Остановившийся Пульс

Начинающая метель щипала оголённый нос и слизистую, но фонарик в руках согревал пушистое тельце слизнекота. Крепко сжимая её в маленьких лапках, Святой продолжил свой путь, с опаской посматривая на безжизненные серые стены. Ныне место, где кипели процессы и вычисления огромного компьютера, стало металлической свалкой. Оккупированная мусорщиками и другими гнидами, что искали место потеплее да поживее. Где можно кормиться и спать. Конструкция обвалилась, создав внутри себя новую экосистему. Как восхищает жизнелюбие незнающих о цикле. Но любоваться здешними не было времени. Кот продолжил свой путь, лазая по замёрзшим трубам, цепляясь липким языком к охолодевшему металлу, но не прилипая к нему. Прыжок за прыжком и, кажется, зверёк что-то нашёл… Точнее, кого-то. Сгорбившись, гуманоидное существо нависло над посеревшей жемчужиной, прокручивающая искажённую мелодию. Она давно уже испорчена, но стала единственным источником успокоения. Пять Галек не обращал внимания на посторонние раздражители, фокусируя внимание только на маленький объект в своих руках. Кажется, он не помнит даже своего имени. Сосульки сталактитами свисали с конечностей киборга, облупившаяся краска на механических креплениях, выцветшая накидка с редкими дырами в ней. Выглядит, как живой труп, окоченевший от вечного холода. Не подойдя ближе, итератор бы даже не заметил маленького зверёныша у своего носа. Вяло подняв голову, существо поприветствовало гостя пустым и безжизненным взглядом. Большие глаза кошкообразного уставились на несчастного, угнетённого своей тоской и беспомощностью. — Зелёный… Зверёк… — Обратился к нему итератор, подправляя исказившийся роботизированный голос. — Привет… — — Здесь… Ничего… Ничего… Не осталось… — Повторил поломанный, с трудом держа голову поднятой. Энергия покидала микросхемы, периодически отключая на короткий промежуток возможность шевелиться. Голова робота болталась, как на тряпичной кукле, кивая то вверх-вниз, то влево, то вправо. — Грядут… Морозы… — Прерывистыми фразами говорил Пять Галек, собирая остатки своих сил в общую кучу, стараясь направить незваного гостя. — Найди тёплое… Место… Пожалуйста… – Зверёк подошёл ближе, но собеседник не двинулся с места. Прикован к остаткам своего огромного тела, уже как долгое время не слышащая собственного хозяина. Парализован и ослаблен от нехватки оперативной мощи. — Ищи… Тепло… — Прерывистый пульс сделал паузу, перебирая комбинации ответа, всеми силами стараясь закончить логическую связь. — Холод… Опасен… — Кое-как проговорил итератор, обратно опуская поникшую голову. Единственное, чем он мог пошевелить. Остатки разума не в силах были дать точного указания, выдавая отрывистыми фразами суть его мыслей. Уже давно не страшно умирать. Привычно и стало чем-то неосознанным. Как не привыкнуть к такому, проходя цикл за циклом, перерождение за перерождением? И покинуть этот бренный мир Прерывистый Пульс не сможет. Застрял в порочном круге за содеянные ошибки. Пять Галек перестал их осознавать, закончив своё разумное существования, оставляя после себя пустой сосуд с остатком былого Я. Зелёный слизнекот подёргал носиком, будто принюхиваясь к новому знакомому. Тот сделал несколько осторожных шагов к незнакомцу. Жалость возрастала от каждого слова бывшего Бога, пытающийся дать совет даже в таком плачевном состоянии. — Уходи… Уходи… Уходи… — С маленьким интервалом повторяла машина, кладя голову на плечо. Как заевшая пластинка, производил один и тот же звук, пока голос вовсе не пропал. Не желал он видеть кого-то, кто мог запечатлеть его таким ничтожным. Убитый своими амбициями и созданиями. Унёсший хорошую, насколько это было возможно, жизнь не только себе, но и Старшей Сестре. Сожаление выгрызло в нём дыру, не оставив ничего после себя. Созданная по вине Пять Галек дилемма, уничтожившая всё, чем тот когда-то дорожил.

Это так драматично.

Потупив взгляд на серый объект, примёрзший к рукам владельца огромного корпуса, пушистик подобрался к нему вплотную. Тот наклонился к ним, поластившись щекой о мертвенно-холодные пальцы. Малиновый гуманоид горестно вздохнул, понимая четность своего положения. Не то, чтобы он его не понимал, но бессилие, даже перед столь жалким зверьком, вводило в отчаяние. У гуманоида не оставалось выбора, отчего придётся терпеть компанию незамысловатого котяры, появившего милосердие к незнакомому существу. Неужели зверь понимал, что происходит с Пятью Гальками? Навряд ли. Он не такой разумный, чтобы понять, но явно чувствует, что что-то здесь неладное. Удивительно, как их вид ещё не вымер с их-то любознательностью. Позволив кошкообразному заползти к себе на колени, Святой принялся сворачиваться в клубочек, размяв для себя область своими мягкими конечностями. Поджимая лапы и пряча вглубь меха фонарик, существо приподняло уголки рта, имитируя улыбку. Тепло распространялось по трупной оболочке, но робот не проявил никаких эмоций. В нём осталась только тоска. Ему никак уже не помочь. Киборгу ничего не оставалось, кроме как безмолвного опустить взор и снова до дыр прослушивать устаревшую мелодию, идущая из потускневшего записывающего устройства. Припустив веки, итератор переводит свой пустой взгляд в никуда. Уже ничего не имело смысл, как и попытки Святого играть в добряка. Итератор умрёт, а потом возродится. Цикл за циклом, ему переживать одно и то же событие, довольствуясь плодами своих трудов. Неспособность погрузиться в пустоту, Пять Галек обречён на вечное умерщвление и возрождение, трогаясь умом всё больше и больше. Он перестал вести счёты, когда было последние перерождение. Их тысячи… Нет смысла забивать ослабшую оперативную память.

Всё это не имело никакого смысла.

Грустное осознание вернуло робота из полу-дрёмного облака, рассеивающаяся руками реальности. Небольшие оранжевый светодиоды снова уставились на гостя, вытащив из памяти то, что он не один. — Ты… Всё ещё… Тут… По-... Почему? — Шумящий и режущий звук выдавился из повреждённых динамиков, от которого Святой прижал уши к голове. — Прости, зверь… — Извинилось богоподобное существо, закрывая глаза и снова погружаясь в дрёму. Провалился в объятия забвения, снова забывая о недавно произошедшем. И он снова забудет, кто с ним провёл этот цикл. Не прошёл мимо, а подарил бескорыстную заботу, на которую тот был способен. Пяти Галек уже не помочь, но последние мгновения он не был одинок.

Святоша уйдёт, а его поступок забудется. Но кажется, зверёк ни о чём не жалеет.