такая вечная любовь

было так холодно, когда засыпала, а сейчас бесконечно спокойно и тепло. видимо, что-то пропустила или слишком устала, но главное, что мне сейчас хорошо. четыре утра, снова рассуждаю о смысле планеты и о том, почему люди ещё живут. кто за людей давал все сумасшедшие обеты, что лет до ста они не умрут? взгляды на небесах, они вроде бы знакомы, но тайну их глубины не разгадать. мы прикованы к Земле жизни оковами, есть ли жизнь где-то ещё — не можем знать. мы, как блуждающие кометы, искры в вечности, в каждом вздохе — вселенная, полное жизни волшебство. может, смысл найти удастся лишь в ощущениях, в том магическом свете, что так глубоко. мы созданы, чтобы любить, смеяться и плакать, слышать музыку жизни и ритмы своей души. вместе с миром пройдём через радости и страхи, и в конце концов, поймём — это чертова жизнь. жить — это дар или самое строгое наказание? если поймёшь, что смысла никакого нет, будешь ли готов признать это как покаяние? или осознаешь всё, когда закончится свет… мы можем быть сильными, как нерушимые скалы, или хрупкими, как цветы, что только лишь распустились. с каждым вздохом, что выдаст сердце сквозь душевные раны, мы рисуем свои судьбы так, чтобы они не разбились. как будто мы — марионетки, сами не ведая нити, сквозь призму иллюзий пускаем наши мечты, как звезды, что пляшут в бездне, мы должны всего лишь идти. в каждом шаге уходим мы к новому неизведанному пути. сквозь призму ошибок мы видим, как меняется жизнь, смешиваем чувства, как алхимики, что ищут золотую пыль. там, где надежд плетутся хороводы, зреет наш рифмованный крик. жизнь — это кайф, разлитый из сказочки в быль. некоторые из нас, как старинные духи, блуждают в тумане, другие, как птицы, разрезают небесные дали. но все мы ищем смысл в этом опьяняющем танце, словно карьерист-путешественник, что теряет за безумие баллы. и лишь в мгновеньях торжества, когда сердца бьются в унисон, мы понимаем, что жизнь — это сплетенье случайных мелодий. каждая нота — покалывающая искра, автор у каждого свой — наркобарон или купидон. счастье сплетается с горем, как неразрывная ткань людских отродий.