Звёзды

Две тысячи сорок седьмой год ударил по людям ошеломляющей новостью, от которой под рёбрами заныло до боли чудовищно у многих. В зобу спёрло дыхание, сердце замерло в груди и разом тысячи тысяч людей потеряли значимую часть себя. Умер Андрей Сергеевич Князев, легендарный фронтмен не менее уникальной группы "Король и шут", хотя правильнее будет сказать на тот момент уже группы "КняZz". Как же так, спросите вы? Да очень просто, уснул да и не проснулся, только и всего, не самая красочная смерть для рокера, верно? Но жизнь уж такова, что поделать, иногда она приносит такие неожиданно банальные известия, что и не понимаешь как такое могло случиться и от чего же так больно. Забавный сюрприз, не правда ли? Вот и верно, что нет. Мир снова потерял звезду, безумно яркую и ту, что казалось бы должна гореть вечно. Ту, что не должна была гаснуть, никогда и ни за что! А спрашивал ли кто-то об её мнении звезду, товарищи? А она то не грустила. Я вам скажу больше, даже ни минуты не сожалела о своей смерти, да чёрт с ним, даже не задумывалась о ней! Звезда неслась к другой, абсолютно такой-же яркой и казалось теперь живой. Той, что сидела на камне и бренчала на гитаре, не имея глаз на спине, а от того не видя. Та звезда, что угасла совершенно недавно снесла другую, уронила её в ярко зелёную траву. Такой в мире не бывает. Бывает только здесь. На небесах свободы. Листья забивались в нос и рот, Андрей отплёвывался от них, тряся за плечи того, кого мечтал встретить уже так давно, столько долгих лет. - Миша! Его крик разнёсся над поляной, в нём мешались радость и неумолимая грусть, чувство вины возможно, все те чувства, что Князев не успел выложить другу перед его кончиной. А сейчас он лежал под ним. Лохматый, ошалевший и от чего-то молодой, как в далёком девяносто восьмом. - Андрей?.. Голос Горшенёва был совершенно тих. Он неверяще поднял руку, проводя ладонью по чужой щеке, поглаживая пальцами щёки. - Андрей... Его гул дрогнул. Миша схватил Андрея за щёки, крепко-крепко, не веря, совершенно не веря тому, что видят его зрячие глаза. Горшенёв притянул чужое лицо к себе и поцеловал прямо в губы, выплёскивая все свои чувства, те что хранились где-то глубоко внутри. Те, что ждали своего времени и наконец оно пришло. Разомкнулись они не скоро, глядя друг-другу в глаза и практически единовременно разрыдавшись. - Я такой дурак, Андрей... Сколько лет мы потеряли впустую, ё-моё... - Наверстаем, Миш, обязательно наверстаем. Князь говорил абсолютно искренне и то подтверждали его слёзы. Те, что неумолимо текли по щекам, капали в рот и на шею. В этих слезах было всё. Боль прожитых лет, радость, безысходность и надежда. Они обнимались крепко, боясь расцепиться, боясь вновь потерять друг друга. И одновременно с этим плакали, сбивчиво говоря такие затаённые, такие поздние признания во всём. Эти два человека обнимались крыльями, коих не было видно, но загляните себе в душу, каждый из нас может летать. Стоит только очень захотеть и открыть своё сердце. И тогда всё обязательно получится, уж мы то теперь знаем. А в мире живых шёл дождь. Небеса оплакивали потерю, вместе с сотнями тысяч вывших по всей Земле фанатов. Но всё уйдёт. И боль уйдёт. И грусть уйдёт. Но никогда не уйдут с небосвода две звезды, ярко горящие и смеющиеся нам из далёких галактик.