Рисунок

— Если хочешь, я могу помочь тебе. Курильщица резко повернула голову, зарделась розовым румянцем от смущения и выронила расческу из рук. Та с громким звуком шлепнулась на кафель да так и осталась там лежать. Из дверного проёма на девушку смотрела Чёрная, небольшая ухмылка, вызванная своим неожиданным появлением, украсила ее тонкие бледные губы. Эрика пару секунд полюбовалась на соседку, но затем отчаянно затрясла головой, отметая наваждение и отказываясь от предложения. — Спасибо, но я хочу попробовать справиться сама. Надоело ходить в одном растрёпанном хвостике. — колясочница неловко наклонилась за расческой, но наткнулась на чужую руку, которая тоже потянулась за ней. Между их пальцами проскочила искра, но завороженная Курильщица не смогла одёрнуть руку, её обкусанные губки приоткрылись в тихом вздохе. Блондинка, странно улыбнувшись, встала за спину подруги и провела расческой по мягким волосам. Эрика похлопала глазами, смотря на девушку через зеркало, но так ничего и не сказала. Сильные и грубые руки состайницы сейчас казались самыми нежными и мягкими в мире, когда Чёрная, убирая чёлку, провела кончиками пальцев по розовым щекам. Размеренные движения убаюкивали бдительность и смущение Курильщицы, так что она расслабилась и подалась слегка назад, когда другая девушка начала плести первую косичку. — Но я правда лучше всех в этом. — белобрысая сказала это как всегда спокойно и уверенно, словно констатировала общепризнанный факт, а не показывала свое превосходство, на что Эрика хмыкнула, перебирая в уме своих соседок. Кто бы мог посоревноваться с ней навыками в парикмахерском деле? Лысая Сфинга, которая своими граблями не может держать ничего тоньше ручки? Слепая, которая свои-то волосы никогда не собирала, не говоря уже о чьих-то ещё? Табакерка, чья львиная шевелюра переломала даже стальные расчёски, а руки просто вырывали путанные клочки волос? Македония, которая панически хваталась за ножницы каждый раз, когда линия волос опускалась едва ниже подбородка? Горбатая, которая не расчесывалась из принципа? Леди, которая не любила заплетать свои шикарные светлые волосы? Или бритая Лэри, убившая голову в хлам? Про Толстую и вовсе говорить нечего. Сидя в уютном молчании, Эрика и не заметила, как засмотрелась на блондинку. Все ее мысли последние две недели были заняты только ей. После ссоры с четвертой из-за гипотетического бультерьера, Чёрная пыталась избегать этих девушек. Ходила в столовую только под самое закрытие, а все свое свободное время от учёбы проводила в библиотеке или в спортивном зале. Курильщица чувствовала себя ужасно виноватой в тот день, ведь понимала, что для подруги она стала предательницей. Найдя ее в зале, когда та с особым остервенением лупила боксёрскую грушу, Циммерман не знала, что ей делать и говорить. На коленях лежал альбом, на последнем листе которого был очень важный рисунок. Юная художница вложила в него все свои чувства и мысли, тайные мечты и надежды. Еще никогда у неё не получалось так подробно изложить то, что она чувствует, на бумагу. Этот рисунок был для неё таким интимным, что даже оказаться раздетой перед всей Четвёртой было бы не так страшно. И возможно, если бы она была более решительной и храброй, то они бы обсудили всё это раньше. Но Курильщица смогла лишь молча оставить сложенный пополам рисунок на мате рядом с кофтой Чёрной. Конечно, она чувствовала себя довольно подавлено из-за того, что ее единственная подруга отказывалась идти на контакт первой, но страх сделать всё только хуже приковывал ее к месту посильнее нерабочих ног. Так и прошли эти недели, состоящие из неловкого молчания и редких переглядок в столовой и перед отбоем. — Я закончила, можешь посмотреть уже не на меня. — Чёрная хмыкнула, когда Эрика, пойманная на этом неосознанном залипании, снова сделалась ярко-пунцовой. Преодолев смущение, она посмотрела на свое отражение. Это было прекрасно. Две милые косички лежали у нее на плечах, такие аккуратные, но в то же расслабленные. Несколько прядей обрамляли ее личико, а чёлка, которая была сегодня совершенно неуправляемой, сейчас лежала как-то по-особенному, придавая невинности темным глазам и тонким бровкам. — Ого, это так классно выглядит, спасибо, я даже и не знала, что ты так умеешь, — Курильщица слегка покрутила головой, осматривая себя со всех сторон, — где ты так научилась? — Когда я ещё была Спортсменкой, я была вожатой стаи. Нас было много, все мелкие, воспитательницам просто не хватало на нас всех времени, так что пришлось брать эту ответственность на себя. В один вечер я подошла к Душке и попросила ее научить меня плести косы. Оказалось, что это не так уж тяжело, как казалось со стороны, так еще и успокаивающе. — девушка провела рукой по голове подруги, словно приглаживая пряди, но всё и так было в порядке. — Если хочешь, то я могу заплетать тебя каждое утро, — девушка наклонилась и продолжила уже шёпотом, — до самого конца, пока руки не перестанут меня слушаться от старости. — Эрика от неожиданности закинула голову, чтобы посмотреть в глаза не отражению, а настоящей Чёрной, пытаясь понять, что вообще происходит. А она как будто только этого и ждала. Обхватив тёмненькую голову своими большими ладонями, она наклонилась еще ниже и ласково прикоснулась своими губами к желанным губам напротив. Легкий и целомудренный поцелуй прервался возмущённым «Господи, ну можно хотя бы закрываться» от Леди и вопросительными «А что там? Леди, что там происходит?» от Табакерки. Чёрная лишь фыркнула, а Курильщица стала еще более розовой чем была. Кажется за одно это утро она краснела больше, чем за всю жизнь. Развернувшись к подруге (а подруге ли?), она хотела уже спросить в чем дело, но блондинка ее опередила. — Рисунок. Я все поняла. Знаешь, это так мило и в то же время так серьёзно, что я сначала пыталась осознать свои чувства, а потом собиралась подойти к тебе, но всё никак не находила нужного момента, — Чёрная говорила это спокойно, но взгляд ее был прикован к подрагивающим от волнения рукам, в которых она держала сложенный четыре раза лист, — это звучит трусливо, я знаю. Но это первый раз, когда на меня смотрят с другой стороны, — ее идеальный хвостик слегка растрепался от того, как она дернула головой в попытке показать с какой именно стороны, — ну, когда видят настоящую меня, понимаешь? Не Спортсменку, которой я была не от лучшей жизни, не Чёрную, которую все просто по инерции продолжили ненавидеть, а меня, девушку, которая просто хочет спокойной жизни и любви. — Эрика смотрела на Чёрную с таким пониманием и обожанием, что у блондинки даже заслезились глаза. Колясочница потянула девушку за руки к себе и поцеловала сама. Этот поцелуй получился даже еще более чувственный, словно попытка сказать «Я здесь, я вижу тебя, я люблю тебя». В этот раз в ванную с грохотом неслась Табакерка, но услышав ее, девушки поспешно отстранились, поднимая с пола расческу и парочку резинок. Протиснувшись перед соседкой, они быстро покинули четвёртую. Их состайнице это не особо понравилось, но осмотрев «место преступления», она заметила небольшой белый прямоугольник на полу, чудом не затоптанный чужими кроссовками и колёсами. Ухмыльнувшись, любопытная девушка развернула листок. На рисунке были изображены две женщины. Они выглядели взросло, но в них точно прослеживались черты Курильщицы и Чёрной. Они сидели на траве, которая выглядела невероятно мягкой, а рядом с ними бегал маленький смешной бультерьер. На картинке девушки держались за руки, и казалось бы, это самый обычный дружеский жест, но глаза, необычайно выразительные и живые на рисунке, смотрели друг на друга с такой любовью, что даже у Сфинги с Русалом такой никогда не было. Внезапно поняв, что ее руки коснулись чего-то очень сокровенного, Табакерка сделала то, чего никогда бы не сделала при другом раскладе. Она вернулась в комнату и под удивленные взгляды состайниц в гордом молчании положила рисунок под подушку Чёрной. Это был прекрасный рисунок.