Заяц-Паук : Alternative story

Дверь сорвало с петель так стремительно, что дом будто не успел понять, что в него ворвались. Воздух лишь дрогнул — и только потом по стенам прокатилось глухое эхо удара. Борис влетел внутрь, прижимая к себе Антона, словно тот мог рассыпаться у него на руках. Пальцы судорожно сжимали куртку сына, дыхание сбивалось, а взгляд метался — по углам, по полу, по потолку — будто спасение могло скрываться где угодно, кроме очевидного. Коридор промелькнул перед глазами, и уже через секунду он оказался в гостиной. Рома и Бяша сидели на диване, раскинув карты, но игра умерла в тот же миг, как только они подняли головы. Юрий стоял у окна, напряжённо всматриваясь в тёмную улицу, однако, услышав грохот, обернулся. Все они увидели одно и то же. Антон не двигался. Не дрогнул ни палец, ни плечо — будто тело в руках Бориса было лишь пустой оболочкой. —Быстрее… — голос Бориса сорвался, хрип вырвался сам. — Харитона… Сейчас же! Рома подскочил так резко, что стул скрипнул и едва не упал. Он почти побежал, не разбирая дороги. Борис осторожно, почти благоговейно уложил Антона на диван, будто боялся причинить ещё больший вред. Юрий подошёл ближе и сразу нахмурился — плечи парня выглядели неправильно, чуждо, словно тело было собрано с ошибкой. — Что произошло?.. — тихо спросил он. — Он дрался… — Борис провёл ладонью по лбу Антона. Кожа была горячей, пугающе горячей. — С какой-то тварью. И… — он сглотнул, — она победила. В этот момент тело Антона резко дёрнулось. Грудь взметнулась, будто он пытался вдохнуть сразу весь воздух комнаты. Пальцы судорожно вцепились в обшивку дивана, суставы побелели от напряжения. Из горла вырвался хриплый, рваный звук — не крик, не стон, а что-то между, словно его душили изнутри. — Антон… — Борис наклонился ниже, почти прижимаясь ухом к его груди. И тут появился Харитон. Люди расступились перед ним инстинктивно. Он не говорил ни слова — одного взгляда хватило, чтобы понять: времени почти не осталось. — Раздевай— коротко приказал он. Куртка, маска, свитер — всё полетело на пол. Амулет остался висеть на шее, тускло поблёскивая. И тогда всем стало видно то, что до этого словно пряталось от глаз. Плечи Антона разлагались. Не образно — буквально. Кожа местами исчезала, обнажая тёмную, воспалённую плоть. Вокруг ран пузырился густой, почти чёрный гной. По шее расползались тёмные вены, сплетаясь, как паутина, будто что-то внутри искало выход. И вдруг — тишина. Антон замер. Не поднялась грудь. Не дрогнуло горло. Борис прижался ухом к его груди. Там, где должно было биться сердце, была пустота. Мир остановился. На одну бесконечную секунду Борис просто смотрел, не моргая. Потом Харитон резко оттолкнул его в сторону. Тяжёлая рука легла на его грудь. В комнате воцарилась тишина, перемешанная с тихим шёпотом, из неизвестных слов, что говорил Харитон.. Шёпот звучал так, будто дом сжимался от каждого слова. Воздух загустел. В ушах зазвенело, и в этом звоне чувствовалось чужое присутствие — нечто, чему здесь не было места. Крик, который невозможно было разобрать, но который хотелось закрыть руками. И именно в этот момент раздался стук. Три медленных, неторопливых удара в дверь. Полина вздрогнула, но всё же пошла в прихожую. Она приоткрыла дверь всего на несколько сантиметров, стараясь не впустить холод… или что-то хуже. На пороге стоял Егор. Он выглядел как всегда. Руки в карманах, спокойная поза, знакомый взгляд. И всё же что-то было не так. Неуловимо. Будто между ним и домом пролегала пустота. — Егор?.. — выдохнула Полина. — Привет, — мягко улыбнулся он. — Надеюсь, я не помешал. Давно не виделись… я даже соскучился. Голос — прежний. Лицо — прежнее. Полина впустила его, не чувствуя опасности, но холод всё равно скользнул по спине. — Что-то случилось? — спросил Егор, вглядываясь в неё. — Антон… — она запнулась. Слова застряли в горле. — Он… Слеза сорвалась и покатилась по щеке. — Ему плохо, да? — Егор стал серьёзным. Он положил руку ей на плечо, наклонился ближе. — Эй… — тихо сказал он. — Всё будет хорошо. Харитон справится. Антон обязательно встанет на ноги. Полина не выдержала и обняла его, цепляясь за это тепло, как за спасательный круг. Егор обнял в ответ. Его рука скользнула по её спине — слишком медленно, слишком внимательно. — Знаешь, Полин… — прошептал он. — Я ведь всегда вам завидовал. Она слышала его сквозь слёзы. — Антон… обычный парень, а может лазить по стенам, быть сильным, нужным… — он тихо усмехнулся, глядя в пустоту. — Я даже думал когда-то… а вдруг и у меня получится? Его пальцы сжались чуть сильнее. На мгновение Полина почувствовала странное, короткое жжение. — И ты… — продолжил он. — Первая скрипка. Та, на кого смотрят все. Он отстранился и посмотрел ей в глаза. Во взгляде мелькнуло что-то тёплое… и пугающе пустое одновременно. — Я тоже был среди них, — его рука поднялась к её шее, скользнула сквозь волосы. — Просто… меня никто не замечал. Его губы приблизились слишком близко. Полина резко отпрянула, будто очнувшись от дурного сна. Пощёчина прозвучала громко. — Нет. Она отступила, уходя обратно в гостиную. На щеке Егора алел след, но он лишь улыбнулся — тихо, почти ласково — и долго смотрел ей вслед. Будто знал, что это ещё не конец. Незаметно, словно ветер, он вошел в гостиную, где Антон находился между землей и небом. Другие даже не заметили его, но Егору это было на руку. Его взгляд с любопытством, и долей азарта наблюдал, как Харитон пытается удержать жизнь парня, которая буквально весит на волоске. Его рука держалась на груди, а книга была рядом, из которой он читал неестественные слова, которые не существовали в этом мире. Шепотом, он с трудом произносил каждое слово. Взгляд максимально сосредоточен. Все остальные стояли рядом, не в силах чем либо помочь ему.. Внезапно, грудь Антона поднялась вверх, словно тот от нехватки воздуха, пытался впустить кислород в свои лёгкие.. Харитон держал того, продолжая нашёптывать. Лампа стала мерцать, и некоторые даже отошли назад, боясь, что сейчас может произойти непредсказуемое.. После нескольких последних слов амулет на шее Антона едва заметно дрогнул — и вспыхнул тусклым, больным светом, словно не желая привлекать к себе внимания. Свечение было неровным, пульсирующим, будто сердце, бьющееся не в такт миру. Раны на его плечах начали медленно затягиваться. Неестественно медленно. Кожа смыкалась, оставляя после себя жгучие, тёмные шрамы, будто память о прикосновении чего-то чужого. Дыхание Антона сбилось — грудь резко поднялась, он сделал глубокий, судорожный вдох, словно долго находился под водой. Из уголка рта вытекла тонкая струйка чёрной жидкости. Никто не отшатнулся. Никто не закричал. Все молчали, будто боялись спугнуть хрупкое равновесие — надеясь, что это знак жизни, а не её последняя тень. Лицо Харитона побледнело. Вены на его висках вздулись так, словно вот-вот лопнут. Закончив последнее слово заклинания, он резко отдёрнул руку и пошатнулся. На мгновение его взгляд погас — тело обмякло. — Дедушка! — Полина ринулась к нему, успев подхватить за плечо. Старик тяжело вдохнул, открыл глаза и первым делом посмотрел на Антона. Амулет всё ещё светился. Юрий нарушил тишину осторожным, почти шёпотом произнесённым вопросом: — Получилось?.. Борис хотел ответить, но слова застряли в горле. Он просто не знал, что именно сказать. Все взгляды обратились к Харитону. Тот медленно выпрямился, будто собирая себя по кускам, и произнёс спокойно — слишком спокойно для того, что только что произошло: — Антон… будет жить. Он приложил ладонь к груди, словно там до сих пор отзывалась боль. — Я… впервые сталкиваюсь с таким. Харитон посмотрел на Бориса внимательно, почти испытующе. Кто сделал это с ним?.. Борис отвёл взгляд. Слова рвались наружу, но ни одно не казалось подходящим. — Я даже не знаю, как это описать… — он сделал шаг назад. — Это была тварь. Даже не человек. Разве что… отдалённо. — Очередное творение рогатого? — вмешался Юрий. — А кого ещё? — устало отозвался Харитон. — Сможешь описать его подробнее? Борис замялся, подбирая образы, которые до сих пор стояли перед глазами. — Ходячий труп… Разлагающийся. Длинный язык, клыки… — он сглотнул. — Как будто существо из другого мира, которое по ошибке сюда выплюнуло. Полина прикрыла рот ладонью. Юрий прищурился. Харитон опустил взгляд. — То есть теперь наш противник — мертвец? — задумчиво произнёс Юрий. — Мертвец или нет, — резко сказал Борис, — он чуть не убил Антона. Если даже он не справился… что тогда сможем сделать мы? Юрий облокотился о подоконник, усмехнулся, но в голосе прозвучал металл: — Очередь свинца, пара гранат — и он умрёт дважды. — А если он придёт за нами? — тихо спросила Полина. — Или за Бяшей… или Ромой? Комната вновь погрузилась в тишину. Эта мысль осела тяжёлым грузом. — Откуда ему знать про них? — нахмурился Юрий. Полина медленно покачала головой: — Если это творение Хозяина леса… — она подняла взгляд, — значит, оно знает всех нас. От этого стало ещё холоднее. — Поверьте мне… — раздался голос Егора. Все обернулись. Харитон сразу почувствовал неладное, но Егор, словно заметив это, лишь позволил тревоге разрастись. Он неспешно подошёл к камину, провёл пальцами по раме с фотографиями — бережно, почти ласково. — Оно знает вас гораздо лучше, чем вы думаете. Он говорил негромко, но каждое слово ложилось тяжело, словно камень в воду. — Забавно… — продолжил он, не оборачиваясь. — Я столько лет живу в этом посёлке и только сейчас начал понимать, какие дары он умеет преподносить. — И что же он тебе преподнёс? — настороженно спросил Харитон. Егор тихо усмехнулся — так, что улыбка не коснулась глаз. — Многое. — Пауза. — Но главное… я стал лучше разбираться в людях, которым доверял. Последнее слово прозвучало жёстче, чем остальные. Он взял с полки глиняную фигурку — простую, похожую на матрёшку, повертел её в руках и равнодушно поставил обратно. — Мы привыкли думать, что нас защищают. Что нам дарят надежду… — он слегка наклонил голову. — «Потерпи, всё пройдёт, увидишь свет». Красивые слова. Удобные. А на деле… — он повернулся к ним, — это всего лишь маски. В комнате стало неуютно. Будто кто-то медленно копался в чужих мыслях, оставляя грязные следы. — Егор, — хмыкнул Рома, — ты чё, нажрался? Чё за философию гонишь? — Или накурился, — добавил Бяша. — Очень похоже. Юрий бросил на них предупреждающий взгляд и снова посмотрел на Егора. — К чему ты клонишь? Егор ждал этого. Он посмотрел на Антона — долго, внимательно. — К тому, — медленно сказал он, — что вы ищете монстра снаружи. Он сделал паузу, позволяя словам осесть. — А он уже здесь. Его взгляд стал холоднее. — Среди вас. Борис, окончательно устав от двусмысленных речей и полутонов, шагнул вперёд и резко сказал: — Егор, давай без этих игр. Если ты хотел потянуть время — у тебя не вышло. Егор медленно повернул к нему голову. Улыбка, ещё секунду назад казавшаяся живой, застыла, будто маска. — А кто сказал, что это игры?.. — негромко ответил он. В тот же миг дом вздрогнул. Не резко — нет. Как будто под полом что-то глубоко, очень глубоко, перевернулось во сне. Лампочка под потолком замерцала, бросая на стены рваные тени. В этих отблесках на мгновение проступили чужие силуэты — вытянутые, кривые, не имеющие ничего общего с человеческими формами. Воздух стал тяжёлым, липким, словно его можно было резать ножом. Глаза Егора потемнели. Белки налились густой, смоляной чернотой, которая медленно стекала вниз, оставляя тёмные дорожки по коже. В комнате вспыхнула паника. Юрий инстинктивно схватился за пистолет, не вынимая его из кобуры, будто боялся, что тот не поможет. Борис сжал кулаки, на ходу натягивая маску — движения отработанные, но взгляд выдавал: он не понимал, с чем им предстоит иметь дело. — Егор! — выкрикнул Юрий. — Что происходит?! Ответа не последовало. Тело Егора дёрнулось. Один раз. Потом второй. Кости под кожей начали двигаться — не ломаясь, а словно перестраиваясь. Плоть вздулась, пошла волнами. Позвоночник выгнулся под неестественным углом, шея вытянулась, издавая влажный, хлюпающий звук. Раздался треск — не громкий, но от него у всех сжалось внутри. Через несколько секунд на месте Егора стояло уже нечто иное. Высокая, иссохшая фигура с разлагающейся кожей, сквозь которую местами проступали кости. Пасть раскрывалась слишком широко, язык был длинным, влажным, чужим. Глаза — пустые, мёртвые, светящиеся изнутри бледным холодным светом. — Егора больше нет… — раздался раздвоенный голос, будто говорили сразу двое. — Есть только Мор. Юрий выхватил пистолет и выстрелил почти не целясь. Грохот выстрела ударил по ушам. Пуля вошла Мору в плечо — плоть разорвалась, кожа отслоилась клочьями… и тут же начала затягиваться, шевелясь, словно живая. Юрий замер. — Что за… — выдохнул он. Ответ пришёл мгновенно. Рука Мора вытянулась, превращаясь в длинное, пульсирующее щупальце. Оно обвилось вокруг запястья Юрия и одним резким движением швырнуло его в окно. Стекло разлетелось. Юрий исчез в ночи. Теперь между Мором и остальными стоял только Борис. Монстр медленно облизнул клыки, наслаждаясь тишиной, и проговорил с отвратительным удовольствием: — Сначала я убью вас… А потом сниму с вас кожу и подвешу вверх ногами. А Антон… — он повернул голову в сторону дивана, — будет смотреть. Антон не реагировал. Глаза закрыты. Дыхание едва заметно. Рома сжал нож так, что побелели пальцы. Полина осела на пол, прикрыв рот ладонью, её взгляд застыл — чистый, животный ужас. Мор посмотрел на неё, задержался на мгновение, словно примериваясь… и усмехнулся. Борис атаковал первым. Его когти разрезали живот Мора, оставив глубокий, рваный порез. Но ответ последовал мгновенно — Мор схватил его за плечи и с силой впечатал в потолок. Раздался глухой удар, по штукатурке пошли трещины, лампа закачалась, как маятник. Мор приблизил лицо Бориса к своей пасти. На долю секунды Борис увидел пустоту. Бездонную. Зубастую. И вдруг — тварь отбросила его. Борис рухнул на пол, не понимая, почему ещё жив. Мор схватился за голову и взревел — боль прорезала его тело. Все увидели Харитона: старик, стиснув зубы, произносил заклинание, пальцы дрожали, голос срывался, каждое слово давалось с нечеловеческим усилием. Пока Мор корчился, Борис поднялся и обрушил на него серию тяжёлых ударов. Рома и Бяша подхватили Полину. — Бежим! — прошипел Рома. Они рванули к выходу. Но Мор взревел: — ХВАТИТ! Щупальце ударило по коляске Харитона — старика отбросило в дальний угол. Второй рывок — Бориса швырнуло к стене. Рома распахнул дверь. Снег. Холод. Тьма. Юрий лежал на снегу, без сознания. Рома метнулся к нему, лихорадочно обыскивая карманы. — Ром… — всхлипнула Полина. — Что ты делаешь?.. — Спасаю нас! — прошипел он. — Если останемся — нас разорвут! Металл звякнул. Но в этот момент из окна вылетели два тела. Мор отшвырнул Бориса, вытирая пасть. — Ты только тянешь время… Мор повернулся на писк Полины. Рома встал перед ней и Бяшей. И вдруг — выстрел. Пуля врезалась Мору в голову. Он взвыл и отшатнулся. Юрий, шатаясь, стоял с пистолетом в руках. Он посмотрел на Рому, увидел ключи — и коротко, устало улыбнулся. Юрий резко поднялся на ноги и, не оборачиваясь, рявкнул: — Пригнулись! Все — вниз! Он метнулся к машине, одновременно протягивая руку. — Ключи! Рома не стал спорить — швырнул связку. Юрий поймал её на лету, другой рукой уже открывая багажник. В ответ Мор зарычал, и Юрий, даже не целясь, открыл огонь. Пули входили в тело твари одна за другой. Плоть вздувалась, разрывалась, и из неё с хлюпающим звуком вытекала чёрная, густая кровь. Но вместо того чтобы упасть, Мор словно выплёвывал из себя свинец — металл вываливался наружу, падая на снег, оставляя грязные, масляные пятна. Юрий выругался сквозь зубы. Он рванул багажник до конца и вытащил пояс с гранатами и автомат. Холодный металл привычно лёг в руки. Передёрнув затвор, он посмотрел на Мора без страха — только с усталой, злой решимостью. —Это вообще-то было заготовлено для Виктора… — проговорил он, почти спокойно. — Но, знаешь… я не против запоздалых подарков.. Сзади в бой ворвался Борис. Когти полоснули Мора по бокам, сдирая плоть. Тварь взмахнула рукой, но Борис ушёл в кувырок. Юрий тут же поддержал огнём — очередь за очередью. Мор рванулся вперёд, и Юрий, выдернув нож, скользнул под ударом, полоснув по ноге. Мор рухнул на одно колено. Он попытался схватить Юрия, но тот ушёл в сторону, упав на четвереньки. В следующую секунду Борис использовал его спину как опору — и с силой вбил ботинок в грудь твари. Мор отлетел назад, в сторону леса, ломая ветки, исчезая в тени. На секунду стало тихо. Юрий и Борис смотрели туда, где темнота сомкнулась над монстром. На долю мгновения возникло чувство, что… они справились. И тут лес взревел. Глухо. Протяжно. Так, будто кричал не один голос, а вся чаща сразу. — Он… — Юрий выдохнул, сжимая автомат. — Он теперь точно зол. Он обернулся к детям. — Убирайтесь отсюда. Быстро. Борис не ответил. Он уже смотрел в лес — туда, где тьма словно ждала. — Мы правда туда пойдём?.. — тихо спросил Юрий. — А у нас есть выбор? — так же тихо ответил Борис. Борис шагнул первым. Юрий — замыкающим. Лес принял их сразу. Первые деревья остались позади, и внезапная тишина ударила сильнее любого шума. Не было ни ветра, ни шорохов. Даже снег под ногами казался приглушённым, будто шаги кто-то глотал. Юрий ловил себя на том, что смотрит на обычные кусты, как на угрозу. Каждая тень казалась движущейся. Каждый ствол — слишком близким. —Слушай… — прошептал он. — Ты ничего странного не заметил? — Например? — Когда я в него стрелял… кожа. Она… слезала. А потом — будто новая вырастала. — Я в тот момент больше был занят тем, что меня вбивали в пол, — сухо ответил Борис. Юрий криво усмехнулся. — Да что ты.. А меня он выбросил через окно.. Разговор оборвался. Чем глубже они шли, тем меньше было света. Луна исчезла за ветками, и тьма стала плотной, почти осязаемой. Юрий щурился, пытаясь хоть что-то разглядеть. И тогда пришло ощущение. Наблюдение. Не из одной точки. Со всех сторон сразу. — У тебя тоже чувство, что за нами следят?.. — спросил он. Ответа не было.Через чур резкая тишина, даже в компании с Борисом, заставило того обернуться в его сторону. Но вместо Бориса, была пустота. Юрий был совершенно один в крамешном лесу, среди темных деревьев. Сердце ёкнуло, а по спине прошел холод. Сначало ему показалось, что Борис свернул в другую сторону, из за чего Юрий этого просто не заметил. Но следов не было.. Он резко повернулся назад — туда, откуда они пришли. На снегу были следы. Чёткие, их было сложно не заметить. Но вот только там были его следы, и только его.. — Нет… — прошептал Юрий. Автомат взмыл вверх. Он крутился на месте, водя прицелом по пустоте. Шорох — сзади. Рывок — никого. Слева. Справа. Со всех сторон. Звуки не приближались. Они играли. Сердце колотилось так, что заглушало мысли. Разум метался: бежать — куда? Стрелять — в кого? — Думаете, я вас боюсь?.. — прошипел Юрий, срываясь. — Да я вас всех тут… И вдруг Юрий замер. Позади послышался голос. Детский и наивный, но такой знакомый для ушей. Руки перестали крепко держать автомат.. Обернувшись, глаза не могли поверить в то, что видели.. Автомат окончательно упал на снег с глухим звуком.. Перед ним стоял мальчик. Живой. Невредимый. Такой, каким он его помнил. Та же куртка. Те же глаза. В руках — плюшевый медведь с биркой. — Артём… — выдохнул Юрий. Он опустился на одно колено, словно боялся, что резкое движение разрушит видение. Дрожащая рука коснулась щеки сына. Настоящее тепло, не поддельное, будто его сын и не умирал.. Мальчик накрыл её своей ладонью. — Пап… — спокойно спросил он. — А где моя мама?.. И в этот момент лес замолчал окончательно. Глаза защипало, и слёзы сами покатились по щекам. Юрий опустил голову — не смог смотреть сыну в глаза. Казалось, если встретится с этим взглядом, внутри что-то окончательно сломается. Из его горла вырвались глухие, рваные всхлипы. Слова путались, ломались, превращались в шёпот: —Прости… — он сжал пальцы, будто пытаясь удержать что-то невидимое. — Простите меня… Я не смог. Я должен был… Я клялся, что сохраню вас. Тебя. Маму… Он зажмурился, словно ожидал удара — упрёка, ненависти, боли. Но их не было. Мальчик смотрел спокойно. В его глазах не было обвинения — только тепло и странное, взрослое понимание. Он шагнул ближе и неожиданно обнял Юрия. Он шагнул ближе и неожиданно обнял Юрия. Обычное объятие. Простое. Тёплое. И от этого — невыносимое. Юрий вздрогнул. Его руки замерли в воздухе, будто забыли, что делать. Эти руки давно знали только одно — держать оружие, нажимать на спуск, ломать, убивать. Они не помнили, как обнимать. Но всё же сомкнулись. Он прижал сына к себе — осторожно, почти боясь причинить боль. И в этот миг внутри будто сдвинулся тяжёлый камень, что годами давил на грудь. Не исчез — но треснул. — Ты не виноват… — тихо прошептал мальчик ему в ухо. — Я знаю… — голос Юрия дрогнул. — Но если бы я был быстрее… если бы тогда… — Хватит— мягко перебил сын. Он отстранился и посмотрел куда-то в сторону, вглубь тьмы. —Отпусти это. Иди дальше. — Пауза. — Тебе сейчас нужно помочь другу. — Что?.. — Юрий поднял голову. Ответа не было. Он моргнул — и понял, что обнимает пустоту. Лес стоял неподвижно. Снег. Деревья. Тишина. Сына не было. Юрий долго смотрел перед собой, будто надеялся увидеть силуэт ещё раз — хоть тень, хоть движение. Но лес ничего не отдал. Он медленно поднялся, подобрал автомат и, тяжело выдохнув, пошёл туда, куда указал сын. Снег хрустел под ногами. Юрий укрылся за стволом дерева и выглянул вперёд. Пусто. Слишком пусто. Он сделал шаг — и в тот же миг мир взорвался. Дерево рядом разлетелось с оглушительным треском. Ударная волна сбила Юрия с ног, он рухнул в снег, задыхаясь. Перед ним рухнул ствол, перегородив путь. Секундой позже что-то пронеслось в воздухе — и с глухим ударом в снег врезался Борис. Его протащило несколько метров. Маска была смята, на броне — глубокие вмятины, руки в порезах. Мор был где-то рядом. Он это чувствовал. Лес снова зашевелился. С хрустом веток и скрежетом когтей Мор вырвался из тьмы. Он прыгнул — мощно, зверино, вытянув лапы, целясь Борису в грудь. Борис ушёл в сторону, перекатился к Юрию — и в то место, где он был секунду назад, вонзились когти, разрывая снег до земли. — Где ты был?! — рявкнул Борис. Юрий не ответил. И не собирался. — Вижу, вы без меня не скучали, — прохрипел он. — Скучали— бросил Борис. — Но веселится тут только он. Юрий сорвал гранату, выдернул чеку и швырнул. Мор дёрнул рукой — почти не глядя. Граната улетела в сторону и взорвалась, взметнув снег и грязь. — Жалкие попытки… — прорычал Мор. Юрий переглянулся с Борисом. — План? — коротко спросил он. — Импровизация. — Понятно в кого Антон весь такой..— хмыкнул Юрий и рванул вперёд. Борис атаковал первым. Когти блеснули, но Мор ушёл, схватил его за шею и впечатал в снег. Земля вздрогнула. Юрий ушёл в подкат, поднял автомат и выпустил очередь в упор. Одна пуля пробила глаз. Мор взвыл. Юрий вскочил, заскочил ему на спину и вогнал нож в плоть, используя его как опору. Мор взревел и швырнул Бориса в воздух. Тот в полёте развернулся и ударил когтями. Произошел короткий щелчок, свидетельствующий об окончании патронов. Юрий отпрыгнул, едва не попав под удар. Борис полосовал морду твари ножами. Мор метнулся — Юрий перехватил атаку, клинки скрежетнули. В этот раз Борис стал опорой. Юрий оттолкнулся от его спины и с колена влетел Мору прямо в пасть. Мор отшатнулся, прибывая в непонимании. Наведя дуло, Юрий произвел последний магазин. Очередь выстрелов, которые никого не щадили врезались в кожу монстра, как нож в масло. Мор рухнул на колено, схватился за голову и зарычал так, что лес задрожал. Ветки закачались, снег осыпался. Несколько секунд под грохотом очередей, и Мор упал на снег, пачкая его своей черной кровью. Наступила тишина.. Дым от ствола. Пар изо рта. Сердце колотится. — Умер?.. — хрипло спросил Юрий. Борис мог ответить утвердительно, но тот был не до конца уверен. Оба стали медленно подходить к телу. Снег хрустел под ногами, выдавая их приближение, но Мору будто было все равно. Дуло автомата аккуратно приблизилась к ранам твари. Никакой реакции.. Глаза внимательно осматривали все доли поперёк, не находя никаких признаков жизни. Мор будто не дышал, что уж говорить про движение.. Но боковым зрением, Юрий заметил, что словно что-то шевелится. Голова повернулась.. Язык — длинный, змееподобный — медленно выползал из пасти. Юрий поднял автомат, но было слишком поздно. Мор рванулся, схватил ствол. Выстрелы ушли в сторону. Борис бросился — и получил удар в грудь. Его отбросило назад, в снег. Лес снова ожил. Мор медленно выпрямился, сжимая в руке автомат. Металл в его пальцах зашипел, словно живой. Сталь потемнела, покрылась ржавыми прожилками и прямо на глазах Юрия начала крошиться, осыпаясь вниз серой трухой. Детали рассыпались, как гнилая кора, оставляя в руке Мора лишь бесформенный остов. Юрий отпрянул. Рука инстинктивно дёрнулась к кабуре — последний рефлекс, последний инстинкт выживания. Он не успел. Один короткий, почти небрежный удар ногой — и мир перевернулся. Юрия швырнуло назад, будто тряпичную куклу. Он врезался в ствол дерева с глухим треском, и воздух мгновенно вырвало из лёгких. Грудь сжало, зрение поплыло, силуэты леса раздвоились, поползли, как тени в воде. Автомат упал в снег. Мор отбросил его, как ненужную игрушку, и медленно пошёл вперёд. Он не спешил. Юрий понял это отчётливо — Мор не торопится. Ему некуда. Секунды тянулись вязко, тяжело, и каждая могла стать последней. Сама смерть будто стояла за спиной, дышала в затылок, ожидая, когда тело сдастся. Юрий собрал остатки сил и почувствовал удар ещё до того, как увидел его. Он дёрнул голову в сторону. Раздался треск — когти Мора врезались в дерево, проламывая кору и древесину на несколько сантиметров. Рука застряла. Этих нескольких секунд хватило. Юрий отшатнулся, пошатываясь, достал пистолет. Рука дрожала, но он выстрелил. И ещё раз. Свинец вошёл в тело Мора, но тот лишь чуть повернул голову, будто услышал назойливый шум. Освободив руку, он пошёл дальше — спокойно, уверенно, играючи, будто сам факт сопротивления его забавлял. Резкий взмах — и пистолет вылетел из рук Юрия, исчезнув в снегу. Остался нож. Холодный металл в ладони показался последним билетом, последней иллюзией шанса. Но Мор был быстрее. Он перехватил руку Юрия, сжал запястье — и одним движением вонзил нож ему в бок. Боль вспыхнула ослепляюще. Острая, жгучая, живая. Внутренности будто закричали, требуя вытащить металл, но тело не слушалось. Ноги подкосились. Мор наклонился, облизнул лезвие. Тёплая кровь потекла по стали и по его губам. Он приблизил морду к лицу Юрия. Тот смотрел, не моргая. —Люди… — голос Мора был низким, насмешливым. — Вы тратите годы, истязая свои тела. Тренировки. Боль. Самоотречение. Он чуть сжал пальцы на плече Юрия, не давая упасть. — А я ломаю всё это… — продолжил он спокойно. — Стоит мне лишь поднять руку. Юрий едва держался на ногах, но Мор не отпускал. — И всё же, — Мор тихо усмехнулся, — у вас есть одно достоинство. Пасть раскрылась шире. Ряды зубов блеснули в тусклом свете — слишком близко. — Вы красиво ломаетесь. За этим приятно наблюдать. Юрий закрыл глаза. Перед ним возникла кухня. Тёплый свет. Жена ставит на стол тарелку с оладьями. Артём сидит рядом, болтает ногами и улыбается своей детской, беззаботной улыбкой. На губах Юрия появилась улыбка — короткая, едва заметная. Но в ней было то счастье, которого он не чувствовал уже очень давно. Именно в этот момент Мор потерял равновесие. С диким рывком Борис врезался в него сбоку. Они сцепились и вместе рухнули в овраг, исчезая из поля зрения. Юрий упал в снег. Он лежал, глядя в небо, усыпанное звёздами. На миг ему показалось, что он уже мёртв. Но боль в боку напомнила — нет. Пока ещё нет. Он приподнял голову. Вокруг — пустота. Деревья, изодранные когтями. Следы боя. Рука потянулась к ножу — и боль вспыхнула с новой силой. Юрий тихо зашипел, стиснув зубы. Он огляделся в поисках Бориса. Никого. Ни Бориса. Ни Мора. И вдруг — взрыв. Глухой, тяжёлый, из-за края оврага. Земля дрогнула. Юрий замер. Рука сама нащупала пояс. Одна из гранат исчезла. И тогда он понял. Ноги уже сами хотели встать, что бы помочь телу. Но ножевое ранение с каждой секундой преподносила двойную боль. Как бы Юрий не старался, ему не удалось встать. В дело пошли руки, которые аккуратно , черпая снег, Юрий ползком продвигался вперед. Борясь с болью, он дополз до ближайшего дерева рядом с краем. И наконец, он смог увидеть Бориса на дальнем расстоянии, и самого Мора.. Разум хотел помочь Борису, но тело изнывало от боли, от чего Борис был просто наблюдателем.. Борис и Мор покатились вниз по склону оврага, сцепившись, как звери, глухо обмениваясь ударами. Снег летел в стороны, ветви ломались под тяжестью тел. Каждый удар отдавался в костях, в суставах, в самой глубине сознания. В какой-то момент их отбросило в разные стороны, и они замерли, тяжело дыша, разделённые несколькими метрами изрытой земли. — Какой же ты надоедливый папаша… — прорычал Мор, поднимаясь первым. Его голос был хриплым, вязким. — Вечно суёшь свой нос не туда. Прямо как твой сын. Он сорвался с места рывком. Борис едва успел среагировать. Он ушёл в сторону, проскользнул за спину Мора, когти вспороли воздух там, где секунду назад было его лицо. Но радоваться было рано. За спиной вспыхнула боль — Мор настиг его. Руки схватили за плечи, и Борис, рывком собрав остатки сил, ударил ногами, отталкивая монстра и подбрасывая его вверх. Мор зацепился за него тягучей, живой нитью, рванул обратно, пытаясь добить. Борис ушёл влево. Снег взвился вверх, земля под ногами дрогнула. И в этот момент тело дало о себе знать. Плечи загорелись огнём. Боль была глубокой, тянущей, словно в суставы вбивали раскалённые клинья. Каждое движение отзывалось ноющим эхом по всему телу. Сердце билось тяжело, неровно. Но Борис всё ещё стоял. Ровно до тех пор, пока холодная, липкая хватка не сомкнулась на его ноге. Мир перевернулся. Бориса швырнуло вперёд. Он ударился о поваленное дерево с сухим, глухим треском. Спину пронзила вспышка боли, от которой на мгновение потемнело в глазах. Он не успел подняться. Мор навалился сверху. Левую руку Бориса прижало к земле, снег мгновенно пропитался тёплой влагой. Их лица оказались в считанных сантиметрах друг от друга. Пальцы Мора легли на маску. Металл зашипел, начал темнеть, покрываться ржавыми язвами, осыпаться хлопьями. Коррозия пожирала её, будто плоть. Правая рука Бориса была свободна. Секунды утекали, как песок сквозь пальцы. Он выхватил гранату. Рывком сорвал чеку — и, не дав себе времени на сомнение, вдавил её прямо в пасть Мора. Взрыв был оглушительным. Мир погас на несколько секунд. Уши заложило, в глазах всё поплыло. Бориса отбросило в сторону, тело тяжело упало в снег. Он не двигался. А потом — движение. Мор зашевелился. Он приподнялся на одной руке. Его лицо… половины лица не было. Обнажённые мышцы, кость, тёмные внутренности. Чёрная кровь капала на белый снег, превращая его в грязную, липкую кашу. Борис смотрел, не веря глазам. Плоть начала шевелиться. Медленно, с отвратительным хлюпающим звуком, лицо Мора регенерировало. Новая кожа наползала на кость, старая — сползала клочьями, как сброшенная змеиная шкура. Он мычал, низко, раздражённо. Было видно — боль была настоящей. Но она его не останавливала. Борис с трудом поднялся. Левая рука дрожала. Перчатка превратилась в ржавую труху, металл крошился при каждом движении. Маска больше не держалась. Он сорвал её и вдохнул холодный воздух. Грудь взвыла от боли, но вместе с ней пришёл короткий, спасительный глоток жизни. Пар вырвался изо рта, поднялся вверх и исчез. Всего одно мгновение, чтобы собраться. Мор повернул голову. Новая кожа ещё не до конца сформировалась. На лице застыла смесь злости и раздражения… и чего-то ещё. Холодного, расчётливого. Будто он наконец получил то, чего ждал. — Как я погляжу, ты не такой уж и неуязвимый — хрипло усмехнулся Борис. Мор выпрямился во весь рост. Его силуэт казался выше, тяжелее, чем прежде. Он смотрел сверху вниз. — Это не помешает мне заставить тебя бояться — произнёс он тихо. Борис приподнял бровь. — Я не боюсь тебя, и твои слова для меня — Это просто пустой звук.. Мор усмехнулся. Не широко — тонко, хищно. — Поверь… если ты не боишься меня, то ты забоишься тех, кто здесь обитает.. И в этот миг лес откликнулся. Деревья заскрипели, будто вздыхали. Ветви дрогнули, и между стволами начала сгущаться тьма — живая, плотная, как дыхание зверя. Она не выходила за границу деревьев, но сжимала их кольцом. В этой тьме вспыхнули огоньки. Десятки. Сотни. Послышался шёпот — тихий, многоголосый, будто лес заговорил сам с собой. А из самой глубины, сквозь снег, корни и мрак, раздался звук флейты. Спокойный. Ровный. И оттого — по-настоящему пугающий..