Lost one

Идеальный дуэт. Потрясающая химия. Любовь и ненависть. Огонь и лёд. Альфа и омега. Скупые до проявлений на публике, Минхо и Хёнджин наслаждались своей личной жизнью жадно и часто, как будто нужны были друг другу, как воздух. Как будто от этого зависели их жизни. Они любили горячо и до глубины души. Так чувственно и сердечно. Они будто не могли насладиться друг другом. Они не были зависимыми, их любовь не опьяняла и не была их наркотиком, но она была для них домом. Их личным уголком спокойствия и тепла. Поддержки и понимания, безграничной заботы и защиты. Тем местом, куда хотелось возвращаться. Джисон забрел в этот маленький рай случайно. Затесался, такой же маленький и аккуратный, как предмет интерьера в доме их любви. Несуразный и осторожный, словно пугливый зверёк. Крошечный, но чувствительный. Он смотрел на парней с одновременной тоской, восхищением и завистью. Его сердце горело до такой любви. Он хотел быть там, в эпицентре, тоже хотел чувствовать теплые волны внимания на себе. Не напускного и шутливого на камеру, а того самого, домашнего и уютного, тайного и драгоценного, которое его хёны делили на двоих. Джисон и сам не знает, как дорос до этого. Как стал ловить себя на том, что останавливается на лестнице в общежитии, из-за угла украдкой наблюдая, как старшие нежатся на диване. Как начал мимолётно подражать их жестам, пытаясь стать более похожим на них, то ли из спрятанной в глубине души крошечной надежды привлечь их внимание, то ли от желания почувствовать то же самое, или хотя бы притвориться, чтобы получить хоть немного тех ощущений, что они вызывают друг у друга. Джисон завидовал, очень-очень. Он хотел влезать в их идиллию. Хотя не так... Хотел быть частью, но не хотел мешать. Не хотел быть помехой. Поэтому прятался. Молчал, скрывался. Чувствовал себя неправильным омегой. Грязным и испорченным. Разве это правильно? Разве так можно? Мерзкий. Хотеть альфу другого омеги? Полбеды. Хотеть альфу другого омеги и другую омегу? Джисон влип по самую шею, вязкое болото засосало его. Он не хотел, чтобы кто-то знал, но всё вскрылось самым глупым и стыдным образом. Хёнджин поймал его однажды. В его течку, когда была очередь Хёнджина, как омеги, нести Хану обед. Поймал за тем, как отчаянно и надрывно рыдал и выл Джисон, толкая в себя пальцы. На нем была большая футболка Минхо с котами на спине, её было трудно не узнать, хотя последний раз Хван видел её месяца четыре назад. Его лицо уткнулось в мягкую игрушку Хёнджина, миленького маленького бурундука, которого тот не мог найти уже месяца два. Он стонал и дрожал в агонии, продолжая звать их и умолять, умолять, умолять. Его омега сходила с ума, желая всё и сразу. Одиночество было слишком большим и тяжёлым, чтобы вздохнуть, будучи прижатым им. Слезы градом катились по его щекам, когда он давился стонами, пытаясь облегчить жар в животе пальцами. Его сладкий запах, витавший во всей комнате, был напитан отчаянием и тоской. Ох, как же он скулил, вопил и распадался в слезах. Его омега неистовала, сходя с ума от печального груза одиночества. Он чувствовал себя таким нежеланным и ненужным, просто горсткой пыли за шкафом, куда никто никогда не заглядывает. Хёнджин тогда сделал вид, что ничего не заметил, постучался и дал немного времени, прежде чем войти. Он не говорил об этом. И от этого в груди Джисон одновременно вспарнуло облако благодарности и навернулся ком горечи. С одной стороны, возможно, в тот момент Хван чувствовал отвращение и считал Джисона мерзким, но не показал этого, за что Хан действительно был благодарен. Но с другой, он не мог не надеяться тайно, что другой омега хотя бы из жалости заинтересуется в нём. Но нет, ничего. Ничего не произошло. Джисон постарался выбросить это из головы. Чтобы меньше страдать. Чтобы не терзаться совестью. Чтобы не было так стыдно каждый раз. Чтобы не жгло под ребрами. Потому что от любви болело в груди. Срывало голос от слез. Рвало волосы и стесывало кожу с лица. Сжимало кожу до грубых следов. Терзало. Убивало внутри всё живое. Скручивало живот. А старшие только делали хуже. То Минхо пройдет и так ненавязчиво коснется талии, сожмет рукой ягодицу или приблизится слишком сильно в шутливой попытке поцеловать, сам не замечая того огромного количества феромонов и приятного свежего запаха, которые выделяются вместе с потом. А Джисон от этого плывет. Альфа слишком горяч для своего же блага. И это слишком ужасно знать, что Джисону такого никогда не светит. Хотя и Хёнджин лучше не был. То за руку держит, то лицо огладит ненавязчиво, то головой на плечо упадет, то едой своей угощает. И пахнет сладко-сладко, а улыбается и того слаще. Джисону от этого только хуже. Этот пастельный мальчик слишком для него. Они оба слишком для него. Он думал, что не протянет. Это было больно. Такие моменты давили. Было колко осознавать, что это всего лишь очередная игра на камеру. Фансервис. А его скупая до ласки душа велась на это каждый божий раз, готовая последовать за ними куда угодно лишь бы ухватиться за эту близость и тепло и никогда больше не отпускать. Было одиноко. Одиноко и больно. Даже страшно. Навязчивый страх остаться одному давил, душил и бил прямо меж рёбер. Ему тоже хотелось любви. Жадная омега в нём выла из раза в раз при каждом малейшем проявлении очередного игривого знака внимания, умоляя взять его. Забрать к себе и показать, что такое ласка. Что такое теплые любовные отношения. Что такое находиться с альфой в уютном омежьем гнезде, деля его на троих и устроившись под большим теплым боком. Что такое провести течку не в одиночку. Что такое не провалиться с треском под лёд собственных мечтаний. Он думал, что так и сгниет под толщей своей зависти, страдая от того, как сильно он желает их и их счастья, как сильно он жаждет быть частью этого счастья. Но одним вечером Хёнджин всё же успевает раньше. – Хан-и... - он улыбается, закидывая руку ему на плечо и уводя в сторону спален вместо того, чтобы пойти на ужин в общую гостиную. Он пахнет сладко и счастливо, как и всегда. Джисон мысленно завидует. Так вот как пахнет омега, получающий заботу, любовь и внимание. Хан давится слюной. Сладко. Вяжет на языке, но не неприятно. Нежно. Ваниль тонко переплетается с терпким бергамотом, поглощая всю приторность и делая аромат лёгким и ненавязчивым, а жасминовые нотки оттеняют хрупкое равновесие ароматов. Такое легко нарушить, Джисон знает, чувствовал. – Куда мы..? - спрашивает младший, не решаясь двинуться прочь от Хвана, уж слишком приятно чувствовать теплую руку, прижимающую его к себе. Он чувствует, как теплеет под яблочками щек. – Как это "куда"? У тебя скоро течка, не так ли? - Хван улыбается как ни в чем не бывало и впечатывается нежным запахом Хану в ноздри. Чёрт возьми, что это? Его запах действительно усилился? Он сделал это нарочно? Джисон чувствует, как сопротивляться становится всё сложнее. Течка близко, а омега сходит с ума от желания быть принятым и желанным. Короткий кивок выходит жадным и несдержанным, как будто он готов наброситься на старшего прямо здесь, умоляя дать ему понюхать и потереться о него, впитывая его запах в себя и на себя. Хван излишне любезно хмыкает, будто такого ответа и ожидал. - Вот видишь. А течку нужно проводить в гнезде и с любимым альфой в придачу, не думаешь? Ноги Джисона подкашиваются. Что это значит? Альфа? Любимый альфа? Минхо? Они идут к Минхо? Омега внутри отчаянно виляет хвостом, стараясь распушиться и прихорошиться, чтобы быть более привлекательным для них, чтобы они дали ему шанс, чтобы взяли его к себе. Этого маленького несуразного чувствительного омегу. – Хён, я привёл нашу потеряшку... - пропевает Хёнджин с ухмылкой, распространяя в воздухе собственную сладость. Он закрывает за младшим дверь и защелкивает её на замок. Джисон вздрагивает. Потеряшка? Что это значит? Почему они запирают дверь? Он принюхивается. В воздухе витает крепкий запах заведенного альфы. Хвоя горчит, а мята жжёт нос, но мягкие нотки лаванды сглаживают всё. Так вот как пахнет Минхо. Вот как пахнет заведённый Минхо. Омега внутри лишь пуще неистует, сходя с ума от происходящего. Он заперт в комнате с теми, по кому тек последние несколько месяцев. Щеки загораются мгновенно, в животе завязывается узел. Хёнджин змеёй обходит его, утягивая на себя вглубь комнаты, где на кровати, широко расставив ноги, сидит Минхо. – Думаешь, я не знаю? - Хван хитро улыбается, прижимаясь грудью к спине Хана и толкая его на Минхо. - Ты так отчаянно скулил, так звал нас... Так хотел, чтобы мы были рядом... - он шепчет в самое ухо и Джисону становится не по себе. Его грудь лежит на торсе Минхо, а Хёнджин прижимается к нему сверху. Ему жарко. Сердце загнано колотится в груди, омега внутри сходит с ума, умоляя, чтобы его взяли, заметили и позаботились. Он чувствует, как стекают меж ягодиц первые капельки смазки. Глаза бегают панически, отказываясь фокусироваться. – Потеряшка хочет, чтобы его приняли в наше гнёздышко? - хмыкает Минхо. Джисон давится всхлипом. Его руки вцепляются в плечи Ли, он льнет к нему всем телом, отчаянно кивая, слезы капают на горячую кожу. – П-пожалуйста... - он скулит, прижимаясь к широкой теплой груди и трётся о неё головой, словно старается собрать на себя немного чужого запаха. Омега внутри бьётся в агонии, желая лишь бы его не оттолкнули прямо сейчас. Лишь бы его приняли. Забрали к себе. Позволили хоть немного погреться в лучах их любви. Побыть желанным хоть немного. Руки Хёнджина очерчивают тонкую талию Джисона, проглаживают каждый позвонок на спине и нерасторопно пробираются под футболку. По коже бегут мурашки. Минхо прижимает ближе, вжимаясь своими бедрами в его и поворачивая его лицо к себе, заставляя посмотреть ему в глаза. Смотрит тепло и жаждуще. Целует ненавязчиво, но крепко, пуская в ход язык и скользя горячими ладонями по ягодицам Джисона, слегка сжимая их и разводя, отчётливо слыша хлюп, раздавшийся в тиши комнаты, сопровождаемый глухими всхлипами. – Джисон-и такой хороший омега, правда? - Хёнджин стягивает с него футболку и мурлычет, целуя острые плечи. Гладит медовую кожу так ласково, так нежно. Хан на обращение взвывает, потеряв всякое уважение к себе и кивая болванчиком так отчаянно. Слезы градом катятся по его щекам. – Пожалуйста, пожалуйста... - умоляет он, цепляясь за шею Минхо, когда Хёнджин избавляет его от штанов и белья. - Пожалуйста, поцелуй... Пожалуйста... Я хочу... - омега внутри воет, стараясь не терять ни секунды, чтобы доказать, что ему есть здесь место, что он заслуживает внимания, что он достоин находиться здесь. Ли ласково льнёт, целуя омегу осторожно и любовно, нежно-нежно. – Не торопись, сладкий мальчик, я держу тебя... Мы тут, мы с тобой... - альфа гладит младшего по щекам. А омега дрожит от переизбытка чувств. Дорвался. – Пожалуйста... Альфа... Минхо, пожалуйста... - плачет Джисон, прижимаясь к Минхо плотнее и тяжело вдыхая его запах. Он так хочет быть здесь, так хочет остаться. Навсегда, если можно. Хёнджин сзади широко лижет его спину, оставляя мягкие поцелуи тут и там, медленно спускаясь по пояснице. Его руки сжимают ягодицы Джисона мягко, разводят их в стороны, хлюпая вязкой вытекающей смазкой. Бедра Хана рефлекторно льнут под теплые касания. Он хнычет, изгибаясь, словно уж, стараясь получить как можно больше. – Милый... - поцелуи Хвана спускаются вниз, ложась на ягодицы, а после и на обильно текущую дырочку, призывно дрожащую в жажде внимания. Хёнджин широко мажет по ней языком, собирая смазку. - Сладкий... - Джисон вздрагивает и вновь всхлипывает, сильнее подаваясь бедрами назад, его запах распространяется обильнее. Шоколадно-сладкая смесь лилии и фундука распространяется в воздухе, мешаясь с другими запахами. Хан виляет бедрами, дразнит и вновь начинает скулить. Минхо на это лишь смеется, поглаживая чужую талию и скользя мазолистыми пальцами вверх по рёбрам к груди, поглаживая соски. Хван внимательно прослеживает глазами каплю смазки и ловит её пальцами и слизывает, чувствуя приятную вязкость на языке. Он наклоняется и широко мажет языком по дырке, слизывая выступающую смазку. Джисон тут же отзывается громким стоном и дрожью во всем теле, его глаза жалобно слезятся. Минхо улыбается и гладит его твердеющие соски, пощипывая их пальцами и целуя младшего в уголок губ. – Тише, тише, малыш... Мы никуда не уйдём, будь терпелив... Хёнджин надавливает кончиком языка на края входа, чуть проникает внутрь, но тут же выходит, дразнится. Но этого не хватает надолго, жалобные завывания Хана ломают терпение. Он просовывает язык так глубоко в дырочку, насколько позволяет анатомия, слушая громкие стоны другого омеги. Он и сам течет от сладкого запаха шоколада, орехов и цветов... Это как будто он есть чей-то десерт, что, по сути, так и есть. Только десерт не чей-то, а его. Его и Минхо. Только для них двоих. – Такой чудесный мальчик... Он ждал слишком долго... - Минхо причмокивает, втягивая в рот один из сосков Джисона, прокручивая его меж зубов. Младший скулит, обхватывая голову альфы и прижимая её к себе. Он не хочет терять это ни за что на свете. И если это сон, то он хочет умереть во сне, чтобы это никогда не закончилось. Хёнджин сзади вылизывает дырочку, истекающую сладкой смазкой, проникая внутрь и слегка растягивая особенно эластичные в предтечке стеночки. – Пожалуйста... Пожалуйста... Я всё сделаю... Пожалуйста... Я хочу остаться... - лепечет Хан, цепляясь за волосы Минхо и подаваясь бедрами ещё плотнее к лицу Хёнджина. – Что, сладость? - мычит Ли, равняя лицо с лицом Джисона и смотря ему в глаза. Тот рыдает сильнее, прижимаясь ближе, обнимая альфу за шею. Хёнджин отлипает от чужой задницы, приобнимая младшего за талию и очерчивая тазовые косточки большими пальцами, примыкая грудью к спине Хана. – Пожалуйста, позвольте мне остаться... Я всё-всё сделаю... Только не оставляйте меня одного... Снова... Я всё сделаю, просто... - Джисон надрывно всхлипывает, теперь прижимаясь к Минхо всем своим телом, окольцовывая его талию своими ногами. - Просто позвольте мне быть с вами... Я не хочу быть один... Пожалуйста... - Он зарывается лицом в плечо Минхо, капая слезами в его ключицу. Его омега надрывно воет, стараясь вызвать жалость, прося остаться. Остаться подольше. Чтобы быть с ними. Чтобы не быть одному. - Только не снова... Пожалуйста-пожалуйста... Он жмется, не зная к кому податься. Прилегает к Минхо всем телом, но выгибает спину, стараясь заполучить с Хваном ещё большего контакта. Так страшно отпустить. Страшно, что это всё неправда. Страшно, что над ним просто шутят, что с ним играют и ничего больше. Страшно, что это не навсегда. Минхо переглядывается с Хёнджином, мягко поглаживая плечо младшего омеги и согласно кивает на взгляд Хвана, выражающий множество эмоций, а главное, ту мысль, которую Минхо понимает без слов. – Джисон-и... Ну тише, тише, хороший... - шепчет Ли, за подбородок поднимая голову Хана, заправляя ему за ухо прядь волос. - Мы тебя больше никуда не отпустим... Мм... Наш маленький мальчик... Давай... Укуси меня... Сделай меня своим альфой... - и Минхо открывает ему шею. Слева на запаховой железе розовеет небольшой бледный след – метка Хёнджина. Хёнджин пометил альфу, как своего. Так может ли Джисон вклиниваться в их идиллию? Может ли он быть третьим? Будет ли он не лишним, нужным? Но альфа так одобряюще открывает ему свою шею. Джисон всхлипывает, не в силах сдержать слёз и утыкается в железу на шее Минхо, принимаясь лизать её шершавым языком, а после притираясь к мокрым следам щекой, стараясь оставить свой запах. Омега внутри воет, носясь, как ужаленная, где-то в промежутке восторга и паники. Хан оголяет маленькие клычки и боязливо и аккуратно прикусывает кожу на запаховой железе Минхо, впиваясь в неё, а после зализывая место укуса. Его след рядом с меткой Хвана кажется совсем маленьким. Но омега внутри всё равно мурлычет и сворачивается клубком от вида его собственной метки на шее альфы. Теперь уже его альфы. Хёнджин по-доброму улыбается, ласково лизнув Джисона в щеку. Он трётся кончиком носа о шею Джисона и прикусывает нежно, осторожно, чтобы не пугать, оставляя свою метку на ароматной железе. Омега внутри Хана мурчит от чувства принятости и принадлежности. Его приняли. Его пометили. Его любят. Он нужен. – Мы не отпустим тебя, малыш... - Хёнджин мурчит и трётся о другого омегу лбом, оставляя мягкие поцелуи на острых плечах. Минхо хихикает и наклоняется, оставляя широкий, но нежный укус на шее Джисона, помечая его как своего. Омега внутри младшего сходит с ума, чувствуя на себе метку альфы. Альфы и омеги. Тех, кого он так сильно жаждал. Тех, кого он так долго ждал. – Альфа... - само слетает с губ. - Альфа... - жалобно-жалобно. - Я хочу... Хочу член альфы... Пожалуйста... Хочу член альфы в себе, пожалуйста... Мне так тяжело... Мне было так плохо... Так одиноко... – Хён, кажется, кто-то нетерпелив... - Хёнджин фыркает, похлопывая Джисона по спине. – Не издевайся, Джин-а... Малыш и так уже натерпелся... - Минхо смотрит на Хвана немного укоризненно и качает головой, кладя руки Джисону на талию. Он мимолётно целует Хёнджина в губы, просто чтобы дать ему понять, что не злится. Он чуть наклоняется, заглядывая в лицо младшему омеге. - Я тут, Сон-и... Альфа тут... И он даст тебе то, что ты хочешь... Минхо падает спиной на кровать, стягивая спортивки с бельём. Придерживает Джисона за бедро и талию, мягко поглаживая нежную кожу тёплыми шершавыми пальцами и успокаивающе шепчет, ласково смотря Джисону в лицо. – Аккуратно, милый... Медленнее, я никуда не денусь... - Минхо осторожен, помогая Джисону аккуратно пристроиться и медленно и осторожно опуститься на свой истекающий смазкой член. - Вот так, хороший... Альфа здесь... Альфа позаботится о тебе... - Джисон кивает, закусывая губу и смотрит жалобно, обнимая Хёнджина за плечи. Его внутренняя омега виляет хвостом, вне себя от счастья и любви, которые разливаются по его душе, как вода в половодье. Удовольствие поглощает каждую клеточку его тела, такое желанное и долгожданное, нежное и особенное. Но резкое чувство вины даёт скол в его радости, как стрела на стекле. – А ты, хён? - он бормочет, слегка вылизывая шею Хёнджина, привыкая к тому, что теперь ему это позволено. Ему теперь многое позволено. Ещё больше ему теперь доступно. И это то, что радует его омегу больше всего на свете. Хёнджин тихо смеётся, умиляясь тому, как младший пытается позаботиться о нём. – Я? - он хитро сверкает глазами, переглядываясь с Минхо. - Я думаю наш альфа достаточно одарен, чтобы справиться с двумя. У нашего хёна очень хороший язык... Хёнджин перебрасывает через Минхо ногу, аккуратно нависая над лицом старшего и притираясь к его носу своей истекающей смазкой дырочкой. – Мм... Непослушный мальчик... - мычит Минхо с ухмылкой, проводя по подставленной дырочке языком. - Мой ванильный... Хван глухо стонет, чуть выгибая спину, но улыбается Джисону. Подмигивает. Наклоняется ближе и целует. У Джисона бабочки трепещут под ребрами. А Минхо делает первый толчок. Хан выгибается, мычит в поцелуй, его бедра рефлекторно качаются в сторону альфы, стараясь получить больше. — О, боже, Минхо! - взвизгивает Хёнджин, чувствуя между ягодиц язык, который крутится вокруг колечка мышц. - Минхоо... - его бедра начинают медленно покачиваться туда-сюда, позволяя языку зайти дальше. — Мгм.. - мычит Минхо, толкаясь внутрь, чтобы расширить стенки сфинктера и увлажнить их, одновременно с этим толкаясь в узкий влажный жар Джисона. — Ох, чёрт, да, - рвано выдыхает тот, когда чувствует, насколько глубоко в него погружается чужой член, и приподнимается с чужих бёдер на пару секунд, чтобы вновь со звонким шлепком опуститься и вобрать в себя ствол до основания. - Да, да, да... Пожалуйста... — А-ах.. Минхо-о… твой язык... - Хван стонет, закатывая глаза. - бесподобен... - он хихикает сквозь тонкие поскуливания, когда скручивает сосок Джисона между пальцев. Минхо сжимает руками тонкие молочные бедра, прижимая младшего ближе к себе и медленно толкается вверх. Джисон все ещё дрожит от действий Ли и от собственных стонов, держась за плечи Хвана, чтобы не упасть. Ноги его больше не слушаются, а по бедрам бегают мелкие мурашки, от которых все на пару секунд немеет. Хван двигается на чужом лице, ощущая, как язык Минхо скользит на его мошонке. Губы всасывают часть кожи, втягивая её в свой рот и начиная слегка посасывать. Член пульсирует и дёргается, от чего он снова и снова скулит. — Минхо, чёрт возьми, это так хорошо... - он вздрагивает, стоит языку альфы проникнуть внутрь и сцепляется с Джисоном в беспорядочном поцелуе. - Милый... ты не хочешь поменяться местами, милый..? Я так долго не протяну... Джисон лишь скулит, всхлипывая от нахлынувших ощущений и утыкается в ключицы старшего омеги, потому что Минхо, услышав эти слова, кажется, в сто раз увеличивает интенсивность своих действий. Его член резво толкается в мягкую нежную плоть Джисона, пока его язык беспорядочно лакает податливую дырочку Хёнджина. Из его груди едва ли не рвется рык. Хан, закусывая губу, с отчаянным вскриком кончает первым. Перед его глазами играют разноцветные звёзды. Его дырочка крепко обхватывает всё ещё движущийся внутри член. Хёнджин кончает следом, пачкая грудь Минхо ещё одной порцией омежьей спермы и прикусывая ключицу другому омеге, чем вызывает у него тихий вопль. Он соскальзывает с лица Минхо, тяжело дыша и опираясь на Джисона ровно так же, как тот опирается на него. А Минхо хватает ещё пару мгновений, прежде чем он, крепко сжав бедра младшего, кончает с утробным рыком, заполняя пульсирующую дырочку своим семенем. – Так что там насчёт поменяться, Хёнджин-а? - дразнится он, тяжело дыша и не спеша подниматься. Вместо этого он мягко гладит живот Джисона, всё ещё не до конца привыкшего к своему счастью, и смотрит на него с неописуемой нежностью. - Готов ко второму раунду, милый? Хан дрожит от стимуляции, но активно кивает. Ему очень нравится получать внимание альфы. Особенно, если этот альфа теперь его собственный. Предтечка даёт о себе знать, только разжигая в нем желание и жажду близости. Он неспешно осторожно слезает с члена альфы, всё ещё горячего, капли его спермы медленно вытекают, скатываясь по его бедрам, но он отчаянно пытается сдерживать их внутри, сжимаясь вокруг пустоты. Теплые ладони Ли ложатся на его поясницу, аккуратно двигая его ближе, пока его пылающая задница не оказывается прямо над ртом старшего. – Ты можешь поменяться местами, Джин-а... - Минхо издает короткий озорной смешок, прежде чем опустить младшего на свои губы. Его язык старательно скользит по сжимающейся дырочке, слизывая капли собственной спермы с упоением. Джисон издает рваный вздох, невольно цепляясь пальцами за волосы альфы. Хван не теряет много времени, усмехаясь ненасытной энергии Минхо. Он этому только рад. Уже опытный, он резво седлает бёдра старшего, аккуратно направляя его член внутрь текущей дырочки. Его голова запрокидывается, стоит лишь опуститься на всю длину и он принимается двигаться, сразу набирая высокий темп. Он знает, что альфа ещё немного более чувствителен после оргазма, и это – его шанс выдоить новую порцию теплого семени побыстрее. Минхо инстинктивно толкает бедрами вверх, подначивая омегу. Он двигает языком активнее, используя свои губы, буквально всасывая дырочку Джисона, вычищая её от собственной спермы, заставляя его извиваться и сжимать его волосы крепче. В какой-то момент, давление языка на простату кажется Хану слишком интенсивным, слишком подавляющим, заставляя его извиваться, но руки Хёнджина, тут же появившиеся у него на талии, прижимают его плотнее к лицу Ли. – Не так быстро, милый... Наслаждайся языком нашего альфы по полной... - хмыкает Хван, получая сильный толчок прямо по простате, из-за чего с вскриком изливается, падая Минхо на грудь. Минхо кончает в конвульсивную дырочку почти сразу же, чувствуя сильное давление сжавшихся от оргазма стенок. Джисону хватает ещё пары минут, чтобы всхлипнуть и кончить от юркого языка старшего в его дырочке, позорно кончив Минхо в волосы. – О, боже... Чёрт, хён, хён... Прости, прости... Я... - слезливо мямлит он, тут же сползая с лица Минхо и старательно пытаясь стереть с его волос собственное семя, но ещё больше размазывая его. – Хён будет в порядке, милый... - Хёнджин обнимает его со спины и кладёт подбородок на острое плечо. - Он и не с таким сталкивался... – Правда? - Хан хлопает глазами, тяжело дыша и сглатывая слюну. – Конечно, - Минхо посмеивается, приподнимаясь на локтях. - Один хороший душ всё решит. – Пойдем все вместе, хён? - игриво улыбается Хёнджин, уже решив, что Джисон-и нужно помыть как следует. – Разумеется. - Ли по-доброму фыркает. - Идите, а я сниму грязное постельное и присоединюсь. Хван кивает и уводит Джисона за собой, облюбовывая поцелуями его лицо и шею, мурча что-то сладкое о долгожданности момента и особенности их любви. Минхо остаётся и, как и обещано, собирает грязное постельное белье, вытирая им лишнюю сперму с груди и живота, и идёт в душ, неся ком в руках, чуть не роняя его, когда сталкивается с Чаном в коридоре. – Чёрт, Минхо, от тебя сексом воняет за километр... - ворчит лидер, показательно кивая на измазанные в сперме волосы. – Ой, не ворчи, Чани-хён, - Минхо хохочет. - Сам-то с Ликсом и Нином развлекаешься. - и хмыкает довольно, как чеширский кот. - Думаешь, не слышно, как тщательно они тебя трахают? - он смеётся, оставляя Чана с алеющими ушами позади, направляясь в ванную к омегам. К своим любимым омегам. И в сердце у него счастливо и тепло. Наконец-то, полностью цело.