Шестнадцать лет тому назад

      Тяжёлый взгляд синих глаз грозился прожечь в книге дыру. Сон не шёл, сегодня был тот самый вечер. Санса с трудом помнила скромное пиршество, прошедшее в честь шестнадцатой годовщины её свадьбы.       Тирион был отличным мужем и отцом, невзирая на то, что его жена не была его женщиной, а их дети вовсе не являлись его отпрысками. Санса ценила его за это, но становится «полноценной» женой не торопилась. Ей этого совсем не хотелось. В глубине души она так и оставалась той четырнадцатилетней девочкой, которая с отвращением морщилась от одной только мысли о близости с тем, кого прозвали бесом. Тирион не осуждал. Любовницы спасали его вечера от тоски, так что жаловаться было, впрочем, не на что.       Сейчас, войдя в спальню супруги, он медленно подошёл к ней, присаживаясь у камина.       —Санса, — обратился карлик, внимательно глядя на жену.       —Гости разошлись? — холодно спросила она, закрыв книгу.       —Да. Можешь не переживать, я сказал, что тебе стало дурно, поэтому ты удалилась с празднества не попрощавшись с пришедшими. — Тирион кивнул, уводя взор и наблюдая за языками пламени. Ему бы впору злиться на волчицу за подобные выходки, но он вновь и вновь вспоминал, как она истошно рыдала наутро после их свадьбы. Из-за этого, в общем-то, ей были простительны неприятные ассоциации с этой датой. — Ты пила успокаивающий отвар?       —Не сочла нужным. Сколько можно бегать от этих чувств? — вопрошала Санса, обращаясь скорее к самой себе. Взгляд её был направлен в пол, а мысли витали где-то за пределами её уютных покоев.       —Что-ж, я тебе не советчик. — многозначительно покачал головой Тирион. — Полагаю, ты желаешь побыть одной?       —Да, пожалуй. — улыбнулась Санса, чувствуя, как глаза начинает жечь от слёз.       Тириону на мгновение показалось, что перед ним сейчас сидит не тридцатилетняя женщина, воспитавшая сына и дочь, а та юная девица, что ищет ответ на вопрос о несправедливости бренного мира. Возможно, дело было в том, что Санса и сама сейчас ощущала себя ею. Теперь глядя в зеркало на леди Сансу Ланнистер, она будто сама себя спрашивала: «Кто она?».       И терялась, не зная, что ответить. Леди Ланнистер, в отличии от леди Старк, была скорее холодна, чем запугана. Леди Ланнистер носила красное с золотым, жёлтыми нитями вышивала львов на одеяниях мужа и детей, а также со сдержанной улыбкой приветствовала гостей своего супруга. И всё же, связь с той маленькой леди Старк была не до конца разорвана. Ведь по ночам, все годы детства своих чад, она пела колыбельные, что с младенчества знала сама. Аврора засыпала с первых нот, а Хивер вслушивался в голос матери и жадно впитывал каждое слово. После этих колыбельных ему снился снег, приятный морозец, обжигающий кожу и белёсый небосвод. Санса зарывалась пальцами в его рыжие волосы, поглаживая макушку спящего сына и моля богов об одном — лишь бы кровь не оказалась сильнее воспитания.       Тирион вырастил из Авроры настоящего члена семьи Ланнистеров — при любой удобной возможности он привозил ей новые украшения и дорогие ткани, а после оплачивал услуги лучшего портного. Ему, в какой-то степени, нравилось баловать её. Он не врал, говоря, что испытывает жалость к калекам, бастардам и сломанным вещам. Вот только Хивера он так не жалел — воспитывал «на совесть». Тирион и Санса подавляли в мальчишке всю трусость, что в нём была. Стыдили за любое проявление человеческого страха. "Отец" наказывал бояться за всех, кроме себя и своих врагов. Хивер, пусть и не быстро, но урок усвоил.       Аврору Санса любила, пусть и весьма странной любовью. Смотрела на дочь и в её золотистых прядях, в голубых глазах, что отражали надменность, в изящной походке видела только ненавистную Серсею Ланнистер. Да что уж там! Даже Тирион порою велел девице «не вести себя, как её тётка». Аврора же, в ответ на всё это, лишь закатывала глаза и продолжала вести себя так, как считает нужным. С Хивером у них были напряжённые отношения. Будучи двойняшками, они всю жизнь были крепко-накрепко связаны, не имея возможности разойтись по разным берегам.       Будучи ещё совсем ребёнком, Аврора насмехалась, поглядывая на Хивера холодными голубыми глазами, пока тот плакал над тельцем упавшей замертво птички.       —И чего ты ревёшь? — небрежно цокала она. — Из-за какой-то глупой пташки?       Хивер молчал, держа в руках крохотный трупик пёстрой птицы и роняя слёзы. Мальчишке было её жаль, искренне. Санса осекла дочь, как-то до ужаса грубо и неосторожно. Аврора злилась на неё. Злилась, что для матери она всегда была плохой. Даже когда прилагала усилия, чтобы быть хорошей. И если бы девчонка знала, что дело было в золоте волос и синеве глаз, то предпочла бы состричь и выколоть их, лишь бы мать не была так холодна.       Время шло, семья Тириона временами появлялась в Красном замке. Хивер и Аврора любили проводить время в компании принцессы Марри Баратеон — дочери короля Джоффри и королевы Маргери — которая была всего на пару лет младше них самих. Девчонка была прелестна, Санса отмечала это, находя в ней сильное сходство с матушкой принцессы — золотой розой Хайгардена.       Маргери и Санса были в хороших отношениях. Королева даже порой, перебрав во время их вечерних встреч, жаловалась супруге мастера над монетой, что Джоффри зол на Маргери за то, что та не подарила ему обещанного сына. Баратеона сильно беспокоило отсутствие у него сыновей. Даже бастардов мужского пола у него не имелось. По крайней мере, он так думал. Страдала от этого, конечно же, его дражайшая жена. Крики, скандалы, выкидыш за выкидышем... Королева родила мальчика. Мёртвого мальчика. Джоффри отстранился от неё, это мешало ей справляться с ним так, как она делала это раньше. Ему окончательно и бесповоротно сорвало башню. Король даже ходил к гадалке, дабы узнать, будет ли у него столь желанный наследник.       Слова предсказательницы дневали и ночевали в голове монарха. Расплывчатые фразы, не имеющие смысла... Или имеющие?

      «Мальчиком продолжился, в глаза его знаешь. Он близок, но не рядом. Хищный оскал украшает его лик.»

      Маргери убедила мужа, что речь шла об их умершем сыне, а король, нехотя, но признал её правой. У него ушло немало сил на то, чтобы разузнать о всех своих возможных бастардах, но лишь рыжий волчонок девицы Старк ускользал от его внимания. Джоффри был убеждён, что Санса родила ему двоюродных брата и сестру, об ином он не думал. Он ведь шутил, сказав «Полагаю, не так уж важно, какой именно Ланнистер сделает тебе ребёнка».       В остальном он был серьёзен. В ту ночь, после свадебного пира, Санса осталась в покоях одна — Тирион не явился. Он был так пьян, что куда ближе было дойти до любой другой опочивальни. Джоффри, увы, в отличии от своего достопочтенного дяди, был трезв.       Дверь покоев со скрипом открылась и Санса невинно захлопала синими глазками, подскакивая с кровати. В её очах каплями слёз заблестели ужас и страх. Молодой монарх развязной походкой шагал вперёд, на ходу захлопывая массивные двери. Отблеск свечей очерчивал его стройный силуэт и звериный оскал. И Сансе бы впору обнажить клыки и когти — она всё таки волчица — да только стоит она перед ним безмолвной пташкой, над чьим трупиком потом поплачет их сын и посмеётся их дочь.       —Король должен держать своё слово. — с ехидной ухмылкой выплюнул Джоффри. — Я уже однажды не сдержал своё обещание, данное Вам. Не хочу прослыть пустословом. Что думаете об этом, миледи?       Сделав несколько шагов назад, Санса прижалась спиной к холодной стене. Король метнулся к ней, а она ускользнула, кинувшись к двери. Мгновение — и что-то тянет её назад, заставляя упасть животом на пол. Лишь тогда она почувствовала ногу юноши на подоле своего платья.       —Нет, прошу... — молит она.       Молит не Джоффри — его о пощаде просить бесполезно, этот урок юная леди уже усвоила. Она молит богов. Всех возможных.       Платье рвётся, горячее тело наваливается на неё, а дальше всё, как в тумане. Прерывистое, нервное дыхание над ухом, пальцы, неловко скользящие по девичьей коже, а следом пара лёгких укусов в шею. Причёска юной невесты растрепалась, платье уродливыми клочьями висело на худощавом теле, глаза заполонила пелена слёз, а грудная клетка дёргалась от каждого всхлипа.       Он неаккуратно и неумело ворвался в неё — сухую и дрожащую. Если в этой ситуации вообще можно было чему-то радоваться — она была рада, что не видит его лица в этот момент. Мысли не лезли в голову, всё тело заполняла только боль и ощущение грязи на коже. «Быстрее бы смыть её с себя» — думала она, крича от жутких ощущений. Никто её от этого ужаса не спасёт, хоть где-то в глубине души она искренне на это надеялась.       Тирион узнал о произошедшем лишь утром, придя к новоиспечённой супруге. Он нашёл её на полу. Санса сидела у кровати в слезах, прикрываясь тканью разорванного платья и безмолвно глядя в стену. На её бёдрах виднелись следы от потемневшей за ночь крови.       —Седьмое пекло... — прошептал карлик, впрочем, поняв всё и без объяснений.       И вот, с тех пор минуло ровно шестнадцать лет, а Санса до сих пор хранила в сердце секрет, который отчаянно жёг ей душу. Она с горечью осознавала правоту Серсеи: детей она всё же любила. Порой, сама того не признавая, она испытывала благодарность за то, что они у неё есть. Хивер и Аврора были настолько же неидеальными детьми, насколько Санса была неидеальной матерью. Но они любили её искренне и чисто, у неё снова была семья — кровь от её крови и плоть от её плоти.       Она рыдала в эту самую секунду, сидя у камина. Успокаивающий отвар наверняка бы смягчил истерику, но Сансе требовалось нареветься вдоволь, чтобы спокойно смотреть на детей, на мужа и на жизнь. Чтобы не сорваться, когда Его Милость — король Джоффри — соизволит улыбнуться ей губами, обрамлёнными светлым ворсом щетины, взглянуть на неё глазами охотника, увидевшего свой старый трофей, а после ядовито произнести:       —Рад видеть вас в столице, миледи.