Трансформаторная будка

      Свет еще несколько раз неуверенно мигнул и все-таки погас. Сергей чертыхнулся. Старенький ноутбук плохо держал заряд батареи, поэтому отключился сразу же вслед за электричеством. Сергей вздохнул и принялся названивать в управляющую компанию. В последнюю неделю свет гас регулярно.       Ответившая на звонок диспетчер пообещала выслать монтеров и канула в небытие. На последующие два звонка никто не ответил. А между тем летний вечер постепенно перешел в летнюю ночь. Сергей смирился с тем, что сегодня доделать работу не получится, горестно вздохнул и выполз на улицу.       На город опустились летние сумерки. В небе горел желтый полукруг луны, похожий на половинку сырной головки. В кронах деревьев перекрикивались ночные птицы. Откуда-то издалека доносился шорох шин редких ночных автомобилей да радостные возгласы припозднившихся гуляк. Сергей вдохнул воздух, наполненный упоительным ароматом летней ночи, и оперся о перила подъездного крыльца.       Перебои с электричеством почему-то случались именно летом. Обычно все винили в этом бомжей, которые, по мнению жильцов дома, прятались в трансформаторной будке от жизненных невзгод. Правда, во время ремонта в будке ни разу никого не обнаружили, но соседи продолжали стоять на своем. Сам Сергей придерживался мнения, что бомжам логичнее было бы прятаться там зимой, а не летом. Да и трансформаторная будка все-таки была не такая уж большая, чтобы в ней мог с комфортом разместиться хотя бы один человек. Но переубедить соседей ему не удалось. Свет продолжал гаснуть. Люди продолжали искать в будке коварных бомжей.       Сергей закурил. Электромонтеры на помощь не спешили. Видимо, решили уйти в подполье. Диспетчер тоже ушла в глухую несознанку, словно ей отдали приказ не разглашать местоположение резервных частей и уходить лесами, при этом обрезав все телефонные провода. Сергей мотнул головой. Да уж, не иначе сама судьба намекает ему, что пора бы отдохнуть от написания диссертации. Иначе сойти с ума можно раньше, чем стать кандидатом наук и наконец-то перейти из старших преподавателей в доценты       Он затушил сигарету и решил пройтись до будки, посмотреть, что там происходит. Вдруг проблема не стоит и выеденного яйца. Повертевшись возле трансформатора, Сергей, ожидаемо, ничего не обнаружил. Повинуясь какому-то неясному порыву, он постучал в металлическую дверцу со значком молнии. Через несколько мгновений из недр трансформаторной будки раздалось настороженное: «Кто там?» Сергей отпрянул. Неужели соседи были правы, и в будке действительно кто-то скрывается?       Первым желанием было распахнуть дверь, вырвав «с мясом» и так не слишком прочный замок, но Сергей вовремя сообразил, что это попахивает хулиганством. Он решил дождаться ремонтной бригады. Если внутри кто-то есть, его быстренько оттуда выгонят.       Несколько часов Сергей слонялся по окрестным дворам, чтобы не уснуть. Электромонтеры приехали под утро с явными следами праздника на лице. Сергей устроился неподалеку, но так, чтобы трансформаторная будка всегда оставалась в поле зрения. Ремонтные работы начались, но будка оказалась пуста: монтеры никого оттуда не выгнали. Сергей подумал и решил, что ему показалось. Уставший мозг сыграл с ним злую шутку, только и всего. Успокоив себя таким простым объяснением, он пошел отсыпаться. Сейчас монтеры все починят, в доме снова появится электричество, и нужно будет возвращаться к работе. Кандидатская диссертация сама себя не напишет.

***

      Сергей проспал до обеда. Проснулся от телефонного звонка. Научный руководитель в очередной раз напомнил, что диссертацию хорошо бы написать к осени. Сергей в очередной раз согласился и сел за работу. Потом поделал кое-какие домашние дела и снова лег спать, совершенно забыв о ночном происшествии. Снилось странное. В голове клубился дым и мелькали неясные тени. Вдруг прямо во сне кто-то тихо и настороженно произнёс: «Кто там?»       Сергей проснулся, словно его окатили холодной водой. В голове всплыли воспоминания о прошлой ночи. Но вставать было лень. Он повернулся на бок, укрылся одеялом, намереваясь спать дальше, но уснуть не смог: начало мучить любопытство. Хотелось понять: голос из будки ему померещился или нет? Скорее всего, да, но нужно было проверить.       Ночь, как и вчера, была тихой и лунной.       – Но сало лучше перепрятать, – пробормотал Сергей.       Воровато оглядываясь, он спустился по лестнице и подкрался к будке. Во дворе никого не было. На всякий случай Сергей еще раз осмотрелся и осторожно постучал в металлическую дверь. Ничего не произошло. Окончательно решив, что в прошлый раз ему почудилось, он собрался уходить. Но из будки вдруг снова донеслось настороженное: «Кто там?» В ночной тишине вопрос прозвучал зловеще.       – А там кто? – так же настороженно спросил Сергей.       Послышалась возня, а потом скрипучий голос осведомился, уже более нагло:       – Чего тебе, болезный?       – А тебе чего? Что хулиганишь, людям жить мешаешь?       Сергей решил: раз собеседник хамит, то и ему ни к чему быть вежливым.       В будке крякнули, а потом сквозь дверцу проступил чей-то большой нос. Сергей оторопело наблюдал, как вслед за носом постепенно проявились русая окладистая борода, кустистые брови, обширная плешь и все существо целиком. Живущий в будке оказался низеньким, ниже метра ростом, старичком в холщовой рубахе с косым воротом и широких штанах. Он огляделся, почесал бороду и вперился в ночного гостя цепким, внимательным взглядом из-под нависших бровей. Сергей нахмурился, но принял эту стихийно возникшую игру в гляделки. Некоторое время они не сводили друг с друга глаз. Затем старичок удовлетворенно хмыкнул и отвел взгляд. Сергей мысленно восславил всех богов, потому что еще несколько мгновений такой пытки он бы не выдержал: глаза уже нещадно жгло от сухости.       – А ты не из пугливых, я погляжу, – заметил внезапный Чебурашка (только будка не телефонная).       Сергей не нашелся, что ответить. Он никак не мог поверить в происходящее. Старичок еще раз крякнул и предложил посидеть на скамейке возле подъезда. Оставалось только согласиться.       Умостившись на лавочке, Сергей нервно закурил. Происходящее не укладывалось в голове. Собеседник, впрочем, не испытывал никакого дискомфорта. Он уселся рядом, достал из-за пазухи деревянную трубку и тоже задымил.       – Так все-таки, кто ты? – спросил Сергей.       Может, это чей-то розыгрыш? И человечек окажется карликом-иллюзионистом.       – Как «кто»? – старичок посмотрел на него с презрением. – Домовой я.       Выглядел он очень серьезно и даже сурово. Сергей подавился дымом и довольно долго не мог откашляться. Зато глаза от выступивших слез сразу перестали быть сухими. «Домовой» смотрел на него с плохо скрываемым злорадством.       – Когнитивный диссонанс. Разрыв шаблона, – прохрипел Сергей севшим от кашля голосом.       На парах по истории, этнографии, археологии и так далее им всегда рассказывали, что вера во всяких духов – это всего лишь попытка предков объяснить сложный мир вокруг. Мифология. «Мифология» сидела рядом, болтала ногами и попыхивала трубочкой. Сергей посмотрел на сигарету в своих пальцах и ткнул ею «домового». Сидевший рядом оказался из плоти, но на прикосновение никак не отреагировал. Долго не раздумывая, Сергей ткнул тлеющей сигаретой в руку уже себя и зашипел от боли. Кажется, на сон происходящее всё-таки не походило.       – Как тебя величать-то? – Как-то надо было начать разговор.       – Хм… Ну, можешь называть меня… хм… Модест.       Тут Сергей всерьёз понадеялся, что из кустов выскочит кто-нибудь с камерой или смартфоном. Скажет, что снимает пранк-шоу «Наколи меня кольщик». И Сергей со спокойной душой и здоровой головой пойдет спать. Но безмятежность ночи никто нарушать не спешил.       – Модест… – пробормотал он, – и откуда ты только здесь взялся, Модест?       – Вы, люди, всегда много о себе думаете. – «Домовой» выглядел очень довольным, словно ждал, что разговор повернет именно в эту сторону.       – Это вы беретесь невесть откуда, все портите и везде гадите. Впрочем, что с вас возьмешь. Как от природы отошли, так все ее заветы позабыли. Ответ был интересным, в целом недалеким от истины, но ситуацию не прояснял.       – Почему именно наш дом?       – Это моя земля. И раньше здесь стоял мой дом. Я привел в него молодую жену. Тогда еще не было этих ваших границ, и, как их, доку́ментов. – Он так и сказал: доку́ментов. – А люди жили себе. После смерти я вернулся в свой дом, но уже домовым. Помогал родичам вести хозяйство.       Говорил Модест совершенно серьёзно, ни один мускул не дрогнул на его лице. Сергей посмотрел на красное пятнышко на тыльной стороне ладони. Место ожога неприятно пощипывало. Понятнее не становилось. Спасение не приходило.       – Почему в будке-то? – тяжело вздохнул Сергей.       – Здесь у меня больше нет ни дома, ни рода, только земля осталась. Мой дом долго стоял на этом месте, в нем жили мои дети, внуки, правнуки, а потом пришли басурманы, всё пожгли, мужчин всех перебили, женщин угнали с собой. От дома осталось только пепелище. Мне стало негде жить, и я ушел в леса, чуть лешим не стал, тьфу. Долго ходил-бродил, а потом люди снова стали селиться в этих местах. И я вернулся.       Сергей попытался прикинуть, когда это всё произошло. Басурмане ясности не добавляли, но, скорее всего, речь шла о монголах. Хотя, город их долгое время был приграничным, кто только сюда не приходил. Правда, конкретно этот дом построили только в семидесятых годах двадцатого века, о чём Сергей и сообщил Модесту.       – Я не мог уйти далеко, земля манила. А дома не было. – Тот даже бровью не повёл. – Иногда охотники мимо ходили. Потом неподалёку стали снова селища появляться. Я принялся иногда к людям выходить, речь людскую послушать. А то уж начал по-птичьи чвикать, как лешак какой! Всё думал: вот бы кто вернулся, новый дом построил, пусть и на месте другом. Да кому возвращаться-то. Род мой прервался. Род-то по мужской линии продолжается, и знания по мужской линии передаются. Раньше ведь как заведено было: рожали до тех пор, пока сын не появится, иначе все, конец роду. У нас всех мужчин убили, никого не осталось, и связь с родом я потерял. Вот, хоть дом появился. В квартиру, правда, теперь никто не пускает.       – Так и чего же ты всему дому жить мешаешь?! – возмутился Сергей. – Сиди и радуйся, что крыша над головой есть.       – Вам полезно будет, а то больно много мните о себе, хозяева мира.       – Ты бы поосторожней все-таки. Так и до беды недалеко. Случится короткое замыкание – и кранты. Хочешь снова с пепелища в лес убегать? То-то лешие обрадуются.       Не то что бы Сергей поверил в леших. Так, захотелось поддеть собеседника. Тот недоверчиво и хмуро посмотрел на него, пару раз пыхнул трубкой, что-то недовольно пробурчал и растворился в воздухе. Сергей зажмурился, потёр лоб, открыл глаза. Рядом никого не было. В кустах тоже. Он тяжко выдохнул. Вроде всё в рассказе «домового» сходилось с реальностью. Но домовых ведь не существует… Это антинаучно. Сергей бросил остатки сигареты в урну, махнул рукой и поплёлся домой.

***

      Электричество выключаться перестало. Сергей никак не мог выкинуть произошедшее из головы и полез читать работы по фольклору и мифологии, искать старые карты города. А один вечер провёл на форуме охотников за сверхъестественными существами. О домовых там, правда, почти не писали. Однажды вечером Сергей, снова воровато оглядываясь, положил возле трансформаторной будки полбуханки белого хлеба, пачку молока и кусок вареной курицы. И сел неподалёку – наблюдать. Он сам не знал, что хочет увидеть. Долго ничего не происходило. В конце концов Сергей задремал, а когда проснулся, продуктов уже не было. Охота с треском провалилась.       Субботней ночью Сергей проснулся от стука в дверь. Спросонья он не сразу сообразил, что происходит. Стук повторился. Помянув по матушке всех родственников незваного гостя до десятого колена, Сергей поплелся открывать. На пороге стоял «домовой» Модест.       – Может, впустишь, мил человек? Сергей сделал приглашающий жест рукой. Наверное, ему это снится.       «Домовой» без всякого стеснения прошёл в комнату, уселся на расстеленный диван и начал с любопытством осматриваться. Сергей горестно вздохнул.       – Я думал, «домовым» стучать не надо. Вы же сквозь стены проходите.       – Я могу свободно войти в свой дом, еще туда, куда меня пустят другие домовые. В остальные места – только по приглашению. У нас тоже свои правила есть.       – Вы как вампиры.       Модест непонимающе посмотрел на собеседника. Сергей только отмахнулся.       – С чем пожаловал?       – Хлеб у вас невкусный, – заявил вдруг «домовой».       Сергей растерянно огляделся. Если это чья-то шутка, то она как-то затянулась. Но предъявить претензии было некому. После некоторого молчания Модест вдруг огорошил собеседника новой порцией информации:       – Домового у тебя нет.       – Ну, так и квартира – не родовое гнездо, – парировал Сергей будто на автомате. Присутствие чужака его раздражало. – Кстати, получается, ты тут уже лет сорок живёшь. И всё в будке?       «Домовой» Модест нахмурился и пожал плечами, оставив вопрос без ответа. Сергей злорадно подумал, что на такой случай чёртовы пранкеры ничего не придумали.       – Ладно, пошел я, – сказал Модест и растворился в воздухе.       Сергей шумно выдохнул. Он всё ещё ничего не понимал. Ну, не могут же люди растворяться в воздухе. Он застонал и вернулся в кровать.

***

      Через неделю Сергей уезжал в родной город навестить родителей. Перед отъездом он наведался к трансформаторной будке. Стремясь вывести шутников на чистую воду, предложил «домовому» пожить в его квартире. Ключи есть только у него, а рядом живет баба Маня, мимо которой ни одна мышь не проскользнет незамеченной. Если к нему домой кто-то полезет, баба Маня тут же оповестит и его, и правоохранительные органы, и всех соседей. И ни один мамкин приколист не уйдёт безнаказанным.       Сергей почему-то был уверен, что это всё студенты. Он преподавал в местном институте всего пару лет, и, честно говоря, отношения с молодёжью складывались не всегда удачно. В этом учебном году у него вышел небольшой конфликт с одной группой. Его, вроде, удалось разрешить, но мало ли что могло прийти в буйные головы.       За те две недели, пока Сергей гостил у родителей, никаких звонков не поступило. Либо действительно ничего не произошло, либо баба Маня потеряла хватку. Когда он вернулся, квартира встретила его непривычной чистотой. Пыль не лежала на всех поверхностях, и клоки ее не болтались по углам. Сергей непонимающе почесал лоб. У него в принципе никогда так чисто не было, как сейчас. Если это чья-то шутка, то очень странная. Кто ради шутки будет делать генеральную уборку в чужой квартире?       – Если ты чудище страшное, будешь мне братом, если ты тварь омерзительная, будешь, ну, я не знаю, троюродным братом, – пробормотал Сергей.       Баба Маня клятвенно заверила, что в квартиру никто не входил и рядом никто не крутился. Сергей непонимающе выдохнул. Собственно, он же сам устроил эту проверку. Только результат его не устраивал. По всему выходило, что в квартире никого быть не могло. Но это же не повод верить в домовых. Так ничего и не решив, Сергей пошёл спать.

***

      Утро выдалось не очень добрым. Сквозь некрепкий сон Сергей почувствовал, как что-то давит ему на грудь. Дышать становилось всё сложнее. Он с трудом открыл глаза и увидел сидящего в ногах Модеста. Сергей хотел возмутиться, но не смог: «домовой» держал ладонь на его груди, и она казалась неимоверно тяжёлой. Но пугало не это: Модест сидел на самом краю дивана, боком, а рука его сама собой вытянулась, как у чувака из «Фантастической четвёрки». Тут «домовой» наконец заметил, что «жертва» проснулась, и убрал ладонь. Сергей в ужасе вскочил с кровати и бросился ко входной двери, но она была закрыта на все замки, как и вчера вечером. Он кинулся к окнам и балкону, но те тоже никто не открывал. Незваный гость каким-то образом проник в абсолютно запертую квартиру. Испуганный и растерянный, Сергей вернулся в спальню. «Домовой» Модест всё так же сидел на диване.       – Кто ты?! Как ты здесь очутился? – прохрипел Сергей севшим ото сна, нехватки воздуха и волнения голосом.       Гость недоумённо воззрился на него своими маленькими настороженными глазками.       – Ты, мил человек, с ума спрыгнул? Я же говорил – домовой я. И ты сам меня пригласил.       Сергей тяжело опустился на разложенный диван, нащупал на тумбочке сигареты и закурил. В этот момент «домовой» Модест поморщился, всё так же не вставая с места вытянул руку и затушил огонёк морщинистыми пальцами. Сергей непонимающе воззрился на сигарету, потом посмотрел на Модеста, перевёл взгляд на руку, которую обжёг две недели назад: за время поездки красное пятнышко на тыльной стороне ладони исчезло совсем. Мозг отказывался соображать.       – У людей как-то не принято пялиться на спящих, – вымученно сообщил Сергей, чтобы хоть что-то сказать.       – В колбасе – хрящи, – поведал в ответ «домовой» и исчез.       – Вот и поговорили…       Сергей снова проверил входную дверь: она осталась закрытой. Совершенно разбитый он поплёлся на кухню и обнаружил на столе половину батона колбасы со следами зубов. Хотя вчера он положил в холодильник целый батон. Дрожащими руками Сергей поставил чайник. В голове гудело. Он с отвращением посмотрел на колбасу, отрезал надкусанный край и убрал батон обратно. Не такая большая у него зарплата, чтобы разбрасываться едой зазря. Тут он заметил, что под холодильником натекла небольшая лужа. Он вздохнул, вытащил ящики для овощей, отковырял от задней стенки куски льда, вытер всё насухо и вернул ящики на место.       Чашка кофе взбодрила, немного успокоила и даже как-то обрадовала. Сергей сел за диссертацию, а в перерыве перечитал в интернете все студенческие группы типа «Подслушано», но там ничего не писали о розыгрышах преподавателей. Вечером возникла крамольная мысль: создать фейковую страничку и попробовать прорваться в какую-нибудь закрытую группу или беседу, но он вовремя её отогнал.       Ночью спалось плохо. Сергей крутился в кровати, то выныривая из забытья, то проваливаясь в беспокойный сон. Под утро он вышел на балкон покурить: сигарета всегда успокаивала. Посмотрев напоследок из открытого окна на ещё спящий, только начинающий окрашиваться в розовый город, Сергей ткнул бычком в пепельницу на подоконнике и ушёл, надеясь поспать ещё немного.       Проснулся он оттого, что почувствовал, как его буквально сдёрнули с дивана. Оказавшись на полу, Сергей непонимающе захлопал глазами, не желающими полностью открываться, и увидел нависшего над собой Модеста. Тот неожиданно выглядел, как огромное размытое пятно, упирающееся в потолок, со страшно развевающимися волосами и бровями и неестественно горящим взглядом. Сергея охватил ужас, но тут в нос ударил запах гари. Модест махнул размытой призрачной рукой, похожей на ложноножку, и Сергей увидел, как полыхает балкон. Выругавшись, он бросился на кухню. Поставил под кран кастрюлю, схватил чайник и помчался тушить пожар. Дверь на балкон оказалась открыта. Сергей плеснул из чайника в источник огня. В этот момент за спиной дунули, и примерно литр воды превратился вдруг в настоящий ливень. Огонь почти весь погас. Оставшиеся кое-где язычки пламени Сергей затушил рукой.       Балкон выглядел ужасно. Сергей взял в руки покрытую копотью пепельницу и пообещал себе больше никогда не курить. Вдогонку пришла мысль, что вуз теперь с него три шкуры сдерёт за испорченную казённую квартиру. Тут он вспомнил о спасителе и обернулся. Домовой Модест уже возвратился в свой привычный размер. О происшествии напоминал только немного всклокоченный вид и диковатый взгляд.       – Спасибо, – прохрипел Сергей.       Модест хмыкнул и, кажется, собрался разразиться ехидно-поучительной тирадой, но в дверь позвонили. Домовой растворился в воздухе. Сергей поплёлся открывать. Пожарные, приехавшие на вызов, осмотрели балкон, прочитали ему лекцию об обращении с огнём и выписали штраф. Сергей поклялся быть осторожным.       Когда пожарные уехали, он ещё раз с тоской оглядел балкон, вернулся в комнату и обессиленный упал на диван. Потом вспомнил об открытом кране и кастрюле, помчался на кухню, вытер лужу, начавшую собираться под раковиной, и снова вернулся в кровать. От недосыпа и переживаний навалилась усталость. Засыпая, Сергей подумал: даже если это розыгрыш с применением каких-то навороченных технологий, плевать. Сегодня домовой Модест спас ему жизнь.

***

      К вечеру Сергей проснулся. Ещё раз оценил масштаб ущерба и решил пока никому в вузе не сообщать. Вдруг получится всё незаметно отремонтировать. Он поужинал (или позавтракал), сходил в магазин, купил овощей, хлеба и той же самой колбасы, что лежала сейчас в холодильнике. Когда наступила ночь, Сергей отнёс еду к трансформаторной будке.       Следующим утром его разбудило какое-то копошение рядом. Он снова с трудом открыл глаза и увидел у своей кровати домового Модеста. Сергей резко сел, испуганно озираясь. Ничего вроде не горело и не лилось. Он вопросительно посмотрел на Модеста. Тот выглядел немного потрёпанным, но уже вполне пришедшим в себя.       – И овощи у вас так себе, – сообщил домовой.       Сергей хотел возмутиться, но вдруг понял, что гордость не позволяет вредному духу поблагодарить по-нормальному. Онразвел руками, сунул ноги в тапочки и зевая поплелся на кухню. Домовой последовал за ним. На кухне Сергей поставил чайник, сел на табуретку и потер глаза. Модест попытался забраться на соседнюю табуретку, но не смог. Табуретки у Сергея были не совсем стандартной высоты: выше обычных, но чуть ниже барного стула. И для невысокого, мягко говоря, Модеста это стало преградой. Домовой ухватился руками за сиденье, пытаясь подтянуться, но табуретку покачивало, и маневр никак не удавался. Сжалившись над гостем, Сергей усадил его на выбранное место. Домовой Модест сделал вид, что так и задумывал.       Вскипел чайник. Сергей налил две кружки растворимого кофе и предложил одну домовому. Тот с недоверием понюхал коричневую жидкость и с большой осторожностью сделал глоток. Судя по всему, напиток пришелся Модесту по вкусу: следующий глоток он сделал уже с удовольствием. Сергей достал хлеба и колбасы и быстренько нарезал бутербродов. Они принялись неспешно завтракать.       Немного подумав, Сергей спросил:       – Почему ты решил меня спасти? Я же тебе никто.       Прихлебывая кофе, домовой как-то смущённо потупился, неловко крякнул и буркнул:       –Сам же говорил, мил человек, что дом снова сгореть может.– И добавил ещё тише: – Да и тоскую я… Раньше-то без меня ничего не делалось. А таперича чего… Один, как перст. Ни роду, ни племени. Как род прервался, так и тоска взяла…       Сергей подумал, что не выдержит сейчас слушать причитания Модеста об утраченном роде, и неосторожно брякнул:       –Род не может прерваться.       Домовой Модест нахмурился.       –Ты ежели не понимаешь чего, то и молчи. Когда в семье одни девки, то и знания передавать некому. Последний мужик умирает – и все.       –А вот и нет. Гены ребенку любого пола передаются и от отца, и от матери поровну. Девочке тоже передаются гены отца, так что ничего не прерывается. Ну, точнее прерывается, когда вообще все умирают, не оставив потомства. А пол тут ни при чем.       Домовой недоверчиво смотрел на собеседника.       –Вообще, у современных людей до сих пор находят гены древних людей, кроманьонцев там всяких. Получается, что род какого-нибудь древнего человека так и не прервался. Это наука.       Модест сжал губы, посмотрел на Сергея исподлобья и исчез. Тому сразу стало стыдно, что он без предупреждения вывалил на неподготовленного древнего духа достижения современной науки. Надо было как-то постепенно его подготовить. Но утомлённый треволнениями, ещё не до конца проснувшийся Сергей не смог остаться добрым и понимающим.       Следовало извиниться, но засветло подходить к будке было небезопасно. Да и вряд ли домовой Модест захочет сейчас вести разговоры и слушать извинения. Сергей дождался вечера и вышел во двор. Он решил на этот раз побаловать домового фруктами. Поставив пакет с покупками у двери, он прокашлялся и сказал:       –Я был не прав. Точнее, все, что я сказал, чистая правда, но я был слишком резким. За это прошу прощения. Если что, заходи, поговорим.       Модест, разумеется, ничего не ответил. Сергей еще немного потоптался у будки, поежился в своей летней ветровке и пошел домой. Августовскими ночами всё чаще дул прохладный ветер, напоминая о скором приходе осени.

***

      Несколько дней Сергея никто не беспокоил. Он даже немного заскучал. Все-таки появление в его жизни домового Модеста немного разнообразило серые будни. Хотя, возможно, это просто коматозный сон, и скоро его отключат от аппарата жизнеобеспечения. Но спокойствие в его доме продлилось недолго. Очередным утром – чего ж ему не спится?! – Сергея разбудил уже привычный скрипучий голос: –А можно мне той вонючей жижи? Сергей тут же подумал, что предыдущие дни были очень даже ничего. Они снова уселись на кухне, попивая растворимый кофе, который почему-то так понравился Модесту. «Где я свернул не туда?» – думал Сергей, глядя на жмурящегося от удовольствия домашнего духа.       –Так ты говоришь, что ничей род не может прерваться? – спросил домовой.       –Я такого не говорил. Род может прерваться, если вообще все в семье умерли, не оставив потомства. Но если выжили хотя бы девочки, то они продолжат передавать гены своих родителей дальше. Есть такая женщина, называется Митохондриальная Ева, она жила двести тысяч лет назад. Ученые говорят, современное человечество унаследовало от нее митохондриальную ДНК.       Модест хмуро смотрел на Сергея, и тот решил, что надо перестать грузить домового научными фактами, почерпнутыми из лекций по антропологии и генетике. Вдруг домовые тоже могут сходить с ума.       –Ладно, неважно. Ты все время говоришь, что твоя связь с родом потеряна. Но по твоим рассказам, эта связь больше духовная. По идее она всегда должна быть. Ты же дух, по-моему, ты должен был кого-нибудь почувствовать, хотя бы умерших родственников. На каком-нибудь энергетическом уровне.       «Что я несу,– подумал Сергей. – Какие энергетические уровни?» Но хотелось говорить с Модестом более понятным языком. Хотя, вряд ли древний дух знает, что такое энергетический уровень.       Домовой с каждым словом хмурился все сильнее, и его кустистые брови почти сошлись в одну линию. Сергей подумал, что для пожилого разума (слишком пожилого) чересчур много новой и не слишком приятной информации. Модест почесал огромный нос, потер бровь и исчез. Сергей, кажется, начинал к этому привыкать.       Домовой вернулся следующим утром с жутким грохотом. Спросонья Сергею показалось, что где-то до кучи ко всему обрушился потолок. Но вслед за грохотом послышалось глухое недовольное ворчание. Идя на кухню, он втайне надеялся, что там все-таки окажутся грабители: можно вызвать полицию, и их заберут.       Выяснилось, что домовой Модест уронил табуретку, видимо, пытался на нее вскарабкаться. Сергей вздохнул, поднял табуретку, усадил на нее домового. Тот сразу же принял независимый вид.       –Для духа ты слишком осязаемый, – заметил Сергей и принялся готовить завтрак.       Модест слишком задумчиво молчал и хмурился сильнее обычного, что немного настораживало.       –Что-то случилось?       Домовой тяжело вздохнул.       –Видно, растерял я силы свои. В этих ваших городах каменных поди не растеряй. Слышу только, как по-басурмански говорят, и больше ничего. Может, обряд какой нужен? Ты не знаешь, мил человек?       Сергей сначала ничего не понял, а потом догадался: вероятно, Модест попытался установить связь с кем-то из своих родных.       –А чего ты хотел-то? Если женщины твоего рода попали в плен, то они потом детей рожали от своих пленителей, те, кто выжил, конечно. И те потом детей рожали. И все они жили среди представителей другого народа. Вот и стали на их языке разговаривать. Что ты переживаешь? Главное, что тебе удалось с ними связь установить. Может, если еще попробуешь, и с другими получится связаться, кто в наших краях жил.       –Так хотел речь родимую услышать. Или хотя бы вашу, к ней я уже привык.       – Вот, кстати, вопрос: почему ты так хорошо говоришь на современном языке? Ты же с лешими в лесу жил!       – Да не жил я с лешими! – возмутился домовой, впрочем, не так уж яростно. Он нахмурился, пожевал губы и, покрывшись непривычным румянцем, заговорил дальше: – Когда этот дом только построили, я стал выходить уже к этим людям. Будку ещё не приметил тогда. И вот одна женщина меня увидела. Не знаю, может, способности у неё какие были. Она тоже меня подкармливала. А потом разрешила к ней домой приходить. Днём, кроме неё, никого дома не было. Я с ней сидел, эту, радиву, слушал.       Иногда Сергею казалось, что Модест намеренно коверкает слова.       – Так вот, там так складно говорили. Да и она меня учила: не понимала, чего я говорю. А потом она умерла, и я перестал туда приходить.       Домовой снова вздохнул, понуро опустив плечи. Сергею захотелось как-то его приободрить. Он немного подумал и принял не совсем взвешенное решение, о котором, вероятно, пожалеет.       –Слушай, Модест. Раз уж мы пьем кофе по утрам, как близкие люди, предлагаю тебе из будки перебраться ко мне. Не хоромы, конечно, но все же получше, чем металлическая коробка, не находишь?       Домовой прищурился и внимательно посмотрел на Сергея.       –А ежели ты женишься, мил человек?       Сергей нервно хохотнул. Женитьбы в ближайшее время не намечалось, что весьма расстраивало родителей.       –Ну, ты же дух. При жене будешь прятаться, как все нормальные духи. В крайнем случае, она сдаст меня в психушку, будешь навещать.       –Приглашаешь, значит?       Сергей пожал плечами.       –Тогда не обессудь, ежели чего.       –Только не надо мне угрожать.

***

      Теперь каждое утро Сергея начиналось с того, что он наблюдал, как домовой Модест пытается взобраться на табуретку. Сжалившись, он усаживал Модеста за стол, и они завтракали. Происходящее все еще казалось странным, но Сергей уже почти привык к присутствию в своем доме ворчащего бородатого существа, которое вставало с рассветом и не давало нормально спать. А хотел ведь кота завести... Зато теперь у него дома работала бесплатная клининговая фирма. С уборкой справлялась на ура.       Отпуск неумолимо заканчивался. Сергей готовился к занятиям и лихорадочно вносил очередные правки в диссертацию. Домовой возился на кухне. Неожиданно в дверь позвонили. Сергей пошел открывать и с сожалением подумал, что такую простую вещь, как встреча гостей, все-таки нельзя доверить домовому.       На пороге квартиры стояла симпатичная девушка с плотными черными косами, широкими скулами, чуть смуглой кожей и темными, почти монгольскими глазами. Она показалась Сергею весьма привлекательной, и он невольно улыбнулся. Девушка, почувствовав доброжелательное отношение, тоже улыбнулась.       – Здравствуйте, – она нервно покусывала губы, – я ваша новая соседка, меня Айгуль зовут. Простите, если помешала. Такая ерунда: у меня паспорт за тумбочку упал, а я отодвинуть ее не могу, тяжелая. Не поможете? Никто двери не открывает. Вы моя последняя надежда.       Хотя бы недолго побыть последней надеждой хотелось.       На кухне что-то грохнуло и покатилось. Девушка вздрогнула от неожиданности. Сергей настороженно обернулся.       – Я вам помогу, Айгуль, – заверил он, возвращаясь к разговору. – В какой квартире вы живете?       – Прямо над вами.       – Тогда вы идите к себе, я через пару минут поднимусь.       Айгуль улыбнулась и ушла. Сергей прикрыл дверь и пошел на кухню. Домовой Модест стоял под люстрой, в метре от него валялась кружка. Вид у него был до того ошарашенный, что глаза, обычно ехидно прищуренные, сейчас широко распахнулись. Сергей огляделся. Вряд ли Модеста могла так сильно удивить упавшая кружка.       – Что случилось? Ты как будто… лешего увидел.       – Кто приходил? – спросил Модест внезапно севшим голосом.       – Эм, новая соседка.       Домовой нервно подергал бороду, потер бровь и исчез.       Ничего не поняв, Сергей отправился на помощь. Дверь в квартиру была открыта, но он все-таки постучал.       – Заходите, заходите, – отозвалась Айгуль. – Вы не представляете, как выручили меня. Куда я без паспорта?       – Ну, вы меня заранее не хвалите. Давайте сначала достану.       – Хорошо. Я ведь так и не спросила, как вас зовут.       – Сергей. Показывайте фронт работ. Будем вызволять ваш паспорт.       Айгуль снова улыбнулась, и они прошли в комнату.       Паспорт был успешно извлечен из-за тумбочки. Айгуль так долго его благодарила, что Сергей даже смутился. Во время неловкого прощания у двери он узнал, что новая соседка родом из Башкортостана, ее перевели сюда по работе. Друзьями Айгуль еще не успела обзавестись, поэтому была очень рада новому знакомству.       Вечером Сергей размышлял над поведением домового. После прихода соседки Модест больше не показывался. Не могла же его так впечатлить симпатичная девушка. Сколько он их повидал за жизнь? Да и вообще, насколько важна потусторонним духам человеческая внешность? На компьютере был открыт файл с образовательной программой по истории области. Сергей готовился к учебному году, составлял учебные материалы и освежал в памяти кое-какие факты. Например, о половцах, которые регулярно ошивались в соседних землях. После походов Батыя они перестали существовать как самостоятельная сила, но «сформировали основное тюркоязычное население Золотой Орды» и «внесли вклад в формирование башкирского народа». И тут Сергея как по голове мешком огрели. Он почитал ещё, и в голове буквально закрутились шестерёнки. Потомков Модеста наверняка угнали монголы, но кто-то из них мог оказаться среди половецкого населения Золотой Орды. И стать… предком Айгуль. Всё сходилось. От сделанного открытия у Сергея, как говорил один сатирик, «вспотели зубы». Конечно, это могли быть просто его фантазией. Но с чего бы Модесту так реагировать на обычную девушку. Когда приезжали пожарные, он просто исчез.       – Мы с тобой одной крови, ты и я, – пробормотал Сергей. – А говорит, род прервался. И связь не устанавливается. И все по-басурмански говорят.       Хотя, чисто технически, Айгуль наверняка и по-басурмански говорила.

***

      На следующий день Сергей даже смог поспать. А когда проснулся, обнаружил на краю кровати непривычно тихого и очень грустного Модеста.       – Растерял я силы, мил человек, совсем растерял, – поведал он, шмыгая носом. – Хоть к лешакам уходи.       – Они-то тебя заждались, конечно. Хлеб пекут. Куда ты пойдешь, когда только родную кровь нашел? – парировал Сергей, тем самым рассчитывая проверить свои подозрения.       Модест посмотрел в потолок, снова тяжко вздохнул, но ничего не ответил.       – Ладно, чего грустить-то, раз все так удачно сложилось. Ну, не почувствовал ты ее. Ты же в прошлое смотрел, а надо было в настоящее.       Сергей не очень понимал, что несет, но домовой вдруг взглянул на него заинтересованно и как-то приободрился. Маленькие глазки заблестели надеждой. Сергей предложил Модесту отправиться на кухню и поставить чайник. В этот момент в дверь позвонили.       Сергей пошел открывать. На пороге стояла Айгуль с пирогом в руках. Пирог, похоже, был испечен только-только, потому что одуряюще вкусно пах. Сергей быстро и немного нервно оглядел себя. Не хотелось попасть впросак перед новой знакомой.       – Здравствуйте, – Айгуль широко улыбалась. – Я подумала, что хочу вас еще раз отблагодарить. Вот.       Она протянула пирог. Сергей принял его, но отпускать новую знакомую не хотелось. Айгуль ему очень нравилась. Поэтому он гостеприимно распахнул дверь.       – Ну, один я его точно не съем, поэтому приглашаю вас на чай. Надеюсь, вы не торопитесь?       – Нет, а вы?       – Не до пятницы, конечно, но еще пару дней я совершенно свободен.       Айгуль снова улыбнулась. На кухне, как и в прошлый раз, грохнуло и покатилось. Видимо, домовой Модест еще не свыкся с мыслью, что обрел хоть и дальнюю, но родственницу. Сергей понадеялся, что это не чайник, и подумал, что домовому не помешал бы психолог или психотерапевт. Вдруг у того на фоне стресса разовьется какой-нибудь ПТСР. А еще он решил, что нужно добиться у управляющей компании ремонта трансформаторной будки. Может, там ещё кто-нибудь полезный заведется. Например, какими-нибудь ветрами занесет лепрекона с горшочком золота. Надо ведь на что-то ремонтировать балкон.