Carpe Natem/Пользуйся моментом

— Расскажи мне, как это устроено. Лаборатория никогда не служила местом для случайных посетителей, свободно разгуливающих и раздающих указания. Виктор не слышал, как госпожа Медарда вошла, да и вообще не представлял, как она оказалась внутри — он просто поднял глаза от своей работы, услышав голос, и увидел её, спокойно расхаживающую между столами, словно она уже какое-то время изучала их исследования. В руках она крутила металлическую конструкцию из переплетенных колец, взятую с одного из столов, которые, как ни старался Виктор, никогда не получалось поддерживать в должных чистоте и порядке. Виктор огляделся в поисках Джейса. Обычно всякая коммуникация с людьми значилось по его части, и, учитывая его недавнее признание Виктору о близости с советницей Медардой, было бы логично, чтобы именно он разбирался с её матерью. Но Джейса не оказалось рядом. Что ж, возможно, Скай могла бы… Однако достаточно было ещё одного беглого взгляда, чтобы понять — их жизнерадостная помощница тоже отсутствовала. Похоже, до появления госпожи Медарды он трудился в лаборатории совершенно один. — Хекстек, — уточнила Амбесса. — Как вам удалось заставить его работать? — её пронзительные светло-карие глаза буравили Виктора. Он заёрзал на табурете, беспокойно поворачиваясь из стороны в сторону, словно всё ещё надеялся, что Джейс или Скай внезапно выпрыгнут из-за книжного шкафа и спасут его. — Это… довольно сложно объяснить, — проговорил он. Вряд ли кто-то из ноксианских солдат смог бы разглядеть больше, чем разрушительный потенциал инновационной технологии. Госпожа Медарда разительно отличалась от своей дочери. Там, где Мэл подкупала изящностью и утончённостью, Амбесса брала несокрушимостью и мощью. Если Мэл искусно лавировала в политических водах, грациозно уклоняясь и отражая удары, то Амбесса просто сметала всё на своём пути, бросая вызов любому несогласному. Даже её манера одеваться подчёркивала эту силу — одежда без рукавов демонстрировала мускулистые руки, покрытые шрамами; тяжёлые меховые накидки акцентировали внимание на широких плечах; массивные сапоги заставляли её шаги отдаваться гулким эхом по коридорам. — Я не тороплюсь, — парировала госпожа Медарда. Она оперлась бедром о стол, положив металлические кольца, и Виктор понял, что отделаться по-быстрому не получится. Он резко выдохнул через нос, откладывая в сторону храповик. Госпожа Медарда привыкла добиваться своего так или иначе, но подобные ей люди иной раз сами не знали, чего хотят. Виктор решил уйти в технические детали Хекстека настолько глубоко, насколько это было возможно — он был уверен, что не пройдёт и двадцати минут, как снова останется один. — Что ж, всё началось с кристаллов Хекстека, когда Джейс… — неохотно начал Виктор, после чего погрузился в подробнейшее объяснение природы кристаллов, даже не добравшись до их взаимодействия с рунами и технологиями, над которыми они трудились вместе с Джейсом и Скай. Двадцать минут прошло, а лаборатория всё ещё не опустела. Возможно, это было предвзято с его стороны, но Виктор никогда не считал Ноксус оазисом интеллектуалов и не ожидал, что кто-то из их военачальников проявит к науке интерес, выходящий за рамки поиска наиболее эффективных способов сокрушения врагов. При всех недостатках Пилтовера, Виктор предпочёл бы Нижний город Ноксусу при любом раскладе. Однако постепенно он начал понимать, что острый интеллект советницы Медарды достался ей вовсе не от отца. Да, госпожа Медарда не обладала обширными познаниями Виктора в магии и была несведуща во многих специализированных терминах, но её ум был шустр и приметлив. Виктор ожидал, что её взгляд затуманится от скуки в первые же минуты разъяснения, но этого не произошло. Она без колебаний прерывала его, когда ей требовалось что-то уточнить или убедиться в правильности понимания. Когда она взяла со стола экспериментальный рунический куб, рассматривая его со всех сторон, Виктор соскользнул со своего табурета и, опираясь на трость, приблизился к ней. — Это был пробный образец, — пояснил он. — Не сработал. Материал оказался недостаточно проводящим… Виктор привык делить пространство с Джейсом, который сам по себе не отличался малогабаритностью, но рядом с госпожой Медардой, даже небрежно опирающейся о стол, он чувствовал себя стеснённо. Более того, он был почти уверен, что мать Мэл могла бы одним движением уложить Джейса на лопатки, при этом даже не моргнув. Вокруг неё витал сладковато-пряный аромат — гвоздика? Корица? Виктор не совсем разбирался в ароматах и специях, чтобы назвать наверняка, но этот запах, казалось, пропитал весь воздух. Госпожа Медарда мягко расспрашивала его о материалах, интересуясь методами определения наиболее подходящих, и Виктор, к собственному удивлению, отвечал с воодушевлением. Разве не прекрасно, когда кто-то проявляет искренний интерес к твоей работе? Внутри него разгоралось волнение, которое он старательно пытался подавить, намеренно избегая смотреть на её впечатляющее декольте. — Знаешь, я что-то не припомню тебя раньше, — небрежно обронила госпожа Медарда, словно львица в минуты отдыха. Её голос, глубокий и бархатистый, звучал почти музыкально, с акцентом более сильным и весомым, чем у советницы Медарды. — Советник Талис всегда представлял этот проект в одиночку. — Её взгляд скользнул к одной из кружек на столе, в которой еще оставалось недопитое кофе, той, что принадлежала Джейсу. — Разве ты не его научный партнёр? — Я предпочитаю держаться в тени, — ответил Виктор, возвращяя неудавшийся экспериментальный куб на его законное место. — А Пилтовер… что ж, Пилтовер души не чает в Джейсе. — Молод, красив, целеустремлён, умён… — госпожа Медарда бросила лёгкий смешок. — Неудивительно, что он пришёлся по вкусу Мэл. И всё-таки… смог бы он достичь всего этого без тебя? Виктор лишь вяло повёл плечом. — Возможно. Джейс — личность незаурядного ума. Но мне не нужны овации, чтобы находить удовлетворение от своей работы. Ноксианка окинула его внимательным взглядом, от которого Виктор невольно поёжился, ощущая, как по телу растекается неуместное тепло. Он потянул воротник рубашки, жалея, что не снял жилет. — И вот я здесь, отвлекаю тебя от дела, — произнесла она, хотя в её голосе не слышалось ни намёка на раскаяние. — Принимать мать советницы — несомненная честь, — пробормотал Виктор, не находя более удачных слов. Где Скай? Куда, чёрт возьми, делся Джейс? Жар заливал его лицо, и что хуже — он чувствовал, как его тело предательски реагирует на внимание госпожи Медарды, и молча молился, чтобы это осталось незамеченным. — Ты был так любезен со мной, — проговорила госпожа Медарда. Она выпрямилась во весь рост, отстраняясь от стола, и Виктор натужно сглотнул. — Позволь отблагодарить тебя и педложить разделить со мной ужин сегодня вечером. Сердце Виктора стучало так громко, что он засомневался, правильно ли расслышал. — Ужин, —эхом повторил он. — Да, та самая трапеза, которую традиционно устраивают вечером, перед сном, — усмехнулась госпожа Медарда. — Ах… — Виктор не жаловал сборища, но такое интимное общение тет-а-тет с почти незнакомым человеком вырисовывалось в не менее пугающую картину. Аромат гвоздики окутывал голову. — Если, конечно, у тебя нет других планов, — добавила Амбесса, когда молчание затянулось. — Нет! То есть… нет, планов нет, — Виктор выдохнул. — Просто я… эм… Он попытался улыбнуться, но лишь скривил губы. — Я привык всегда ужинать в лаборатории. Госпожа Медарда рассмеялась, и этот звук оказался куда более располагающим, чем можно было ожидать от матёрой ноксианской военачальницы, способной, казалось, переломить его пополам, как карандаш. На счастье Виктора, его неловкое оправдание вызвало смех, а не жалеющий взгляд. — Тем больше причин согласиться, — в её глазах заплясали озорные искорки. — Так что скажешь, Человек Прогресса? — Я… да, я могу, — ответил Виктор, крепче сжимая рукоять трости. — Я подойду. — Превосходно! — госпожа Медарда по-свойски — очень по-свойски — положила руку ему на плечо. — Прислать за тобой кого-нибудь? — Я доберусь сам, — уклончиво ответил Виктор. — Тогда до вечера, — попрощалась она, окидывая его оценивающим взглядом, прежде чем убрать руку и направиться к выходу. Виктор шумно выдохнул, лишь когда дверь захлопнулась — он и не заметил, как задержал дыхание. Ужин с госпожой Амбессой Медардой? С матерью Мэл? О чём он только думал? Он же не ходит на ужины! Взволнованный и рассеянный, он покинул испытательную зону и направился к кладовой — нужно было собраться с мыслями. Прятаться в подсобных помещениях не было необходимости со времён учёбы, но даже в пустой лаборатории ему требовалось короткое уединение, чтобы привести голову в порядок. Виктор не был полным новичком в вопросах взаимоотношений и сексуальных симпатий, но обычно наблюдал за ними со стороны. В молодости, когда он был покрепче, у него имелся возлюбленный в Нижнем городе — и всё складывалось почти хорошо, пока он не заметил жалость во взгляде того юноши, что испортила всё. Лучше уж одиночество, чем служить объектом чьей-то унизительной сердобольности. Даже в расцвете сил Виктор не привлекал подобного внимания, в особенности рядом с Джейсом. Часть его — разумная, рациональная — требовала объяснить, чем он мог заинтересовать Амбессу Медарду. Наивная часть подсказывала, что её искренне интересует Хекстек, а он — один из двух величайших экспертов в мире. Циничная же твердила, что всё дело в её ноксианском происхождении — они все ищут лишь новое, самое мощное оружие против врагов. (Виктор и представить не мог, что у него самого могут быть враги). Однако все эти мысли отступали перед нарастающим жаром в паху, когда он вспоминал аромат гвоздики и игру мышц на плечах Амбессы. Виктор застонал и устало прислонился головой к полке позади. Ему нужна была передышка. Ужин есть ужин. Госпожа Медарда, вероятно, всего-навсего хотела расспросить его о Хекстеке в более располагающей обстановке. Навряд ли у неё был недостаток в поклонниках. И что с того? — спрашивала одна из множества граней его разума, лихорадочно анализирующего события последнего часа. Пусть даже ужин останется просто ужином — никто не узнает, как он наслаждался обществом госпожи Медарды. Его мысли принадлежат только ему! (А если, шептал тихий испуганный голос, если Хекстек не поможет — если его недуг неизлечим?) Он вспомнил её пронзительный взгляд, твёрдую линию подбородка, подбористый силуэт — когда в последний раз кто-то подобный приглашал его на приватный ужин? (Он не стал отвечать, зная, что не хочет об этом думать). Упирающийся в молнию член подсказывал, что такие мысли не помогут вернуться к работе. Со стоном он попытался немного унять возбуждение, потерев рукой между ног, но его жалкий член ту же воспрял под его рукой, предательски отозвавшийся на воспоминания о том, как он оказался в центре внимания госпожи Медарды, и заставил, в конце концов, сдаться и расстегнуть штаны. «Быстрее, быстрее, быстрее», — думал он, активно двигая рукой, и, повернулся, чтобы прислониться к стеллажу. Виктор воссоздал в памяти музыкальные нотки в голосе госпожи Медарды, и его голова откинулась назад, когда волна преднаслаждения омыла его. Дыхание неестественно быстро участилось — в последние дни его проблемы со здоровьем усугубились — но нарастающее удовольствие притупило все остальные боли. — Виктор? Приглушённый голос Скай, эхом разнёсшийся по лаборатории, заставил Виктора замереть в мучительном ожидании, пока его член изнывал против каждой секунды бездействия. — Виктор? «Меня здесь нет, меня здесь нет, меня здесь нет!» Когда шаги Скай затихли вдали, Виктор с облегчением выдохнул и возобновил свои старания, уткнувшись лицом в рукав и прикусив ткань, чтобы заглушить стон. В момент оргазма перед его мысленным взором предстала госпожа Медарда, чья тёплая, мозолистая рука заменила его собственную. Переводя дыхание, он вполголоса выругался и потянулся за тряпкой для уборки, чтобы вытереть руку. Он не одобрял непрофессиональное поведение в лаборатории и особенно — отвлечение от работы, тем более в последнее время. Бросив тряпку в корзину для белья у выключателя, он вышел из кладовой. Нужно было возвращаться к работе.

***

Остаток дня превратился в изнурительную борьбу с собственными мыслями. Когда волнующий трепет утренних событий улёгся, Виктора начали одолевать сомнения. Советница Медарда — Мэл — вызывала у него симпатию и доверие. Джейс доверял ей. Пусть Виктор не всегда разделял её взгляды, но она предоставляла им защиту и свободу действий, когда никто другой не решался. Но, что примечательно, у Мэл были непростые отношения с матерью. Возможно, дело было в обычных семейных неурядицах — конфликт характеров или что-то столь же малозначительное для посторонних. Но недоверие Мэл к собственной матери заставляло задуматься. Виктор любил гордиться своей работой, но даже его удивило, как быстро лесть развязала ему язык, побудив раскрыть подробности о функционировании Хекстека. Мог ли он сказать что-то, что подвергнет Пилтовер опасности? (Возможно ли, что она разыскивала нечто, способное навредить городу?) «Конечно нет!» — уверял он себя, вглядываясь в вереницу уравнений в своём блокноте. Если бы Мэл считала свою мать угрозой для города, она бы не позволила ей остаться. Даже если Амбесса прибыла, чтобы выманить у Мэл нечто, чем та не хотела делиться, Виктор верил — должен был верить — что столкнувшись с решительным отказом дочери, Амбесса отступит. Мэл посвятила более десяти лет процветанию Пилтовера — она не позволит никому, даже семье, разрушить всё это! К тому же, даже Ноксус не рискнул бы нарушить работу Хекс-врат! Все извлекали выгоду (хотя Пилтовер — более прочих) из этой свободы торговли, и любое нападение на город настроило бы против агрессора все нации, ведущие торговлю через врата. Даже Ноксус не мог быть настолько недальновидным. — …собираешься заканчивать? — голос Джейса вырвал Виктора из пучины философских размышлений. — А? Прости, Джейс, не заметил, как ты вошёл, — произнёс он, выпрямляясь и поворачиваясь на табурете к своему партнёру, на чьей голове красовались защитные очки, а в руке поблескивала отвёртка. — Я здесь уже часа два как, — отозвался Джейс. — О, — Виктор моргнул. — Я действительно не заметил. — Да, приятель, ты сегодня какой-то рассеянный. Серьёзные открытия? — Едва ли, — вздохнул Виктор, постукивая карандашом по креплению на ноге. — В этом-то и проблема. Джейс понимающе усмехнулся: — Да, знакомое чувство. Кстати, я говорил, что скоро ухожу — сегодня важный ужин. Ох! Точно!. Джейс две недели говорил о том, как Химена пригласила его и Мэл на ужин. Для Мэл это было первое приглашение, и Джейс очень хотел, чтобы всё прошло идеально. — Да-да, конечно! Иди, я здесь приберу. — Я помогу! — крикнула Скай с антресолей, где она занималась описью статей о Хекстеке из Технологического Обозрения Пилтоверского Университета. Было полезно следить за мнением других учёных о процессе. — Спасибо, Скай, — отозвался Джейс. — Не знаю, что бы мы без тебя делали! — он привёл в порядок своё рабочее место, попрощался с Виктором и Скай, и отправился знакомить возлюбленную со своей матерью. К этому моменту Виктору пришлось признать, что продуктивной работе сегодня уже не быть. Приближался час ужина, а еще нужно было переодеться перед визитом к госпоже Медарде. С тяжёлым вздохом он спрыгнул с табурета, чтобы убрать кое-какие вещи. — Ты сегодня какой-то рассеянный, — заметила Скай, протирающая рабочие столы. — Думаешь? — Виктор взглянул на неё. — Просто это уже третий раз, когда ты пытаешься опустить карандаш в стакан с водой. — О… — Виктор вытащил карандаш и стряхнул с него капли. — Надо же. Послушай, я… — он прикусил нижнюю губу и окинул взглядом лабораторию. Здесь ещё многое нуждалось в уборке, а небо за окном уже начало темнеть, заливаясь пурпуром. — Если у тебя назначена встреча, я могу со всем этим разобраться, — махнула рукой Скай. — Я всё равно собираюсь поработать здесь над своими проектами… По крайней мере, соседи по комнате не будут отвлекать, — добавила она с лёгким смешком. — Ты уверена? Не хочу взваливать на тебя слишком много… Но Скай настояла, что это пустяки, и Виктор, всё ещё испытывая лёгкие угрызения совести из-за того, что покидает лабораторию ради ужина, закинул на плечо свою сумку и откланялся. Перед поездкой во временную резиденцию госпожи Медарды ему необходимо было заглянуть домой. Во-первых, определённо требовалось сменить бельё. Во-вторых, не помешало бы прошерстить гардероб в поисках более подходящего наряда. Мода никогда не была его сильной стороной, но ему удалось откопать чистые брюки и довольно приличный серый жилет с камзолом, которые вполне подходили случаю. Разглядывая себя в зеркале во время переодевания, он задумался, не похудел ли ещё больше. Часть его подсказывала, что стоит обратиться к врачу, другая же твердила, что это пустая трата времени. Он прекрасно знал ответ — никакой доктор не сможет ему помочь. Проведя расческой по волосам, он отогнал тревожные мысли. Закрепив поверх брюк фиксатор для ноги, он приказал себе перестать суетиться — госпожа Медарда обратит внимание лишь на то, опрятен ли он. Похоже, либо Мэл не предложила матери остановиться у неё, либо Амбесса сама решила не обременять дочь своим присутствием — к счастью, она разместилась не в поместье Мэл, а в роскошном местном отеле, где обычно останавливались иностранные сановники и богатые торговцы. В её распоряжении значились целые апартаменты с кухонным персоналом, и она явно чувствовала себя в них как дома. — Как же ты оказался вовлечен в маленький проект советника Талиса? — спросила госпожа Медарда, лениво покачивая бокал с тёмно-красным вином и откинувшись в кресле. Они сидели за небольшим столиком на балконе, с которого открывался вид на богатую, оживлённую улицу Пилтовера, наслаждаясь напитками и закусками. Виктор привык уклоняться от этого вопроса. «Я выкрал его лабораторные записи из предназначенной для сожжения по приказу совета кипы бумаг» — не то, что стоило упоминать, когда речь шла о новой технологии, нуждающейся в широком признании и поддержке. — У Джейса была мечта, — просто ответил он, как обычно. — Я в неё поверил. — Должно быть, действительно поверил, — произнесла госпожа Медарда. — Советник Талис упоминал, что вы не были знакомы до проекта Хекстека. Не могли опереться на дружбу. — Тёмные губы тронула усмешка, и она подняла бокал. — Вообще-то, это я обратился к нему. — Виктор сам не понимал, почему признался в этом. Возможно, просто не хотел, чтобы госпожа Медарда считала его бесхребетной медузой, плывущей по течению за Джейсом. — Вот как? — удивилась она. — А я думала, что именно Джейс был движущей силой проекта. — Джейс был готов сдаться, — смело заявил Виктор. — Именно я убедил его продолжать, даже без одобрения совета. Амбесса окинула его непроницаемым взглядом, но едва заметная улыбка всё ещё играла в уголках её губ. — Значит, он тебе чем-то обязан. — Нет. Мы команда, — Виктор решительно помотал головой. — Когда я увидел его планы по Хекстеку, я просто не мог позволить ему всё бросить, даже несмотря на противодействие совета. — Расскажи об этом, — попросила госпожа Медарда. — Неужели совет действительно хотел остановить Джейса? Они не видели потенциала в Хекстеке? По мере того как сгущались сумерки, по всему городу загорались огни; снизу с улицы доносились звуки клаксонов, скрип механизмов и людские голоса. Виктор давно заметил — верхний город Пилтовера никогда по-настоящему не спит, просто меняет свои лица. Он потянулся к своему бокалу и сделал долгий глоток. — Они были убеждены, что это слишком опасно, — продолжил он. — Хеймердингер убедил их, что это приведёт лишь к беде. Госпожа Медарда медленно задумчиво кивнула. — Но тебе удалось их переубедить? — Я… помог им увидеть потенциал, — дипломатично ответил Виктор. Амбесса наклонилась и долила вина в его бокал. — Хеймердингер довольно упрям, не так ли? Должно быть, ты был очень красноречив. — Не думал, что вы так пристально следите за городским советом, — заметил Виктор. госпожа Медарда пожала сильным плечом. — До меня доходят вести, — объяснила она. — Мэл рассказывает. Виктор, должно быть, выглядел недоверчивым или удивлённым, потому что госпожа Медарда тихо хмыкнула, слегка позабавленная. — Она не всегда делает это намеренно, но всё же делится информацией. Виктор отпил вина, а госпожа Медарда продолжила: — Ну же! Расскажи, что ты сказал совету — мне просто необходимо это услышать. — Ну… — в её голосе звучал неподдельный интерес, и он не смог противиться. В конце концов, это не было какой-то страшной тайной… и уж конечно, госпожа Медарда не станет подрывать позиции Джейса и Виктора, учитывая отношения Джейса с Мэл… — Я… Совет приказал уничтожить исследовательские материалы Джейса, а поскольку я был ассистентом Хеймердингера, то… оказался в положении, позволяющем… уберечь кое-что. Например, записную книжку Джейса. — Ты выкрал материалы исследований Джейса из огня? — Амбесса подалась вперёд. — Именно так, — подтвердил Виктор. Она откинула голову назад и рассмеялась. — И теперь ты один из самых влиятельных людей в городе! Ах, Виктор, ты знаешь, когда надо воспользоваться моментом. Виктор постарался не возгордиться слишком сильно, и вскоре их пригласили к ужину. Это был восхитительный буйабес (с появлением хекс-врат качество морепродуктов в Пилтовере заметно улучшилось) с мягким, пышным хлебом и запечёнными красными картофелинами, приправленными розмарином и морской солью; к нему подали зелёную стручковую фасоль, обжаренную с розовым перцем, дорогую бутылку красного вина, а на сладкое — «дьявольский» шоколадный торт с заварным кремом. Для Виктора, привыкшего скромно перекусывать в лаборатории или разогревать что-нибудь купленное в центре города, это казалось умопомрачительной роскошью. В последнее время ему было трудно справляться с обильной пищей, но сегодня он решил не поддаваться капризному желудку и просто насладиться представленной возможностью. После десерта, когда приятная тяжесть еды притупила то нервное возбуждение, которое не отпускало Виктора с самого начала вечера, они перешли в гостиную и расположились на диване. На журнальном столике ждала бутылка ликерного вина. — Джейс увидел то же, что и я — как Хекстек сможет помочь людям, — говорил Виктор, замечая, что его голос дрожит от волнения, и, возможно, от выпитого вина. — Я… я родом из нижнего города, — он поёрзал на мягком диване, пытаясь устроиться удобнее, невольно оказавшись ближе к госпоже Медарде. — То, что мы можем сделать с помощью Хекстека, способно перевернуть жизнь людей там, внизу. В тех районах Пилтовера, о которых все забыли, которые обходят стороной, которыми пренебрегают! Хекстек даст им силу улучшить свою жизнь самостоятельно, не дожидаясь милости совета! Взять хотя бы перчатку «Атлас» — да, работодателю выгодно, что шахтёры теперь могут работать быстрее, но подумайте и о самих шахтёрах! Теперь им не придётся полагаться только на силу своих мышц, изнашивая тело до предела! После смены у них останутся силы на что-то своё, да и само старение замедлится, ведь нагрузка на организм уменьшится! — Удивительно, — заметила госпожа Медарда, облокотившись о спинку дивана. — Что именно? — спросил Виктор. — Что такой идеалист мог зародиться в нижнем городе. — Я не идеалист, — горячо возразил Виктор. — Мы действительно сделаем всё это с помощью Хекстека. Это не какие-то воздушные замки. Это реальность. И я сделаю её явью. Пламя в светильниках мерцало, отбрасывая на стены причудливые тени мебели. Амбесса протянула руку и положила её на его колено. — Ты уже достиг большего, чем многие, — сказала она. Виктор посмотрел на неё из-под редких ресниц, изучая, как свет играет в её карих глазах, очерчивает подтянутый живот и округлость груди. Она сама пригласила меня, напомнил он себе. Она хотела моего общества. Виктор вспомнил жалость в глазах своего прежнего партнера и подумал о несгибаемой силе госпожи Медарды. Вспомнил нарочито мягкий голос доктора, отсчитывающий ему оставшиеся месяцы. Он накрыл её руку своей и медленно повёл вверх по бедру, пока она не оказалась у самого основания ноги. Что-то промелькнуло во взгляде Амбессы, но она не отстранилась. Стук сердца Виктора заглушал всё остальное. — Я осуществлю всё это, — повторил он. Пальцы Амбессы крепче сжали его бедро, слегка поглаживая. — Кто я такая, чтобы спорить? — сказала она, пожав плечами, всё ещё не до конца убеждённая. Её большой палец скользил по внутренней стороне его бедра. — Ты уже совершил больше, чем многие успевают за всю жизнь. Это было неважно. Виктору не требовалось, чтобы она верила в его способность изменить мир. — Что ж, я и правда знаю, когда нужно пользоваться моментом, — проговорил он взволнованно. По лицу Амбессы снова скользнула усмешка. Замок её спальни был тяжёлым, но там, где Виктор ожидал почувствовать нервозность, он ощущал лишь головокружительное возбуждение. Ему пришлось потянуться вверх, чтобы встретиться с губами Амбессы, когда она прижала его к стене, но это позволило ей протиснуть колено между его ног, за что он был невероятно благодарен. Его тело остро помнило неудовлетворённость более раннего дня и жаждало повторить попытку, на этот раз по-настоящему. Когда Амбесса отстранилась, это ощутилось слишком внезапным. Она неспешно прошла через комнату к кровати размером с океан. Села на край, стянула сапоги и носки, закинула ноги и откинулась на подушки. — Ну же, дорогой, не время вдруг становиться застенчивым, — промурлыкала она. Нет, он уже преодолел эту черту, не так ли? Пришло время действовать. Сделав глубокий, укрепляющий дух вдох, Виктор приблизился, прислонив трость к банкетке у изножья кровати. На удивление твёрдыми пальцами он расстегнул сюртук, жилет, рубашку, складывая их один за другим в стопку на полу. Он ожидал, что будет больше смущён, обнажая свой корсет для спины, но выражение лица наблюдающей Амбессы не изменилось, так что не было причин для того вызова, что поднимался в его груди при мысли, что это могло стать проблемой. — Вы планируете остаться одетой? — спросил он, берясь за молнию брюк. Амбесса усмехнулась. — Пока что я просто наслаждаюсь представлением, — ответила она, устраиваясь поудобнее среди подушек. — Ведь нам некуда спешить, верно? Что-то в этой мысли — некуда спешить — заставило его внутренне трепетать. И правда, зачем торопиться? У них было время. К облегчению Виктора, Амбесса не заставила его долго мучиться, стоя голым и возбуждённым перед ней; она поманила его к постели и приподнялась, чтобы поцеловать, когда он подошёл. — Ты скажешь мне, если я буду недостаточно… нежна с тобой? — спросила она, проводя пальцами вверх по его больной ноге. — Я дам знать, — подтвердил Виктор. Кивнув, Амбесса толкнула его на кровать, и Виктор выгнулся навстречу, когда она снова поцеловала его, её губы были твёрдыми, тёплыми и влажными, запах гвоздики заволакивал со всех сторон. Она не торопилась. Виктор не был настолько глуп, чтобы верить, что здесь замешаны чувства, что-либо, помимо желания, но его поразила сама ценность даже этого. Быть желанным — быть желанным для такой желанной женщины, как Амбесса. Чувствовать прикосновения — быть в руках — как объект вожделения и страсти. Горячее, тяжёлое, уверенное давление тела Амбессы на его собственное не имело ничего общего с неуклюжими подростковыми столкновениями и неловкостью юношеского опыта. То казалось ярким переживанием в своё время — это ощущалось трансцендентным. Здесь не было того невежественного ощупывания, которое позволяла ему его последняя партнёрша; Амбесса знала, что ей нравится, и не стеснялась направлять его, за что он был благодарен. Никаких догадок. Ему не приходилось мучиться, пытаясь понять, эффективно ли то, что он делает — она просто говорила ему или вела его прикосновения туда и так, как ей нравилось. Когда он кончил первым, то попытался извиниться — хотя это едва ли было удивительно, учитывая, насколько он был взвинчен с момента, как вошёл в её апартаменты — она просто махнула рукой. — У тебя есть пальцы, не так ли? У тебя есть язык, верно? Острый ум? Пусти их в дело! Что он и сделал. Это была вторая часть — понятие удовольствия. Виктор не мог вспомнить, достиг ли оргазма его первый партнер. Он помнил, что парень ласкал себя во время процесса; возможно, для него это никогда не было чем-то большим, чем просто самоудовлетворение. Сейчас всё было иначе — Амбесса настояла на том, чтобы именно Виктор доставил ей удовольствие, и предоставила ему возможность сделать это — это он и выполнил. Когда он почувствовал дрожащие конвульсии её тела во время оргазма, а затем услышал её долгий, глубокий выдох облегчения, несмотря на всю ситуацию в целом, был почти шокирован мыслью, что это сделал именно он, и определённо возбудился бы снова, если бы не был всё ещё пуст. Виктор чувствовал себя пьяным. Виктор чувствовал себя пресыщенным. Виктор ощущал то же, что и после роскошного ужина ранее — словно ему выпал шанс насладиться такими изысканными блюдами, которые он никогда бы не позволил себе, не будь они предложены ему. После Амбесса была довольна просто нежиться в постели и лениво засыпать его вопросами о Хекстеке и его роли в его развитии. И опять Виктор поймал себя на том, что увлечённо болтает, и снова обнаружил, что возбуждается от интереса Амбессы к его объяснениям. Однако на этот раз смущение отступило, когда она взяла его член в свою руку, и ему позволили кончить третий раз за эту ночь. Виктор был готов в какой-то момент отлепить себя от кровати и доковылять домой, но Амбесса великодушно разубедила его в этом намерении и дала возможность остаться на ночь. Он слышал, как коллеги шутили о «прогулке стыда» после таких событий, но сейчас не мог этого понять. Он чувствовал, будто светится изнутри по пути домой, несмотря на помятый жилет, растрёпанные волосы и боль в спине. Настолько глубоко погрузившись в свои мысли, только на полпути он осознал, что идёт в лабораторию, а не домой. Но когда понял это, просто весело пожал плечами и продолжил шаг. Что такого важного было в квартире? В лаборатории же нет дресс-кода! Он пришёл первым (что не было удивительным), сбросил пиджак и жилет, закатал рукава, готовый приступить к просмотру того, на чём остановился вчера. — Джейс? — нежный голос долетел откуда-то сверху. Виктор запрокинул голову. Советница Медарда подошла к перилам. — Мэл, — Виктор внезапно почувствовал себя так, как, должно быть, чувствует себя преступник перед арестом. — О, здравствуй, Виктор, — поприветствовала она. — Джейс с тобой? — Нет, я… я его сегодня ещё не видел. — Ах, жаль. Я надеялась застать его до моего первого приёма. Увы, — она отложила книгу, которую изучала, и спустилась по лестнице, нахмурившись. — Вы выглядите обеспокоенной, — заметил Виктор. — Что-то случилось? — О нет, ничего особенного. Я надеялась найти Джейса, но, видимо, не судьба… Знаешь, моя мать сегодня не явилась на завтрак! — вдруг поделилась она. Виктор, конечно, не знал, но теперь, узнав об этом, снова почувствовал себя так, будто прячется за занавеской, которую вот-вот сорвут. — Как ужасно, — выдавил он небрежно. — Это так на неё похоже. «Кое-что появилось» — передразнила Мэл материнский голос. — «Завтра, дорогая Мэл». — Она покачала головой. — Проделала весь этот путь из Ноксуса и не может даже сдержать обещание позавтракать! Виктор беспомощно пожал плечами, сидя неподвижно, словно малейшее движение могло выдать, где он провёл это утро. — Возможно, у неё… эм… возникли непредвиденные… — Мэл милостиво избавила его от необходимости заканчивать фразу, махнув рукой и покачав головой — жест, неожиданно напомнивший манеру Амбессы. — Да уж, наверняка что-то, что она посчитала стоящим внимания, — вздохнула Мэл. — Ох, ладно, неважно. Я и сама не горела желанием идти. Мне пора бежать. Увидимся позже, Виктор. Передашь Джейсу, если увидишь? — Что? — возможно, в голосе Виктора прозвучала легкая паника, потому что Мэл обернулась с беспокойством. — Что я заходила, — пояснила она. — А. Да. Разумеется. Обязательно передам. Мэл ушла, Виктор выдохнул с облегчением, и весь оставшийся день с трудом сдерживался, чтобы не начать напевать вслух от переполнявших его чувств.