого! Ну вот зачем? Когда я сказала ей, что она может просто не идти на вечер встречи выпускников, потому что это не обязательное мероприятие (если она не в курсе), она посмотрела на меня так, будто я сказала ей, что грохнула нашу милую бабулю-соседку. Нет, моя мама очень красивая женщина. Она высокая, стройная, у нее красивые, длинные, пшеничные волосы, молочная кожа с редкими веснушками на носу, пухлые губы и красиво очерченные скулы. Если она появится на этом вечере в каком-нибудь потрясном платье, все просто с ума сойдут от шока, зависти и её великолепия. Но ведь на самом деле это всё внешний фасад. А люди довольно быстро могут узнать, что за внешним фасадом скрывается неудовлетворённая своей жизнью тридцатидвухлетняя женщина. Вот начнут спрашивать её о работе, муже, детях, доме и что она скажет? Что? Когда я спросила её об этом, она сказала, что скажет правду. Ну, конечно. Начнёт врать, как пить дать. А потом запутается в своем трехэтажном вранье и напьётся в стельку. А потом приедет на такси, упадёт на диван в гостиной и будет рыдать, а затем…       Ну ладно, я сама не лучше… Ещё до того, как мама решила убить мой последний выходной на свой шоппинг, я солгала Рэйчел в смс, что мне нужно будет посидеть с племянником, поэтому я не могу присоединиться к ней и её друзьям. Рэйчел предложила взять его с собой, но я сказала, что моему выдуманному племяннику всего пять лет и меня убьют, если я повезу его «тусить» в Сидней. Мне кажется, Рэйчел мне не поверила, но ничего против не сказала. Чёрт… Считается ли ложь ложью, если все знают, что это ложь? Философский вопрос…

Примерочная в ТЦ

             Есус!!! Ну почему они зашли именно в этот магазин???       Я без особого интереса разглядывала левайсовские джинсы (на которые у меня, конечно же, не было денег), когда услышала знакомый девчачий смех. А потом увидела, как Габриэлла и Кристин идут в мою сторону с милкшейками в руках, перебрасываясь шутками, и быстро юркнула в эту свободную примерочную. К счастью, они меня не заметили. Прямо сейчас, чую, они стоят напротив джинс, которые я разглядывала. Нас разделяет занавеска примерочной и мой страх быть обнаруженной. Интересно, а где Рэйчел…

Фудкорт ТЦ

      Кажется, у меня больше нет «приятельницы».       К слову, мама выбрала платье (спустя вечность), купила его со скидкой и в честь этого раскошелилась ещё и на бургеры, но у меня кусок в горло не лезет. Она даже купила мне милкшейк. Такой же как у Габриэллы и Кристин. Но я не могу его пить. Запишу всё, пока мама в туалете.       Конечно, я знаю, что по мне заметно, что я отличаюсь от остальных, но… Почему они такие жестокие? Они же даже не знают меня. Когда я сидела в примерочной, я слышала каждое слово, которое говорили Габриэлла и Кристин. Они смеялись над тем, что Рэйчел начала общаться со мной, и не понимали зачем она это делает, не понимали, как я попала в эту школу. Они обсуждали мои вещи, мой внешний вид в целом и тот факт, что я питаюсь бесплатными ланчами в школе, а не ношу с собой красивые контейнеры, наполненные едой, или не делаю заказы в ближайших ресторанах. Они даже каким-то образом угадали, что Бен ездит на подержаной тачке.       В какой-то момент я услышала запыхавшийся голос Рэйчел, она сказала, что её младшие сейчас находятся возле игровых автоматов, поэтому у неё есть немного времени, прежде чем Оливии надоест проигрывать брату. Габриэлла и Кристин заныли, мол, зачем она их потащила со собой, но Рэйчел сказала, что у неё не было выбора. Она и сама не в восторге. Потом Кристин снова упомянула меня, а Габриэлла как бы не взначай поддакнула, они начали нести всякую чушь, типа надо будет меня пригласить на ночевку к ним, и чего это я не сижу с ними за ланчем, в общем, делали вид, будто не поливали меня грязью минуту назад. Мне стало так противно, что хотелось выскочить из примерочной и расцарапать этим двоим лицо, но я не могла даже пошевелиться в тот момент. Я сидела и слушала, понимая, что вот-вот разревусь из-за слов каких-то богатеньких девчонок. Буду плакать в дурацкой примерочной, как героиня мелодрамы.       Потом, словно этого всего было мало, как гром среди ясного неба, назло появилась моя мама. Она начала искать меня и звать по имени на весь чёртов магазин, а когда наткнулась на троицу, стоявшую возле примерочной, Рэйчел с ней поздаровалась. Моя мама удивилась и спросила откуда Рэйчел знает её, тогда Рэйчел сказала, что я и она — подруги. Подруги! И что мы вместе сидим на английском, а ещё, что Рэйчел живёт через четыре дома от нас. И её родители знакомы с Беном.       — Мой муж никогда не упоминал о вас, — сказала мама.       — Ну-у, — неуверенным голосом протянула Рэйчел. — Мои мама и папа с ним не очень ладят…       — О…       Я прямо-таки сквозь штору будто видела это мамино виноватое лицо, когда она сказала «О». Мой отчим не отличался толерантностью к азиатам.       Потом Кристин спросила мою мать:       — Вы пришли вместе с Эли?       — Да, — ответила мама. — Вы её не видели?       — Нет, — сказала Габриэлла. — Но разве она не должна сидеть дома с племянником?       — С кем? — не понимающе спросила мама. — С каким ещё племянником? У неё нет племянников.       Напоминаю: я всё еще находилась в примерочной рядом. Полный фейспалм.       — А я так и знала, — веселым голосом вдруг выдала Кристин. — Рэйч, я же говорила тебе…       — А что ты говорила? — поинтересовалась мама.       Тут я всё-таки не выдержала и, резко отдёрнув штору, вывалилась из примерочной, убийственно глядя на Габриэллу и Кристин. Кристин, стоявшая ближе всех ко мне аж подавилась своим молочным коктейлем и отступила, прячась за вешалки рубашек.       Рэйчел удивилась больше всех и спросила, что я тут делаю, а я посмотрела ей в глаза и ответила, что слушаю, как её подружки обсуждают меня за спиной. Потом повернулась к маме, ошарашенно уставившейся на всё это представление, сказала «пошли», и мы вышли из магазина. Мама пыталась расспросить меня, узнать, что случилось, кто они такие и что они говорили по меня, но я ей ничего не ответила. В итоге она повела меня на фудкорт, чтобы поднять мне настроение. Ну и потому что она урвала платье со скидкой.       Просто ужасный день. Ой, всё, вижу, как мама идёт из туалета.

Тот же день, поздний вечер

      Удивительно, как всё может поменяться всего за несколько часов… В общем, я выше описала всю эту ситуацию с Рэйчел и её подружками, обсуждавшими меня. На самом деле я думала, что больше никогда не заговорю с Рэйчел, и что она никогда больше не заговорит со мной. Я думала, она считает так же, как Габриэлла и Кристал. Думает обо мне то же самое. Просто из жалости общается. Надоумил её кто из учителей…       После того, как я насилу запихала в себя бургер, я взяла молочный коктейль, и мы спустились с мамой на первый этаж. Мы уже собирались уйти, но я увидела игровую зону с игровыми автоматами. Я очень хотела сыграть и упросила маму дать мне немного мелочи и подождать меня. Я слегка поманипулировала ею, намекнув, что дела в школе у меня не очень, как она могла заметить, и что это была их с Беном идея перевести меня и усложнить мою жизнь. Она сдалась. Дала мне пару четвертаков и сказала, что у меня есть пол часа, а потом ей нужно будет ехать на смену.       Я зашла в игровую комнату и едва не вылетела оттуда пулей сразу же, потому что наткнулась на Рэйчел, её брата и сестру возле первого же автомата. Но потом подумала, что, скорее всего, у меня в ближайшее время не будет возможности поиграть в игровые автоматы, и если упущу свой шанс сейчас, то буду жалеть. С невозмутимым лицом я прошла мимо и выбрала автомат с жесточайшим файтингом в стиле «кровавого спорта».       Не смотря на то, что там можно было играть два на два, партнёра у меня не было, поэтому я выбрала партнёром искусственный интеллект. В какой-то момент, когда я продула первый раунд, но выйграла во втором, рядом со мной появилась Рэйчел.       — Можно присоединиться? — спросила она.       Я чуть отошла, давая ей возможность встать рядом, и безразлично пожала плечами, продолжая выбирать бойца. Я всё не могла выбрать между Коброй Каем и Скорпионом.       — Бери Кобру Кай! — раздалось справа от меня и, бросив взгляд, я увидела младшего брата Рэйчел. Во рту у него был фиолетовый чупа-чупс, и он был похож на ежа из-за того, что его волосы торчали в разные стороны. После его слов я сразу же выбрала Скорпиона (назло конечно же). Рэйчел выбрала Титана, и мы начали бой.       Играла Рэйчел ужасно даже с подсказками своего мелкого братишки, что не могло не радовать меня. Я даже не скрывала этого и ехидно улыбалась каждый раз, когда она проигрывала, а её мелочь начинала ныть и громко расстраиваться. Особенно пацан. Это действительно было весело, пока у меня не кончились четвертаки. Когда они кончились, я сразу же вернулась в реальность.       — Уже уходишь? — спросил мелкий. — Но ты же не дошла до финального раунда.       — Значит так тому и быть, — бросила я, поворачиваясь к выходу, а затем услышала звук принимаемой автоматом монетки.       — Финальный раунд, — сказала Рэйчел, взглянув на меня. — Ты действительно просто уйдёшь?       И я не смогла уйти. Я прошла финальный раунд. И победила, чёрт подери! В то время как с экрана автомата громко сыпались поздравления, Рэйчел сказала:       — Кристал и Габриэлла… судят людей по внешности, но они не плохие… в сущности.       Ну, конечно. Они не плохие, они просто привилигированные с рождения. Типа, Гитлеру тоже можно было так отмазаться или что?       Я ничего не ответила, хмуро уставившись на свои потрёпанные кеды.       — Но я не сужу людей по внешности, — продолжила Рэйчел. — И мне на самом деле давно стоило перестать с ними общаться, просто… Знаешь, я ужасно боюсь быть изгоем, боюсь быть одиночкой, «не такой, как остальные». Мне кажется я бы ни за что не справилась с этим. Как ты с этим справляешься?       — Да ладно, — фыркнула я. — Приходится всего лишь выслушивать о себе странное дерьмо, прячась в примерочной.       — Мне жаль.       Тут противный младший брат Рэйчел вмешался и выпалил:       — А! Она сказала слово «дерьмо»!       Я метнула на него взгляд а-ля «ну, и что ты мне сделаешь?».       Рэйчел улыбнулась:       — Мне нравится, что ты не пытаешься быть тем, кем ты не являешься.       — Мне тоже нравится общаться с тобой, — просто ответила я.       Думаю, на этом моменте мы перешли в какие-то более дружеские отношения. Типа прям дружба. Может и глупо, но всё еще не могу выкинуть из головы тот факт, что она назвала меня своей подругой. У меня не было друзей с начальной школы.       Короче, после этого, я начала расспрашивать её, купила ли она что-нибудь в магазинах, но к нам пристал её младший брат. Сопля умоляла меня сыграть с ним в тот же самый файтинг.       — У меня нет больше четвертаков, — отрезала я. — И моя мама убьёт меня, если я через пять минут не выйду отсюда.       Пацан достал четвертаки из своего кармана и засунул их в игровой автомат.       — Кое-кто боится проиграть, да?       — Да, ты, — ответила я, выбирая бойца. — Не плачь только, когда я тебя обыграю, ладно?       А потом я проиграла этому сопляку все три раунда. С ума сойти, проиграть одиннадцатилетке!