«Мастерская шкатулок»
20 января 2025 г., 23:35
***
«Динь-динь-трень, динь-динь-трень, динь-динь-динь-кия. Ты вертишься, вертишься, вертишься, ты почти паришь под ноты, проигрываемые нутром твоей шкатулки. Ты слышишь в мастерской разговоры о себе, о том, что ты — одна из лучших моделек с потенциалом того же сорта. Ты крутишься, крутишься, крутишься, пока не упадешь и — случайно — отломаешь свою прическу-пучок. Тебя выставили на витрину всего несколько часов назад. Ты можешь крутиться, что-то столь незначительное, как отломанная часть волос никогда не сможет помешать тебе. Ты всё ещё ждёшь, когда тебя снова выставят рядом с остальными балеринами, но этого всё никак не происходит. Ты порхаешь, порхаешь, порхаешь, но другие балерины, которых приносят на починку шестерёнок, безразличны к тебе, их мелодии звучат слишком пусто, что бы быть милыми. Динь-динь-трень, динь-динь-трень, динь-динь-динь-кия Ты пытаешься, пытаешься, пытаешься, но мастерам плевать на тебя — они могут починить шестерёнки, покрутить или заменить их, но отломанного фрагмента твоей головы у них нет, не было и вряд-ли когда-то будет, — им это не нужно. Они не будут делать что-то, что как ты раньше думала, должны для всех. Ты стараешься не угасать, лелеешь надежду, что когда-нибудь тебя починят и захочет кто-то купить. Ты не останавливаешься ни разу с тех пор, когда тебя поместили в мастерскую, но медленно, едва-едва заметно, скорость танца начинает замедляться. Тебе больно, больно, больно, но другим балеринам и мастерам плевать на твои мечты и чувства. Это есть у других девочек в шкатулках, но не может быть у тебя просто потому, что отломлена прическа. Ты падаешь, падаешь, падаешь, но не понимаешь этого, пока не оказываешься у самой земли тревоги. Всё рушится, рушится, рушится, когда приходит кто-то, кто решил просто заменить саму фигурку, будто это то, чего ты на самом деле хочешь. Но ты и не сопротивляешься — продолжение движения по кругу отнимает слишком много сил. Их нет для чего-либо другого, вне зависимости от важности. Ты снова на полке витрины, та же балерина, только целая, и на миллиметр левее прежней. Но это уже не ты. Ты не больше, чем своя собственная подделка, фальшивка, которую хочется содрать с себя. Тебя нет, ты не знаешь, где могла бы быть твоя балерина. Тебе не хочется думать о реальности, о том, что ты бы в конце концов замерла, если не взяла бы эту. Ты можешь замереть и сейчас, но теперь механики не против почистить или смазать твои шестерёнки. Это пат. У тебя в любом случае не было выбора. Динь-динь-трень, динь-динь-трень, динь-динь-динь-кия.»***
Скептически взглянув на свою писанину, Изуку скомкал лист и кинул его в сторону мусорной корзины. Какой бы поэтичной не была его душа, ему нужен доклад, а не сопливый рассказик с двойным дном. Он приподнял голову от листа, только чтобы увидеть напряжённые лица всех, кто был в общей комнате. И почему кто-то из них не мог выбрать «Беспричудность» в качестве темы для доклада? Тогда Изуку не пришлось бы ворошиться в старых ранах, вновь вспоминая те годы ада, как бы эгоистично это ни звучало. Хотя, гриннета не покидала въевшаяся в мозг мысль, что некоторые из класса наверняка даже не знают о нынешних условиях жизни людей без причуд… Так. Не время. Ему просто нужно написать о статистиках, ещё каких-то пару фактов, грамотно оформить и всё. Он не бесполезен, у него есть причуда. (Он пытается не думать о том, что даже с новой силой он так и не стал полезен. Это сломает Изуку окончательно)
