Легенда о ликорисе

Ходила по миру легенда об одном красном цветке, красивая и печальная легенда. Все началось с великой войны богов, которая разделила времена на «до» и «после», и последствия этой ужасной войны мир ощущает даже спустя полтысячелетия... В старых писаниях говорится: "Вначале царила пустота, и лишь Верховная Богиня была всегда. Ни времени, ни света, ни звуков, ничего не существовало. Тогда Верховная Богиня решила создать наш мир —Фаортвай. Чтобы воплотить это великое замысел, она создала четверых приспешников:Нигредо— Повелителя Времени; Альбедо — Повелительницу Света и Судьбы;Цитринитос— Повелителя Жизни, иРубедо— Повелительницу Магии. Верховная Богиня далаРубедоособое задание — наделить выделяющиеся звёзды необычайной силой, силой богов. Звёзды стали первым созданием Верховной Богини, началом жизни и магии. Когда звезда падает, её магия обретает облик первого встречного существа. Именно они, Звёзды, получили право использовать магию. КогдаФаортвайобрёл своё сияние и стал домом для множества созданий, появились люди, иРубедопредставила первого бога —Мейсшу. После него родились другие боги. Так возникли королевства, вера и законы, на которых держится мир. Семь богов стали правитьФаортваем, деля власть между собой. Мир процветал. Но ни одна гармония не длится вечно.Фаортвайнастигла беда.Нигредо, Повелитель Времени, создал ужасную болезнь, которая распространялась, словно тень, очерняя магию и тех, кто с ней соприкасался. Звёзды, некогда величественные и чистые, начали болеть. Их магия менялась, превращая их в существ, которых позже стали звать Демонами. Эти несчастные потеряли контроль над собой, их души наполнились яростью и отчаянием. Семь богов собрались вместе и приняли решение: Демоны должны быть изгнаны, пока не будет найдено лекарство. Так началась новая эра борьбы с темнотой. Прошло больше пяти столетий, а боль, принесённая этим временем, не утихла. В одном из королевств, прекраснойСшиготе, появилась легенда. Она гласила о белых цветахликорисах. "Божья Война", как её называют, унесла бесчисленное множество жизней. Поля, некогда покрытые чистыми белымиликорисами, стали алыми от крови. Эти цветы, напитавшись не только кровью, но и магией, обрели новую, ужасную сущность. Говорят, что один изликорисовпоглотил столько крови, что его лепестки, стебель и даже корни стали багровыми. Магия, что наполнила его, пробудила цветок к жизни, но вместе с ней пришла и тьма. В его глазах горела ненависть, а душа была окована цепями чёрной магии. Так появился монстр, которому было суждено убивать и сеять хаос. Но был ли ожившийЛикористем самым монстром, каким его описывают? История, дошедшая до нас, словно разбитое зеркало — искажённая, полная домыслов и преувеличений. Всем известно, что легенды часто украшают ради красивого слова. Но мне известна истина. И я хочу ей поделиться. Оживший цветок действительно существовал, и ему невероятно повезло. Его обнаружили проезжавшие мимо красного поля миссионеры. Они удивились, увидев нечто столь необычное, и, недолго думая, решили отвезти находку в детский дом. В те времена никто даже не слышал о какой-либо легенде об этом мальчике, ведь никакой легенды тогда еще не существовало. Мальчишка рос, и имя ему былоЮцей. Он, конечно, отличался от многих детей, но люди думали, что это потому, что он звезда — почетная, хоть и редкая раса.Юцеяочень любили воспитательницы, в отличие от детей, которые ему завидовали. Но они либо обходили его стороной, либо скрывали свою неприязнь. В общем и целом, жилосьЮцеюне так уж и плохо. До поры до времени. Гадание в реалиях нашего мира вовсе не лженаука, а вполне реальная и значимая вещь. В один день в приют приехала пара ученых, которые занимались гаданием. Они прибыли, чтобы рассказать детям об основах этой науки, научить их и, конечно, погадать на будущее. О, все дети были в восторге. Юцей, как любимчик воспитателей, пошел один из первых, наполненный энтузиазмом и радостью. Но его ожидания по поводу своего будущего рухнули. Он верил, точнее, хотел верить, что его ждет светлое будущее, как у какого-нибудь мага или чего-то подобного. Ведь он был одним из лучших в магии среди детей своего детского дома! Однако судьба приготовила для него совсем другую участь. Вместо стандартного результата гадания пара ученых увидела не его будущее, а пророчество: "Когда взойдет алый цветок, Рожденный в крови, Принесет хаос и страх, Станет монстром, Лишенным любви." Конечно, это не могло остаться без внимания. Воспитательницы тут же решили отгородить мальчишку от других детей, да и сами начали его бояться. АЮцейне понимал, как такое возможно. Он был послушным и очень добрым человеком, не верил пророчеству и твердил всем, что это ошибка. Но его не слушали. В один день его жизнь из спокойной превратилась в кошмар. Он больше не был любимчиком воспитателей, его больше не защищали, а дети стали относиться к нему хуже, чем раньше. Теперь никто не скрывал своей неприязни, смеясь и издеваясь над ним прямо в лицо. Но вместе с этим пришло и другое горе. УЮцеябыл лучший друг, который не отвернулся от него даже тогда, когда все узнали о пророчестве. Лэнг — так звали его друга — стал дляЮцеянастоящим братом. Только в немЮцейнаходил утешение в этом кошмаре. Но однажды Лэнг сообщил, что его вскоре усыновят.Юцейхотел порадоваться за друга, но не мог. Он чувствовал себя преданным всеми. Несмотря на это, он смог сделать вид, что рад за Лэнга. И теперь он считал дни до ухода друга. Чтобы компенсировать будущую разлуку, друзья стали проводить всё время вместе. Они постоянно играли, куда-то сбегали и занимались множеством вещей, которые планировали сделать раньше, но всё не находили времени. В один из дней мальчишки снова сбежали в лес неподалёку, где когда-то нашли заброшенный домик на дереве. Они немного починили его, убрали и украсили, превратив в своё уютное убежище. Они приносили туда разные вещи, которые надо было спрятать от чужих глаз и рук. Этот домик стал их «храмом» и безопасным местом. Однажды, играя в кости, которые они нашли в домике, Лэнг заметил напряжение, исходившее отЮцея. Он не мог долго это игнорировать и наконец спросил, в чём дело.Юцейсознался. Он рассказал другу, что собирается сбежать из детского дома, когда Лэнга заберут. Хочет уйти в город, потому что чувствует, что в приюте ему не место.Юцейподелился, что у него уже есть план и что Лэнг не сможет его отговорить. Конечно, Лэнг был этим встревожен. Он переживал за друга. Они всё ещё были детьми,ноЛэнг, как старший, понимал, чтоЮцею, одному в незнакомом городе, ничего хорошего не светит.Только вотЮцейбыл слишком упрям,ион верил, что справится. Прошло какое-то время, и Лэнга забрали.Юцейначал ждать подходящего момента, чтобы осуществить свой план. Хотя этот план был прост: сбежать ночью через окно. Ключ от двери был только у воспитательницы, а путь до города лежал через лес. Однако первая попытка оказалась неудачной. Его обнаружила девочка, которой ночью стало плохо. Она шла к воспитательницам за помощью и заодно настучала наЮцея. За это его наказали. Следующая попытка состоялась примерно через месяц.Юцейснова собрался с духом и попытался сделать то же самое. На этот раз ему удалось. Он выбрался за пределы детского дома и побежал в сторону города. Он боялся, что его заметят и вернут, поэтому не останавливался. Но, пробежав приличное расстояние, он был вынужден прекратить бег — силы заканчивались. Он шёл дальше, несмотря на усталость. Благо дорога была несложной. Это была тропинка, ведущая прямо в город.Юцейзапомнил её, когда они ездили туда с детским домом на ярмарку. К рассвету парень добрался до пригорода, но так устал, что едва не валился с ног. Он засыпал на ходу. Добравшись до безопасного места, он нашёл ближайшую лавочку и уснул на ней. Но его сон продлился недолго.Юцеяразбудил старик. Он тряс мальчишку, спрашивая, всё ли в порядке.Юцейсильно испугался, но старик сумел его успокоить. Он снова спросил, почему мальчишка спит на улице, где его родители и всё ли нормально. Юцейничего не ответил, грустно отвёл взгляд. Старик недовольно покачал головой. Тогда пророчество ещё не успело дойти до города, и никто не знал про «алогоЛикориса», поэтому старик не испугался, увидевЮцея, хотя мальчик показался ему странным. Ещё бы, ведь не каждый день встречаешь ребёнка с ярко-красными волосами. Однако старик списал это на то, чтоЮцей— звезда, и не стал придавать этому особого значения. Вместо этого старик предложил помощь, если мальчику она была нужна. Он рассказал, что неподалёку есть место, где детям могут предоставить всё необходимое для жизни. Старик упомянул, что сам вырос в неблагополучной семье, и поэтому понимал, что иногда лучше сбежать, чем жить с родителями-тиранами. Этот человек, хоть и был очень добрым, не отличался большим умом. Он не хотел сообщать властям о сбежавших детях, а, напротив, прятал их. Да, он давал им убежище и делился знаниями, но это не всегда было лучшим решением. Юцейс радостью согласился на помощь и последовал за стариком, совершенно не задумываясь о возможной опасности. Но ему повезло. Они пришли к небольшому зданию, которое выглядело не слишком плохо, но и хорошим его не назовёшь. Внутри спали несколько детей, а также находились полки с книгами, столы и немного игрушек.Юцеюдействительно повезло. ТакЮцейначал жить там. По большей части дети жили сами по себе: приходили за едой или развлечениями, а лишь некоторые оставались ночевать. У некоторых даже были дом и семья, но их положение всё равно оставляло желать лучшего.Юцейбыстро подружился с ребятами, но привыкнуть к новой жизни никак не мог. Ещё пару месяцев назад он жил в детском доме, вполне неплохом, был любимчиком и пользовался множеством привилегий. А сейчас… его жизнь перевернулась с ног на голову. НоЮцейне унывал. Он и ещё несколько ребят, которым помогал старик, решили найти способ заработать деньги. Старик, хоть и имел небольшое наследство, не мог обеспечить ораву детей всем, чем они хотели. Они решили попробовать себя в фокусах. Двое из компании,ЮцейиТао, обладали магией.Юцейиспользовал свои знания, чтобы создавать небольшие «фокусы», например, выращивать растения или манипулировать водой. А вот магияТаобыла совершенно иной. Но давайте поговорим сначала немного о магии. Во-первых, магией могли пользоваться только звёзды или демоны. Во-вторых, магия делилась на три вида, и каждый имел свои уникальные методы, приёмы и применение. Самый распространённый вид — это обычная магия, создаваемая напрямую. Далее шла магия, для использования которой требовался катализатор, например, музыкальный инструмент или оружие. И, наконец, самый редкий вид магии — способность превращаться в кого угодно. Именно такой магией владелТао. Люди, видевшие, как Мальчишка, превращаясь, например, в птичку,были просто ввоторге. Так они и зарабатывали на жизнь — развлекая народ. Иногда они также продавали всякий хлам, который находили. И вроде бы всё наладилось:Юцейнашёл безопасное место, не голодал и не мёрз, у него даже появились друзья. Но не забывайте про пророчество. Пара учёных не могли молчать о нём. В один день они увиделиЮцеяна площади, показывающего фокусы прохожим. В ужасе они начали отгонять людей и рассказали о пророчестве. Они утверждали, чтоЮцея, маленького мальчишку, нужно посадить в тюрьму! Никакой жалости к ребёнку. Не все им поверили, но большинство — да.Как никак они были хорошими и известными учеными.И вскоре слова о пророчестве распространились по городу с пугающей скоростью. Спокойная жизньЮцеявновь была разрушена. Старик не выгнал его, но другие дети начали избегать его, как прежде. Среди них остался только один, кто верил вЮцея, —Тао. Он не доверял пророчеству, а верил своим глазам.Таознал, чтоЮцей— добрый и честный, и никак не мог быть тем «монстром», о котором шла речь. ОднакоЮцейустановилось всё тяжелее. Когда все вокруг твердят, какой ты плохой, поневоле начинаешь верить сам. НоЮцейбыл невероятно упорным. Он решил переиграть судьбу, пообещав себе, что никогда не сделает ничего плохого и никому не навредит. И он действительно старался. В городеЮцеятеперь сторонились. Стоило ему выйти, как люди либо избегали его, либо прогоняли. НоТаоподдерживал друга и часто ходил за него в город по делам. Юцейнашёл способ скрываться. Его отличительной чертой были ярко-красные волосы, и он просто стал прятать их под платком. Он мог бы их обрезать, но слишком любил свои длинные волосы, чтобы решиться на это. Этот простой приём помог ему снова стать менее заметным. Конечно, иногда его всё же узнавали, но это случалось редко. ТакЮцейпрожил несколько лет. Он из мальчишки превратился в юношу, всё таким же добрым и честным. Вместе с ним взрослел иТао, оставаясь его верным другом. Они по-прежнему жили бедно, но старались быть счастливыми. Старик, увы, умер, и теперьЮцейиТаобыли предоставлены сами себе, став вершителями своих судеб. Несмотря на пророчество,Юцейпродолжал мечтать о хорошей жизни в роли мага.Таоже мечтал о простой мирной жизни.И хотя он не всегда понимал стремленияЮцеястать известным и выбраться в большой мир, он неизменно поддерживал друга. Юцейначал покупать учебники по магии. В один из дней он обнаружил у себя странную способность, о которой нигде не слышал. Он понял, что может по своей прихоти «ускорять» разложение вещей. Этот дар был одновременно удивительным и пугающим. Однако одно событие, произошедшее до того, как он обрел контроль, до сих пор будоражило его разум и вызывало страх. То было пасмурное утро, холодное и ветреное, но настроениеЮцеябыло на удивлениехорошим. Он только что купил немного крупы и овощей на небольшом рынке на окраине города. Обычно он избегал таких мест, но в тот день решил рискнуть, и, к его облегчению, продавец не узнал его подплатком. С покупками в руках он направлялся домой, но вместо привычного пути решил пройтись по другой дороге, более длинной и живописной. Эта тропинка вела через тихую часть города, где было мало домов и много растений. Люди здесь появлялись крайне редко, иЮцейлюбил такое уединение. Он шёл неспешно, наслаждаясь моментами тишины. Ветра покачивали ветви деревьев, листья шелестели, а вдали слышались пение птиц. Эти звуки успокаивали его. Вдруг он услышал тихое мяуканье.Юцейостановился, всматриваясь в заросли травы у обочины. Через мгновение он заметил белого кота, который выбрался из кустов и, не стесняясь, подошёл к нему. Кот ласково потерся о его ноги, будто приветствуя. Юцейне смог удержать улыбку. Он опустился на корточки, осторожно протягивая руку к пушистому животному. Кот, казалось, оценил жест, замурчал и подставил голову под его ладонь. На несколько мгновений мир стал казаться ярче. Мягкая шерсть кота, его тёплое тело и добрый взгляд были настоящим утешением дляЮцея. Он не чувствовал одиночества, словно это короткое общение стерло границу между ним и остальным миром. Но внезапно всё изменилось. Кот напрягся, резко отпрянул от его руки и громко зашипел. Юцейотдёрнул руку, но было уже поздно. Его магия сработала. На глазах у него произошло нечто ужасное: шерсть на спине кота начала чернеть, обугливаться, затем отваливаться, открывая слои обнажившейся кожи, которая мгновенно покрывалась трещинами. Гниль распространилась по всему телу, разрушая мышцы и кости. Кот издал пронзительный крик, от которого уЮцеясжалось сердце. Он попытался отползти, но вскоре упал, и его тело стало разлагаться прямо на глазах. Несколько секунд — и от животного осталась лишь кучка серого пепла, которую тут же унес порыв ветра. Юцейстоял как вкопанный, не в силах пошевелиться. Шок, ужас и чувство вины сковали его. Он смотрел на пустое место, где только что находился кот, не понимая, как это произошло. "Как... как я мог забыть?!" – пронеслось у него в голове. Он прижал дрожащие руки к лицу, пытаясь заглушить стон. В глазах стояли слёзы, которые он уже не мог сдерживать. Мир вокруг будто померк, краски исчезли, оставив только серость. Вскоре начался дождь. Холодные капли ударяли его по лицу, смывая слёзы, но не унося горькое чувство вины.Юцейстоял под дождём, не двигаясь, пока его одежда не промокла насквозь. После этого случая он стал ещё осторожнее. Теперь он избегал не только людей, но и животных, растений, любых живых существ. Всё вокруг казалось хрупким и уязвимым в сравнении с его разрушительной магией. Даже прикосновение стало для него чем-то опасным. Он больше не позволял себе касаться кого-либо, даже случайно. Но чувство вины не покидало его. Оно поселилось в его душе, как тёмное пятно, которое невозможно смыть. Каждую ночьЮцейвспоминал этот момент, и каждую ночь он спрашивал себя: "Что, если я действительно — чудовище? Что, если пророчество нельзя изменить?" Он никогда не сможет забыть тот случай. Долгое времяЮцейне мог найти себе места, что сильно беспокоилоТао. Тот пытался узнать, что же произошло, ноЮцейкатегорически отказывался говорить. Кстати, оТао. В один из их совместных походов в лес за грибами и ягодамиЮцейвнезапно понял, что, вообще-то, ничего не знает о прошлом друга, в отличие от того, чтоТаознал о нём. Подняв эту тему, он ожидал услышать хоть какую-то историю, ноТаолишь отмахнулся, сказав, что расскажет когда-нибудь, когда посчитает нужным. Помните мои слова о том, чтоЮцеявсё ещё иногда узнавали, и это немного мешало ему? Так вот. Обычно у него было достаточно терпения, чтобы выдерживать те моменты, когда его публично выгоняли или осыпали оскорблениями. Молча и гордо он принимал это, пока однажды не настал момент, который стал для него последней каплей. День с самого начала не задался. Настроение к середине дня опустилось на самое дно, ноЮцеювсё же пришлось выйти в город, чтобы продать немного ненужного хлама и купить хотя бы хлеб. Он зашёл в магазин, где обычно покупалвыпечку, и был в довольно хороших отношениях с продавцом. Они периодически болтали, что всегда радовало юношу. Он надеялся, что приятный разговор сможет немного улучшить его настроение. Но не тут-то было. В магазине уже находились мужчина и, по всей видимости, его маленькая дочь. Девочка сразу обратила внимание наЮцея, проявляя к нему большой интерес. Она ещё плохо говорила, но, пока отец расплачивался с продавцом, подошла кЮцею, чтобы поговорить. Тот с улыбкой отвечал маленькой леди, но она внезапно, спросив, что это у него за платок на голове, потянула его и сняла, обнажив всем часть ярко-красных волос. Юцейтут же попытался скрыть волосы, быстро надеть платок обратно, но не успел. Отец девочки и продавец заметили его. Отец сразу взял дочку на руки и резко оттолкнулЮцея, чтобы тот не приближался к его ребёнку. Продавец, хоть и не сразу, но тоже начал кричать. Он ругался, обвиняяЮцеяв обмане, в греховности, и заявлял, что таким "монстрам" не место в городе. Юцейхотел провалиться сквозь землю. Впервые он не выдержал и ответил на оскорбления. С таким же громким тоном он спросил у продавца: — Что это меняет? Я никогда не делал ничего плохого! Почему вы все цепляетесь за это глупое пророчество? Юноша был очень зол. Ему надоели постоянные пустые обвинения. Но продавец лишь выгнал его, не желая продолжать разговор. Расстроенный и с пустыми руками,Юцейвернулся домой и пожаловалсяТао. Друг утешал его, как мог: — Люди глупы, что тут поделаешь? Но несмотря на все невзгоды,Юцейпродолжал пытаться. Он не хотел, чтобы пророчество сбывалось, и стремился доказать людям, да даже самому себе, что они не правы. Юцейделал многое, чтобы доказать свою доброту. Невозможно сосчитать, сколько раз он помогал другим, просто потому что мог. Он даже не жалел последнего куска хлеба, чтобы отдать его нуждающимся. Видя детей, которые, как он когда-то, зарабатывали деньги на улице, он не мог пройти мимо. Иногда он даже покупал им что-то сладкое. Пусть это было редко, ведь денег у него иТаопочти не было, но всё же он продолжал помогать. Юцейособенно хорошо запомнил одну женщину с ребёнком. Этот случай стал для него редким моментом радости в череде серых, полных испытаний дней. Женщина несла тяжёлую ношу: в одной руке — несколько свёртков с продуктами, в другой — маленькую девочку, которая, похоже, устала и капризничала.Юцей, который в тот день шёл по улице в поисках небольшой подработки или хотя бы добрых взглядов, не смог пройти мимо. – Позвольте вам помочь, – предложил он. Женщина удивилась, но с благодарностью приняла его помощь. Она с трудом скрывала усталость, и в её глазах мелькнула искорка надежды, когда она передала ему часть ноши. По пути к её дому они непринуждённо беседовали, обсуждая мелочи: цены на рынке, погодные причуды и даже цветущие магнолии, которыми был усеян небольшой городской сад. Юцейчувствовал, как тепло этого разговора наполняет его. Ему было приятно осознавать, что кто-то воспринимает его не как угрозу или объект презрения, а как обычного человека. Женщина оказалась доброй и приветливой, хотя, возможно, ей просто хотелось разделить своё бремя хотя бы ненадолго. Когда они добрались до её дома, женщина остановилась у ворот и обратила внимание на то, чтоплатокЮцеяслегка сполз, обнажая его яркие красные волосы.Юцейзаметил её взгляд и напрягся, ожидая привычной реакции — страха, ужаса или хотя бы лёгкого недоверия. Он уже приготовился услышать слова, которые снова разобьют его хрупкую надежду на принятие. Но этого не случилось. Женщина улыбнулась и, словно намеренно игнорируя то, что видела, сказала: – Знаете, люди сильно ошибаются насчёт вас. Спасибо за помощь. Эти слова глубоко тронулиЮцея. Он чувствовал, как их искренность проникает в самую глубину его сердца. Впервые за долгое время он ощутил, что его усилия не напрасны. Этот день стал для него особенным. Он шёл домой с лёгкостью на душе, несмотря на тяжёлый путь и пустоту в карманах. Но счастье никогда не длится долго. Жизнь, словно проверяя его на прочность, вновь бросила вызов. Одним из таких дней стал тот, когдаЮцейотправился к небольшой речке неподалёку, чтобы постирать одежду. Это место было для него особенным. Тихий уголок природы, где он мог ненадолго забыть о тревогах. Он знал, что эти леса редко посещают другие люди, и чувствовал себя в безопасности. Юцейснял платок, чувствуя, как свежий ветерок касается его волос. Он работал, наслаждаясь уединением, но внезапно услышал шорох в кустах. Его привычная осторожность тут же заставила его обернуться. Группа людей, вероятно, пришедших в лес за грибами или травами, находилась неподалёку.Юцейстарался не смотреть в их сторону, надеясь, что они его не заметят. Однако ему не повезло. Один из мужчин, судя по всему, решил проследить за ним. КогдаЮцейполоскал рубашку в воде, он услышал шаги за спиной. Повернувшись, он увидел крупного мужчину с ножом в руке. Его лицо было искажено злобой, а голос разносился по лесу, как раскат грома. – Это он,красноволосый! Монстр! – закричал мужчина, указывая наЮцея. Юцейохватила волна страха. Он попытался собрать вещи и уйти, но человек не собирался отпускать его. За мужчиной появились ещё несколько человек из той же группы, и их глаза горели ненавистью. – Мы станем героями, убив тебя! – выкрикнул преследователь, размахивая ножом. Юцеймолил их оставить его в покое. Он не хотел сражаться, не хотел вредить никому. Его голос, полный отчаяния, сливался с шумом леса, но слова не находили отклика. Напротив, это, казалось, лишь усиливало их решимость. Когда мужчина бросился на него, остальные схватилиЮцея, удерживая его на месте.Юцейчувствовал, как холодное лезвие ножа слегка прижимается к его горлу. Ему было страшно, как никогда раньше. Он хотел жить. В этот момент что-то изменилось. Поддавшись панике и страху, он рефлекторно схватил одного из людей за ногу, пытаясь вырваться. Он не ожидал, что случится дальше. Крик, полный боли и ужаса, раздался в лесу. Нога мужчины начала гнить на глазах, как будто её коснулась неведомая болезнь. Он упал на землю, корчась от боли и задыхаясь. Остальные отпустилиЮцеяи отступили, их лица были искажены ужасом. Юцейне смотрел на них. Он бросился бежать, оставив всё позади. Крики за его спиной постепенно стихали, пока не превратились в тишину. Когда он добрался домой, он был в ужасном состоянии. Его лицо было бледным, руки дрожали, а глаза метались по комнате, как у загнанного зверя. Тао, который готовил еду, сразу заметил, что с его другом что-то не так. Он отложил всё, подбежал кЮцеюи попытался расспросить его, ноЮцейне мог ответить. Его дыхание было тяжёлым, а взгляд казался пустым.Наконец, спустя несколько минут, он, будто через силу, выдавил: — Я убил человека... И тут же зарыдал, упав на колени. Он молил богов о прощении, умолялТаоне покидать его. Его слова сбивались, а объяснения были бессвязными. Всё, что он мог повторить снова и снова, это то, что он не хотел этого.Таотерпеливо ждал, пока друг перестанет рыдать и хоть немного успокоится. Когда это наконец случилось, он мягко сказал: — Я никуда не уйду. Он добавил, чтоЮцейвсё ещё остаётся для него хорошим человеком, его другом.Таоверил, что уЮцеяне было другого выбора. Но самЮцейне мог полностью успокоиться. Он продолжал твердить: – Я не хотел... Я не хотел... – шептал он сквозь слёзы. Таоне отступил. Он молча сел рядом сЮцеем, положив руку ему на плечо. Его присутствие было как тихая гавань, гдеЮцеймог найти утешение. Таовсегда был для него опорой, и в этот раз он снова доказал, что не оставит друга в беде. Юцейдолго не мог прийти в себя. В его голове крутились сцены того, что произошло, крики людей и ужас в их глазах. Он чувствовал, что этот момент останется с ним навсегда, как шрам на душе. Видя его состояние,Таовздохнул и сказал: — Тогда, пожалуй, пришло время рассказать тебе историю моей жизни. Это будет долгий разговор... Таотоже не знал своих родных родителей. Его воспитывал приёмный отец, который был святым отцом в церкви. Однако он не был просто верующим — он был настоящим фанатиком. Отец приучалТаок своей вере с самого детства, но никогда не был доволен сыном. Он постоянно твердил, что тот делает недостаточно, и утверждал, что, еслиТаоне изменится, боги разочаруются в нём. — Ты был рождён для важной миссии, — часто повторял он, но никогда не говорил, в чём именно эта миссия заключается. КогдаТаоисполнилось шесть лет, отец стал вовлекать его в дела церкви. Тогда у мальчика начали зарождаться сомнения. Открылась другая, тёмная сторона этой "святости", и она была далека от радужной. Отец рассказывал о "планах богини", которой поклонялась церковь, но чем большеТаослушал, тем больше понимал, что что-то в этом не так. Окончательно он убедился в этом одной бессонной ночью. Отец вернулся домой только после полуночи, ужасно шумя. Сначала раздался громкий грохот, затем какой-то отвратительный, влажный звук, а потом явственное ощущение, что он тащит огромный мешок. Прямиком в подвал. На следующее утроТаообнаружил на полу красный след, который явно пытались, но плохо отмыли. Он не стал ничего говорить, боясь очередных побоев. Отец не был терпеливым человеком. Он билТаодаже за малейшую провинность или если у него просто было плохое настроение, оправдывая это "воспитанием". Но в церкви отец носил другую маску. На людях он был ласковым, понимающим, любящим.Таоненавидел эту ложь, но в то же время... любил. Он обожал моменты, когда отец, пусть и притворяясь, обращался с ним хорошо. Со временемТаонаучился надевать свою собственную "маску". Он играл роль послушного сына, подстраиваясь под лживую доброту отца. Каждый момент этой игры он ценил, хранил в памяти каждое слово, движение, улыбку. Это была единственная возможность почувствовать хоть тень любви. Но дома маски спадали. Ласковые слова сменялись грязными оскорблениями, нежные жесты — болью и неприязнью. — Я жил в этом двуличии, — сказалТаоЮцею. — И со временем понял, что даже в самых грязных и жестоких местах можно найти свет. Мы сами выбираем, что делать со своим прошлым, даже если оно покрыто тьмой.Таквот.. Так случилось и на этот раз. В церкви только-только началась служба. Сёстры и братья в специальных одеяниях стояли на коленях, склоняясь перед иконой Верховной Богини. Эта икона была поистине величественной: огромной, изящно выполненной, с множеством искусно прорисованных деталей и узоров. На ней Богиня изображалась слегка склонённой, держащей яркий, светящийся шар, словно младенца, — символ создания небесных тел и звёзд. Все собравшиеся молились, каждый мысленно шептал слова молитвы.Тао, хотя его вера уже почти угасла, тоже молился, но его слова больше походили на отчаянную просьбу:  — Если ты меня слышишь, прошу, молю тебя! Закончи мои страдания. Пусть отец обретёт покой и перестанет злиться на меня. Я делаю всё, что могу. Помоги! Он молился искренне, отдавая последнюю надежду, хотя где-то в глубине души понимал, что его никто не услышит. Ведь за всё это время, несмотря на множествомольб— криков, шёпотов, слёз, проливавшихся в самых тяжёлых моментах, — ничего не изменилось. Даже если Верховная Богиня и слышала его, она ничего не делала. Постепенно вера угасала, ноТаовсё равно продолжал молиться: каждое утро и вечер, перед каждым приёмом пищи, каждый раз, когда отец был зол. В церкви все были добры друг к другу. Старшие сёстры часто возились сТао, замечая, что мальчикбудто"не ест и не спит, словно мертвец". Они наивно полагали, что ребёнок либо болен, либо ему просто не повезло с внешностью. Ведь, по их мнению, "сын святого отца" просто не мог сам себя изнурять. Но правда была куда жестче:Таоработал на износ не по своей воле, а потому, что у него не было выбора. В этот деньТао, как обычно, не находил себе места. Все вокруг были чем-то заняты, даже если это были простые беседы. Скользя взглядом по помещению, он заметил сестру, которая была чуть старше его. Она несла тяжёлый ящик, явно слишком тяжёлый для неё.Таобыстро подошёл к ней и предложил помощь:  — Позвольте мне помочь, сестра. — О, нет, не нужно,Тао, — ответила она с лёгкой улыбкой, в которой сквозила нотка сочувствия.Тао, худощавый и юный, казался слишком слабым для такой ноши. — Но я вижу, что вам тяжело, сестра, — настаивал он. Ему не хотелось просто сидеть без дела. Он чувствовал на себе взгляд отца, полный презрения и неодобрения. — Лучше пойди молитвы почитай, если хочешь заняться чем-то полезным. Или иконы от пыли протри, — вновь отказалась сестра. Это предложение устроилоТао. Работа была непродолжительной, но хоть какой-то. Однако вскоре он заметил нечто странное: отец больше не следил за каждым его шагом. И когда их взгляды пересекались, он вдруг улыбнулсяТао. Эта улыбка заставила кровь стыть в жилах, а по спине пробежали мурашки. Так продолжалось весь день. Когда они покинули церковь, вместо того чтобы направиться домой, отец повёлТаов противоположную сторону, углубляясь в лес. На вопросТао, куда они идут, отец лишь ответил:  — Сегодня особенный день. Я наконец покажу тебе одно место... Очень важное место. Таозамер. Он истолковал эти слова по-своему: отец собирается его убить. От страха ноги подкашивались, а холодный пот струился по спине. Таошёл молча, боясь сказать хоть слово. Каждая минута казалась вечностью, но спустя примерно полчаса они подошли к старому домику, который выглядел заброшенным уже несколько десятков лет. Однако отец, не колеблясь, вошёл внутрь. Он извлёк откуда-то два чёрных плаща, один из которых протянулТао. — Надень, — приказал он. Мальчик повиновался, хотя и не понимал, зачем всё это нужно. Отец шагнул вглубь дома, иТаопоследовал за ним. Они остановились перед массивной дверью, которая вела в подвал. Сквозь щели пробивался слабый свет свечей. — Спускайся, — сказал отец, пропуская сына вперёд. Таомедленно, почти не дыша, начал спускаться по крутым ступеням. Внизу он увидел около десятка людей, одетых в такие же чёрные плащи. Когда вошёл отец, все поклонились ему, а затем расступились, открывая вид на ритуальный стол. На нём лежал связанный человек — живой, но без сознания. Таоотшатнулся, глаза его расширились от ужаса. Он судорожно перевёл взгляд на отца. — Дитя моё, — начал отец сгордостью, — ты был рождён, чтобы нести слово Молчаливой Богини, просвещать народ и карать еретиков. Так сделай же свою первую жертву! Соедини свою жизнь с волей Богини, поклянись служить Ей! Он стоял перед сыном, его взгляд был полон самодовольства, а голос — могучий, как веление самой судьбы. Вокруг, под тенью величественного храма, стояли люди в длинных плащах, их лица скрыты капюшонами, и лишь глаза светились ненавистью и фанатизмом. Они были частью культа, частью тирании, скрытой забогомолением, но дляТаоэто был не святой обряд — это было наказание, от которого не было спасения. Люди в плащах начали хором произносить какие-то слова на непонятном языке, словно завораживающее заклинание, готовое охватить его сердце и разум. Один из них, с ржавым, изогнутым ножом в руках, шагнул вперёд и передал оружиеТао. Мальчик, его глаза широко раскрыты от страха, взял нож дрожащими руками. Лезвие было холодным, как его собственное тело, и в этот момент ему казалось, что весь мир остановился. Он посмотрел на отца, на того, кто был его учителем, его наставником, его единственным оставшимся оплотом в этом злом мире. — Нет, я не могу! — выкрикнулТао, мотая головой из стороны в сторону. Его голос звучал отчаянно, почти умоляюще, как крик без надежды. Внутренний протест вспыхнул в его душе, но это было бесполезно. Всё происходящее казалось безумным, чуждым и невыносимо жестоким. Но отец не собирался терпеть непослушание. Отец грубо подтолкнул его ближе к ритуальному столу, на котором лежала будущая жертва. Слабый, без сознания человек, бледный и измученный, был привязан к столу. Он всё ещё дышал, но он был безжизненным, как игрушка в руках тех, кто собирался принести его в жертву. Эта кровь должна была пролиться, это было частью великого плана. НоТаовидел в этом не великое дело, а убийствоневинного. Отец наклонился к его уху, его дыхание было тёплым и мерзким. — Жертвой можешь стать ты, если не подчинишься, — шепнул он, его слова были такими же тяжёлыми и опасными, как камень, который падал в сердцеТао. Мальчик в ужасе посмотрел на человека, лежащего на столе. Его сердце забилось быстрее, в его горле стоял ком. Он не мог убить этого человека, не мог быть частью этого жестокого обряда. Но что было его выбором? Что ему оставалось? Если он не подчинится, его самого принесут в жертву. Он поднял нож, и его руки дрожали от страха, от отвращения. — Я не могу! — крикнул он снова, но слова были как слабая попытка сопротивляться течению бурной реки. Это не было настоящим протестом, это было лишь отчаянным, беспомощным вскриком. Нож в его руках был тяжёлым, его лезвие блеснуло в тусклом свете факелов.Таоснова попытался поднять его, но его дыхание перехватывало каждый раз, когда он пытался сделать этот шаг. Его глаза наполнились слезами, а горло сжалось от боли, которую он не мог выразить словами. Мальчик обхватил голову руками, пытаясь справиться с тем, что ему пришлось сделать. Это было страшно. — Я не могу! Не могу! Он живой! Я не буду убивать человека! — кричалТао, его голос трескался от страха и ненависти к самому себе. Но отец не хотел слушать. Он подошёл к нему, ярость засияла в его глазах. Он был готов пойти на всё, чтобы подчинить сына своей воле. Он поднял нож и с яростью вложилего обратно в рукиТао, не давая возможности выбрать. Его пальцы сжали руки сына в смертельной хватке. В его глазах было лишь одно — он должен был сделать это, чтобы стать тем, кто угоден Богине. — Ты сделаешь это, — прошипел отец, его слова звучали как проклятие. — Иначе я сделаю это за тебя. С этими словами отец резко поднял руки сына и, стиснув их в жёсткой хватке, повёл нож в сторону тела жертвы. Лезвие с отвратительным хрустом вонзилось в плоть, пробивая кожу, вырывая кровь. Это был первый удар, но он не был последним. Кричащий человек на столе оказался живым, и его крики были полны боли, страха и ужасного осознания того, что он стал частью этого жертвоприношения. Таозажмурил глаза, пытаясь не смотреть на это. Он слышал, как нож снова и снова ударяет в плоть, как изуродованное тело под ним издаёт глухие звуки. Крики стали всё тише, пока не стихли окончательно.Таомолился, чтобы это всё было всего лишь кошмаром. Но, когда он открыл глаза, перед ним была реальность. Его руки были покрыты кровью, и даже его плащ пропитался этим отвратительным запахом. Он не мог поверить, что всё это произошло. — Поздравляю,Тао, — сказал отец с довольной улыбкой, его голос был полон гордости. — Теперь ты истинный служитель Молчаливой Богини. Но дляТаоэто была не радость. Это было не торжество. Это было падение, которое он не мог остановить. Он зарыдал, его крики были полны проклятий. Он проклинал отца, проклинал всех этих людей, которые участвовали в этом кровавом обряде. Он молил, чтобы их постигло наказание за их грехи, за это безумие. Но, как вы могли понять, молитвы редко бывают услышаны. Когда обряд закончился,Таобыл один. Его отец ушёл, оставив сына среди этой кровавой сцены. В его голове всё вертелось, его тело не слушалось. Он стоял среди останков, среди этого ада, и всё, что он чувствовал, это пустоту. Слова отца не имели значения. Он стал тем, кем его хотели видеть. Но каким был он сам? Таоне знал, что делать. Он не мог понять, как ему жить дальше. Как быть тем, кто стал орудием убийства, кто убил ради чужих целей, ради чужой воли? Как всё это можно было оправдать? Как можно было смотреть в зеркало и видеть в себе того, кто был способен на такие поступки? ДляТаоначался настоящий ад. Жизнь, что он знал до этого, была тяжёлой, полной страха и унижений. Отец был жесток, требовательный, и самТаопорой не знал, что больше — бояться его или ненавидеть. Но всё это было мелочью по сравнению с тем, что началось теперь. В его сердце поселилась тёмная пустота, а душа, казалось, начала гнить изнутри. Ужасы, пережитые им в подвале того дома в лесу, преследовали его на каждом шагу. До этого страха были мелкие, казавшиеся незначительными угрозы — отец мог накричать, наказать, ударить. Всё это было невыносимо, но когда-тоТаонаучился с этим справляться, притворяясь послушным, миролюбивым, хотя в душе кипел протест. Но теперь страх стал совсем другим. Этот страх был настоящим, он былвсёобъемлющим, и с ним невозможно было бороться, потому что он был внутри него. И был лишь один источник этого ужаса — подвал. Тот подвал в маленьком доме, где отец часто водил его, чтобы научить секретам, которые никто не должен был знать. Это было место, где сбывались кошмары, о которых он даже не осмеливался думать. Каждый раз, когдаТаовспоминал эти тёмные, сырые стены, запах сырости и гниющих тел, его внутренности сжимались от ужаса. Эти воспоминания не отпускали его. Каждый раз, когда он думал, что всё в порядке, что он хотя бы на мгновение забыл об этом аде, внезапно пятна крови на своём плаще всплывали в его памяти, как яркое, жгучее воспоминание. Он видел эту кровь, слышал крики, видел глаза тех людей, что становились жертвами. Он стал одним из них, даже если его роль была всего лишь молчаливым исполнителем. Но это не был конец. Никакой сатанинский обряд не мог бы быть настолько страшным, как то, что он чувствовал внутри себя. Каждый день он пробуждался с ощущением, что этот кошмар не имеет конца. Он ненавидел всё: своего отца, культ Молчаливой Богини, которому служил его отец, и даже себя — за то, что он был частью этого. Он ненавидел себя за то, что не мог убежать, что не мог выбрать другой путь. Он был всего лишь пешкой в игре, где ставки были слишком высоки. Он ощущал пустоту, которая с каждым днём становилась всё глубже. Давление, которое ощущал, было тяжёлым, как камень на его груди. Каждый момент, когда он оставался один со своими мыслями, был мучителен. Он хотел быть свободным, но его мир был ограничен рамками этого дома и леса. Он думал о побеге, об уходе, но что тогда? Он был так запуган, что не мог сделать даже простого шага. Он не знал, как выжить за пределами этих стен. В городах царила тьма, полная страха и религиозного фанатизма, а лес был пуст, страшен и безжалостен. Кто мог бы помочь ему в таком мире? Таочасто сидел у окна, глядя в темноту, пытаясь найти ответы на вопросы, которые терзали его. Что будет, если он сбежит? Его отец обязательно найдет его. Он был настолько уверен в этом, что даже мысли о побеге казались ему бесполезными. Он слышал рассказы о том, как его отец охотился за теми, кто осмеливался противостоять культам или пытался сбежать. Отец был не только жестоким, но и умным, он знал, как следить за каждым шагом сына. И потому, хотяТаомечтал о свободе, его парализовал страх. Но даже больше, чем страх,Таотерзала вина. Вина за каждую жизнь, забранную им по приказу отца. Вина за то, что он продолжал приносить жертвы, что он не сбежал, не разрушил этот тиранический культ, не уничтожил всё, что заставляло его страдать. Он ощущал себя чудовищем. Ещё ужаснее было то, что его отец относился к этому как к чему-то естественному, даже важному. Он не понимал, что чувствует его сын. Для него это было просто долгом, благом для мира. Отец воспринимал каждое убийство как очищение, как божественное действие. Таоже чувствовал, как внутри него рушится всё. Он не мог убежать от этого, он не мог сделать то, что подсказывало его сердце, потому что не знал, куда бежать. Как сбежать от самого себя, от того, что он стал частью этого страшного мира? Он пытался молиться, но даже молитвы не давали облегчения. Он искал утешения в темных уголках души, в тени самого себя, но его душа была пустой. Он не знал, кому молиться, кому довериться. Он думал о том, чтобы вернуть себе хотя бы часть своей человечности, но все его попытки заканчивались только разочарованием. Но один день стал конечной точкой.На жертвенный стол принесли девочку лет десяти.Таоне мог даже пошевелиться. Сегодня не его очередь приносить жертву, что его радовало, но,когда он увидел, что они собираются убить невинного ребёнка, его одолело осознание того, что он больше не может это терпеть. Он не смотрел, когда проливалась кровь. Как только он выбрался из этого дома, он рванул. Он бежал быстрее, чем когда-либо в своей жизни. Он не мог позволить себе оглядываться, но даже зная, что отец не сможет его догнать (он был стар и еле ходил), страх держал его. Он не видел, куда бежит — всё было темно. Он падал, но сразу вставал и продолжал бег. Он бежал до тех пор, пока не упал, и уже не смог встать. Силы покинули его. Он в ужасе огляделся, не преследует ли его отец, но, не увидев никого, отключился. Он сбежал. Наконец-то он это сделал. КогдаЮцейуслышал эту историю от своего друга, он был потрясён.Таопережил столько всего и всё ещё оставался хорошим человеком, несмотря ни на что.Таозаверил,что те люди напали на него, и что он не стал бы ужасным человеком из-за того, что защищал себя.Юцейповерил ему. Юцейосознавал, что его жизнь никогда не будет прежней. Каждый день он боролся с чувством вины и страхом перед тем, что ещё может произойти. Но он также знал, что не одинок. И это давало ему силы идти дальше. Ещедолгое время у них всё было хорошо. Относительно. Я не буду углубляться в повседневную жизньЮцеяиТао, но скажу одно: те люди, которые напали наЮцея, рассказали всем о смерти своего товарища, но благодаря отсутствию доказательствЮцеючудомудалось избежать наказания. Но перейдём к более интересной части. Праздник весны — прекрасное событие, встреча весны и праздников. В честь этого дня в городе устраивали ярмарку и красивое представление на главной площади с музыкой и танцами.Юцейочень хотел попасть на эту ярмарку, ведь он обожал сам праздник, и потому потащил с собойТао, который, в отличие от него, не имел такого энтузиазма. Весь город был украшен цветочными венками, гирляндами с флажками и поздравлениями, приветствиями весны. Это выглядело поистине волшебно — увидеть город в таком живом состоянии можно было разве что пару раз в году. А сейчас на улице народ веселиться, все друг с другом общаются, по воздуху летает приятная атмосфера. Открылось множество ларьков с чем угодно, куча еды и тематических вещей, уличные музыканты на каждом шагу. Денег у них было немного, поэтомуЮцейне планировал что-либо покупать, хотя, глядя на все эти побрякушки, красивые вещи и еду, очень хотелось. Но увы. Хотя это не мешало наслаждаться праздником. Однако эйфория от праздника не могла продолжаться долго... Уже стемнело,праздник продолжался. Народ собрался на главной площади, ибо вот-вот должно было начаться самое важное представление, да ещё и с магией! Все были в нетерпении увидеть что-то такое удивительное, как магия, так близко.ЮцейиТаотолкались с другими, ожидая начала. Было громко и тесно, и хоть обстановка из-за этого была не самой комфортной, это не мешало им. ВнезапноТаосказалЮцею, что ему нужно отойти, и теперьЮцейстоял в толпе один, и прежний дискомфорт усилился. Но представление началось. Зрители стали хлопать и радостно восклицать, и появился первый маг, оставляя за собой дорожку из цветов. ТутЮцейпочувствовал, что что-то стягивает его платок. Он быстро схватился за край, чтобы он не сполз, но это что-то успело снять его. Он с ужасом повернулся и увидел, что это тот самый ребёнок с магазина, который уже успел стянуть с него часть платка, из-за чего у него теперь нет возможности ходить туда. Ребёнок радостно вскрикнул: «Так вот что у тебя под платком!»Юцейнатянул платок обратно, надеясь, что его никто не заметит, но надежда сразу ушла, когда он услышал, как кто-то в толпе кричит про монстра из пророчества и зватьстражу. От него начали отходить люди, смотря наЮцеяс ужасом. На панику тут же пришли стражи, которых из-за праздника сегодня было раза в три больше, чем обычно.Юцейпытался не паниковать и придумать, как сбежать, но это выходило плохо. Его уже вытащили из толпы один из стражей и приказал снять платок.Юцейне подчинился. Он просто молча стоял, слушая оскорбления со всех сторон, слова о том, что его наконец-то должны казнить, что он ужасен и тому подобное. ИЮцейзадумался. А какой смысл в его усилиях? Зачем он так старается быть хоть немного лучше в глазах других, доказывая, что ничего не делал плохого? Какой смысл, если все вокруг не верят, не хотят видеть правду, и даже не пытаются понять его? Какой смысл всего этого, если он никогда не сможет доказать остальным, что пророчество ошибочно? А может, легче быть тем, кем все его видят, тем, кем его пытаются сделать? А что, если так даже лучше? Если он будет таким, как о нём говорят, ему не надо будет из кожи вон лезть, чтобы что-то доказать остальным, если они и так будут правы. Юцейснял свой платок, отбрасывая белую ткань от себя. Он перестал вслушиваться в то, что ему кричат люди. Он знал, что весь город был здесь, что все пришли на празднование, даже немного из других городов приехало. Может быть, судьба решила дать ему шанс отыграться на тех, кто издевался над ним? Ему дали шанс отомстить всем им? Стража велела ему уйти с праздника по-хорошему, пообещав не трогать его, если он больше не будет появляться в городе. НоЮцеяэто не устраивало. Его ярость была слишком велика, чтобы просто уйти. Столько лет он старался быть хорошим, пытался угодить этим людям, но что они ему дали в ответ? Лишь издевательства, унижения и отказ в принятии. Он чувствовал, что все это было несправедливо. Его жизнь, полная боли и страха, стала для других лишь источником развлечений. Столько раз он пытался доказать, что не является тем чудовищем, которым его считали, но все было напрасно. И теперь, когда у него появилась сила, он не собирался отказываться от мести. Он не собирался просто уйти. Юцейстиснул зубы, решив, что теперь все будет по-другому. Он посмотрел на стражу, стоявшую перед ним, и с каждым шагом всё больше ощущал, как нарастающая сила сковывает его тело, наполняет его решимостью. Он знал, что должен покончить с этим, и только теперь он понял, что единственный способ остановить это — действовать. Стражи, не понимая, что происходит, начали разворачиваться, готовясь выполнить приказы. «Уйди с праздника. Не делай глупостей», — повторял один из них, ноЮцейуже не слушал. Он был слеп от гнева, и в его ушах не было слышно ни угроз, ни просьб. Только глухая тишина, в которой звучал только его собственный пульс. Он шагнул вперёд, и в этот момент один из стражников направил на него свой меч. Лезвие блеснуло в свете факелов, ноЮцей, не проявив никакого страха, резко прикоснулся к нему. Меч был чуть ли не моментально покрыт ржавчиной, сдавлен, а затем рассыпался в пыль. Стражник, застыв в ужасе, попытался отступить, но его тело быстро превращалось в порошок, а его крик гортанно отдавался в воздухе. И вот уже его голос исчез, сменившись звуками ужасных мучений, когда он ощущал, как его тело рассыпается. Толпа замерла. Стражники отступали, но это было бесполезно. Кто-то в толпе вскрикнул, пытаясь убежать, но теперь все были в шоке. Двое других стражников попытались помочь своим товарищам, пытаясь перехватитьЮцея, но им не удалось даже приблизиться. Их мечи тоже разрушались, превращаясь в пыль, и вскоре они тоже падали, их тела исчезали в бездне, которую открыл перед нимиЮцей. Молниеносно тишина накрыла площадь, но она была не просто тишиной — это была тишина страха. Люди, еще несколько минут назад наслаждавшиеся праздником, теперь в панике разбегались, стараясь уйти подальше от этого кошмара. Страх был в их глазах. Страх того, что теперь они знали, на что способенЮцей. -Вотвы и получите по заслугам, за то, что делали со мной. Это вы виноваты, это всё из-за вашей глупости!— кричалЮцей, его голос разносился по площади, наполняя воздух жестокой и горькой правдой. Он видел, как люди, когда-то окружавшие его презрением и страхом, теперь убегали, не осмеливаясь взглянуть на него. Они не знали, что делать. Они не понимали, как бороться с тем, кого они сами же создали. Юцейшёл по улицам, оглядывая лица, проходящих мимо. Он искал тех, кто его когда-то обижал, тех, кто использовал его. Те, кто когда-то издевался, отвергал, кто заигрывал с ним, унижал его. Сейчас они были под рукой, и он не собирался оставлять их живыми. Не все успели сбежать, и те, кто не успел, больше не имели значения. Никто не был в безопасности, даже если они и не были теми, кто его непосредственно травмировал. Все они были частью этого общества, которое его унижало. И теперь они стали частью того, чтоЮцейсделал с ними. Но долго это продолжаться не могло.Юцейпонимал, что его действия привели к тому, что город был пуст, и люди больше не смели выходить на улицу. Он чувствовал, как его силы начинают утихать, как небо темнеет. Вскоре вся площадь была пустой, и его шаги раздавались единственным звуком на заброшенных улицах. Стражи, хотя и были повсюду, не осмеливались приблизиться. Ночь поглотила город. Улицы стали темными и мрачными, ни один звук не нарушал тишины. Лишь иногда можно было услышать звуки шаговЮцея, который двигался вглубь города. Он чувствовал, как его тело истощается, но теперь ему уже не хотелось останавливаться. Силы были почти исчерпаны, но в его голове звучала лишь одна мысль: «Я сделал это. Я наконец-то отомстил». Время шло, и город поглощал ночь, его улицы стали пустыми, как и его душа. Никто не осмеливался выйти на улицы, иЮцейзнал, что его место здесь. Ничего и никто больше не мог изменить его судьбы. Теперь он был тем, кем всегда должен был стать. Прошло несколько часов, когдаЮцейвернулся на площадь, осматривая пустой город. Это выглядело жутко — ещё недавно здесь был прекрасный праздник в самом разгаре, а теперь... А теперь они получили по заслугам. ИЮцеюэто нравилось. Он почувствовал некую власть. Его боялись, теперь по-настоящему боялись, и никто не осмеливался сказать ему в лицо, что он монстр! Всё это время, чтобы избавиться от издевательств, ему всего-то нужно было принять пророчество. Как же глупо... Внезапно он увидел человека, идущего прямо к нему, и повернувшись, чтобы понять, кто это такой смелый, увиделТао. А его выражение лица... Полное разочарования и страха. Он подошел кЮцею, не слишком близко, и какое-то время они молча смотрели друг на друга, прежде чемТаоспросил: — Зачем ты это сделал? Разве этого ты хотел? Юцейрассмеялся, кивая головой. — Не совсем. Но результат мне нравится. Кто теперь посмеет издеваться надо мной? — Ты правда монстр. А я ведь верил в тебя... —Таосмотрел в пол, он не хотел смотретьЮцеюв глаза. — Не называй меня так, я не монстр! — тут же вскрикнул парень, сжимая кулаки. Он выглядел раздражённо. — Они сами виноваты! Это они всё начали, эти глупые люди сами стали издеваться надо мной просто так! Так пусть теперь поймут, что ошибались. Никто больше не смеет сказать мне слово против. — Это ты ошибаешься! Это твоя вина, твой выбор. Раз ты говоришь, что они глупые, почему тогда слушаешь их? Ты... Боги, я не могу поверить, это не ты. ТотЮцей, которого я знаю, не обидит и мухи. Он добрый и порядочный. А ты... Ты уже не он. —Таоразвернулся, чтобы покинутьЮцеянавсегда. — Ну и уходи! Никакой ты мне не друг, раз поступаешь так! Все твои слова и обещания были ложью! НоТаоничего не ответил.Юцейостался один. Смесь сомнений и сожалений прокралась в его сердце. А правильно ли он поступил? Нет, конечно. Но у него не было другого выхода! Или был? Неужели от судьбы не уйти? Он пытался... А достаточно ли этого? Он ушел. Убежал прочь из города, боясь. Проснувшаяся совесть так и кричала ему на ухо: это твоя вина! Никто другой не виноват! Невинные жизни пали из-за тебя! Может, люди и презирали тебя, но это не причина их убивать. Юцейпытался спорить с этими мыслями, пытался оправдать себя, но всё больше понимал, что это не получится. Он правда ужасен. Вот он снова оказался в лесу, в том самом, где стоял дом, который он иТаоназывали своим. Дом, который теперь был скорее напоминанием о прошлом, о тех годах, когда всё казалось возможным, а юность — временем борьбы и надежды. Но теперь всё было иначе.Вряд ли он илиТаовернуться туда теперь. Юцейне знал, что ему делать. Он стоял на границе леса, не зная, куда идти дальше. Он потерял всё: друзей, цели, смысл. Все его действия, все попытки что-то изменить казались теперь пустыми. Он чувствовал, что никогда не сможет искупить свои грехи, не сможет вернуть себе душевный мир, потому что те ошибки, которые он совершил, оставили неизгладимый след. Он понимал, что не имеет права на прощение. Он думал, что его мучения — это цена, которую он должен заплатить за всё, что было сделано. Юцейпродолжил идти вглубь леса, стараясь избегать того дома. Он не мог бы вернуться туда, даже если бы захотел. Он знал, что не мог исправить свои ошибки. Что бы он ни сделал, они останутся с ним. Он видел их в каждом шаге, в каждом дыхании. Он был словно привязан к прошлому, не имея возможности освободиться. Тогда, в полном отчаянии, он вдруг встал на колени. Он устремил взгляд в небо, как если бы искал там ответы. И вдруг, глядя на ту бескрайнюю пустоту, ему пришла мысль, что он мог бы хотя бы попытаться попросить прощения. Он не знал, кому молиться, но каким-то образом почувствовал, что должен это сделать. — Простите меня... — его голос дрожал, не совсем веря в то, что говорит. — Я сожалею... Я всё испортил. Если у меня есть хоть какой-то шанс, я исправлюсь. Пожалуйста, дайте мне второй шанс, чтобы я мог хотя бы немного искупить свои грехи. Я не прошу прощения ради себя, я прошу ради всех тех, кого я обидел, кого я оставил... Он молчал, надеясь, что кто-то или что-то услышит его слова. Но тишина была полной, пустой, как сам лес вокруг него. Он продолжал смотреть в небо, а вокруг всё оставалось неподвижным. Время тянулось бесконечно. Ни одного звука, ни малейшего признака, что его просьба была услышана. В какой-то моментЮцейпочувствовал, как внутри его сердца зарождается другая мысль. Он понял, что прощения, возможно, не будет. Но если он не может исправить свои ошибки, то хотя бы должен понести наказание. Это была его новая идея, не очень здоровая, но он не знал, что делать. Мучения, в которых он пребывал, казались ему единственным способом очиститься, хоть как-то. Он думал, что это единственный выход — понести наказание за свои деяния. Он был готов расплатиться за то, что сделал. Может быть, он не был в своем уме в этот момент, может быть, он был сломлен внутренне настолько, что не видел другого пути. Но эта мысль преследовала его — наказание, очищение через страдание. КогдаЮцейвернулся в город, всё было так же пусто, как и в тот день, когда он уходил. Весь город поглотил ужас, разрушенный его собственными руками. Пустые улицы, опустошённые здания и разрушенные памятники были немыми свидетелями его последнего шага. В воздухе висела тяжёлая атмосфера. Казалось, сама земля держала дыхание, ожидая последствий его действий. Город был в ужасе, но в его недрах ещё было место для надежды.Юцейзнал, что этот город никогда не простит его, и что тем более не простит его ни один человек, даже если он предстанет перед ними с покаянием. Но он не собирался бежать. Его мучила одна мысль — ему нужно сдаться. Пусть его судят, пусть его накажут по всей строгости закона. Возможно, так он хотя бы очистится от своей вины, освободится от того бесконечного чувства того, что он совершил что-то, что не поддаётся прощению. Но он всё же надеялся, что хотя бы наказание, которое он понесёт, заставит его душу найти покой. Юцейдолго стоял перед воротами города, не зная, как и с чего начать. Он ощущал себя почти как странник, вернувшийся домой, но уже потерявший всё, что когда-то считал своим. Он был лишён всего — и друзей, и семьи, и даже собственной свободы. Он был охвачен таким внутренним отчаянием, что лишь мысль о том, что ему предстоит понести наказание, хоть как-то успокаивала его. Шаги, казавшиеся такими тяжёлыми, не ведали ничего кроме обречённости. Он знал, что ему предстоит встретиться с теми, кого он когда-то предал, кто теперь будет смотреть на него с презрением и ненавистью. Он ведь совершил разруху в этом городе, убив множество людей ради своих жажд, своей мести. Однако, он не чувствовал страха, разве совсем немного. Это была его судьба, его путь. И он готов был пройти его до конца. КогдаЮцейподошёл к одному из стражников, стоящих у ворот города, тот сразу же насторожился. Оружие в руках стражника блеснуло на свету, и он отступил, понижая его в сторону. -Держисьподальше!— произнес страж, не поверив своему глазу.Юцейстоял перед ним, с опущенной головой и спокойным выражением лица. Он не был агрессивен. Напротив, он выглядел усталым, измученным, почти потерянным человеком. Страж не знал, что думать. Как можно было поверить, что это тот самый человек, который наделал столько бед и разрушений? Юцейподнял взгляд и заговорил. — Я хочу сдаться, — произнёс он, почти без эмоций в голосе. — Я хочу пройти через суд и понести наказание за то, что сделал. Страж посмотрел на него недоверчиво, но, кажется, понимал, что этот человек действительно настроен серьезно. Он моргнул, но не сразу ответил. — Ты совсем идиот, — сказал он. — Ты знаешь, что тебе предстоит? Ты понимаешь, что не уйдёшь живым? Юцейлишь тихо кивнул, подтверждая свои намерения. Он не знал, что его ждёт впереди, но уже давно принял тот факт, что смерть — это единственный способ искупить свою вину. Страж с неохотой махнул рукой и дал знак своему напарнику. — Уведите его в темницу, — сказал он. — Пусть его там держат до суда. ТакЮцейоказался в темнице, окружённый охраной, пока его дело не было передано на рассмотрение. Он уже не ощущал себя человеком. Его тело было как оболочка, пустая и безжизненная. Он не был готов к тому, что ожидало его, но, возможно, в этом и заключалась его судьба. Суд прошёл быстро. Мэр города, почётные стражи, ближайшие окруженцы власти — все собрались в зале. Это было торжественное, но всё же тревожное собрание, ведь все понимали, что перед ними стоит человек, который однажды разрушил их город, принёс смерть и страдания. Судья, старый и уважаемый человек, был первым, кто выговорил обвинение. Он произнёс свой приговор без эмоций, как если бы это было очередным рутинным процессом, над которым ему не нужно было особо задумываться. —Юцей, — начал он, — обвиняешься в том, что во время праздника весны сеял хаос, разрушал город, убивал невинных людей. Ты принёс смерть многим жителям, в том числе стражникам, горожанам и даже детям. Ты был причиной гибели невинных душ, и твои действия не могут остаться без наказания. Суд решает, что ты виновен, и приговор твой — смертная казнь. Юцейне сказал ни слова. Он был готов к этому. Его тело больше не было ему важно. Он молчал, словно это было для него окончание долгого пути, который привёл его сюда. Он знал, что извинения не помогут. Вряд ли они изменят что-то, но он всё же произнёс: — Это так, — сказал он, почти шепотом. — Я готов понести наказание. Мне жаль. Я понимаю, что теперь уже ничего не могу исправить. Но я сожалею о том, что сделал. Приговор был вынесен. Смертная казнь. КогдаЮцейпокидал зал суда, один из охранников, которые вели его, внезапно остановился. Он снял шлем, иЮцеймгновенно узнал его. Это был Лэнг. Его лучший друг из приюта, тот человек, который когда-то был дляЮцеяближе всех. Тот, кто верил в него, поддерживал его в самых трудных моментах,но к сожалению,с тем, с кем ему пришлось разорвать связь. Но теперь Лэнг стоял перед ним, с печалью в глазах и горечью на лице.Юцейощущал, как сжимается его сердце. Он помнил все моменты, когда они вместе смеялись, когда Лэнг поддерживал его, когда они строили планы на будущее. Но теперь это казалось таким далёким, таким незаслуженно утраченным. — Я верил в тебя,Юцей, — сказал Лэнг с болью в голосе. — Я верил, что ты не станешь тем,кем должен был стать по пророчеству. Я не мог даже представить, что ты способен на такое. Юцейпочувствовал, как его душу охватывает разочарование. Он не знал, что сказать. Его собственная вина, его собственное разочарование в себе, в том, что он стал тем, кем он был сейчас, не давали ему слов для ответа. Он просто молчал. — Ты не понимаешь, — продолжил Лэнг, — ты уничтожил всё, что мы когда-то строили. Ты стал частью этого бессмысленного безумия. И теперь... теперь я не могу тебя простить. Не могу простить того, что ты сделал. Юцейпочувствовал, как сердце его сжалось. Он потерял всех, кого когда-то любил, кого считал близким. Он был один. И это было самое страшное наказание. Он потерял себя. Как он стоял там, среди разочарования и боли,Юцейпонял, что уже не важно, что будет дальше. Смертная казнь стала для него неизбежной развязкой его пути. Он потерял всех, кого когда-то любил, и он потерял самого себя. Месть, месть за всё, что он пережил, сделала его тем, кем он стал. Бессмысленным, разрушенным человеком, чья жизнь обречена. В тот деньЮцеяприлюдно казнили на главной площади — по всем традициям казниДемонов. Вечером закат был нетипично ярко-красного цвета. Никто не ходил на его могилу — да, ей все же нашли место, — кроме одного раза. Спустя пару летТаопришел проведать того, кем считал своим другом. Он принес белый цветок, который сорвал у поля неподалеку. Могила выглядела... плохо. Вся заросшая, грязная, побитая. И табличка с его именем была исцарапана кем-то. В целом,Таоне удивился этой картине. Да и не особо его это заботило. Он присел, смотря на табличку, и несколько минут молча думал, прежде чем заговорить. — Привет,Юцей. Я знаю, что ты меня слышишь. Они же не могли убить тебя. Я надеюсь, ты мне не соврал, когда говорил, что ты звезда... Я пришел не извиняться, нет, я все еще считаю, что это был твой выбор. Но, в отличие от меня, тебе не дали второго шанса. А мне ведь тоже предсказывали не сладкую судьбу — что я буду служить молчаливой богине и остальное... Я просто надеюсь, что ты воспользуешься вторым шансом с умом. Я все еще хочу верить, что ты можешь исправиться. Еще, наверное, тебе интересно, что стало с моим отцом, я ведь так и не ответил на твой вопрос. Но тогда, когда тыспрашвиал... Я не знал. Недавно я нашел ту церковь, но ею управлял уже совершенно другой человек, и он мне рассказал, что стало. После своего побега я рассказал про своего отца, что творил он и его люди, и меня заверили, что разберутся с этим. Если честно, я тогда не поверил, но новый глава церкви рассказал, что отца и остальныхкультистоввскоре после моего побеганашли. Прямо в доме, где они совершали очередное жертвоприношение! И тогда оказалось, что никакой молчаливой богини и не было.Точнеекак, она есть, но она вовсе не богиня. Звезда, которая решила стать богиней, основала вокруг себя культ и пыталась доставать из крови жертв магию. У нее ничего не получилось, к слову. Отец сдал её, чтобы его не казнили, но он оказался в тюрьме до скончания своих дней, а "молчаливую богиню" казнили. Так что всё закончилось довольно хорошо,наверное.. Таомедленно положил белый цветок на землю, встал и, пару секунд посмотрев на могилу своего некогда лучшего друга, ушел. Белый цветок на земле стал стремительно окрашиваться в красный, и даже стебель потемнел, приобретая четкий багровый цвет.