Одержимость

      Он поджидал ее у выхода из отеля, то и дело поглядывая на входную дверь в нетерпении. Всем своим видом он старался показать непринужденность, но уши, повернутые как антенны в сторону отеля, ловили каждый шаг за дверью.       Не пропустить момент.       Еще немного, и начало новой сцены.       Вот ручка двери опускается, и появляется ее главное действующее лицо.       Чарли вышла из здания, захлопнув за собой дверь и едва успела повернуть голову, как ее рука вдруг оказалась во власти чужой.       Аластор, как настоящий джентльмен, появился и подставил ей свою руку, предлагая сопроводить. Узнав в демоне своего напарника, принцесса расплылась в улыбке и второй рукой ухватилась за его предплечье. Радио демон накрыл ее пальцы своими, и они вдвоем направились куда-то прочь.       Какая отвратительно-слащавая сцена.       Тошнит.       Как в немом кино, Вокс наблюдал за этой парочкой сквозь стекло монитора и разгадывал движения. Настоящие Аластор и Чарли давно покинули пределы его видимости, а он всё продолжал отматывать к началу — как черная тень сползает между оконных рам, и из нее появляется Аластор, тут же прячась за одной из колонн.       Ведет себя, как ебаный герой-любовник из тупых сериалов.       Вокс считает секунды до того, как появится Чарли. И вот дверь открывается. Он ловит растянувшуюся улыбку Аластора, затормаживая видео на максимум. Так, чтобы успеть разглядеть толику испуга на лице сраной принцесски. А затем — как улыбка расползается по ее лицу, стоит ей пересечься взглядом с Радио-демоном.       Ебучая потаскуха, — шипит в сердцах Вокс, и когтем проводит по экрану — там, где Чарли обхватывает руку Аластора, там, где он в ответ касается ее пальцев своими. Словно бы пытается разделить их. На стекле остается неглубокая царапина, но сцепленные руки так и остаются хвататься друг за друга, и две увлеченные разговором фигуры вновь удаляются за пределы экрана.       Хочется съязвить. Хочется разбить к хуям экран. Хочется причинить боль. Хочется высказать всё, что он о нём думает.       Задыхаясь в собственной ненависти, Теле-демон не находит подходящих слов и давится эмоциями, снова проматывая к началу. — Они похожи на женатую лет двадцать пару, — флегматично заявляет Валентино, появляясь за спиной. И переводит довольный взгляд на партнера.       Стекло покрывается паутинками от хватки Оверлорда. — Завали ебало, Вал.       Тот лишь усмехается и подходит ближе со спины, укладывая свободную пару рук на напряженные плечи Вокса. — Ты не думаешь, что чересчур зациклен?       Вокс наблюдает за другом в отражении поломанного телевизора. Вокруг него искрит ток, и Вал сильнее сжимает пальцы, стараясь размять закостенелые мышцы.       Он не гадал, сколько его друг и напарник провел вот так. Знал, что попади к нему в руки нечто подобное пока нет никаких дел на студии, и Вокс мог просидеть так часами. — Ох. Да неужели?! — Я ведь говорил тебе, что мы разберемся с Аластором, — переходя от плеч к шее, Валентино ощутил, как напряжение под его пальцами немного спало, — но нельзя нападать на него без плана, он слишком опасен, — продолжил он и едва успел отнять руки.       С десяток близстоящих мониторов заискрились и вспыхнули, разлетаясь осколками на ковер. Вокс в ярости развернулся к нему лицом, и от спектра эмоций на экране Валу хотелось рассмеяться. Он подтянул трубку к губам и сделал очередную глубокую затяжку, откидываясь своевольно на стоящий неподалеку диван. — Я зЗаЕББалсСя жДДать! Эта оленья морда бросает менас как какой-то мусор, съебывает в закат на семь лет, а теперь бегает за Люциферским отродьем!       Вокс в ярости, и, вздыхая, Валентино думал о том, что, пожалуй, лучше бы он оставил его перематывать все лучшие моменты этой лав стори пока не надоест, чем слушал очередной ревностный вопль.

***

      Отправляя пару угловатых грешников в отель к дочери Люцифера, Вокс особо ни на что не рассчитывал. Два тупых увальня, им Вал не доверил бы даже отдраивать всякого рода жидкости с ковра после суточных съемок, не то что шпионаж. Но задача была максимально простой. — Ваша задача просто прийти в этот отель и сказать, что хотите искупиться. И пока их главная — Шарлотта, — будет порхать вокруг вас, незаметно добыть информацию. Самим ничего делать не придется — я дам вам всю аппаратуру. Просто… — Вокс еще раз скептически осмотрел грешников, — не попадитесь. Поняли?       Грешники переглянулись между собой. На их лицах Оверлорд видел зарождающийся мыслительный процесс. — Поняли. — Да, вроде, — не совсем уверенно протянул второй. — Чем дольше продержитесь — тем лучше. Больше информации — больше денег.       Это было самое понятное предложение из всего, что Вокс сказал им за их короткий разговор. — И самое главное — не приближайтесь к Радио-демону.       Кивок.       «К кому?»       …       С тех пор минула неделя. Вокс в очередной раз пролистывал всё, что устройства успели записать за день его отсутствия. Обычно внимательный, он пролистывал видео на х2, не находя абсолютно ничего интересного.       Что примечательно — Аластора в отеле все эти дни не было.       Ну и куда ты съебался?       Эта глупая дурочка Чарли только и делала, что напихивала в уши новым постояльцам сладкую вату. От рассказов о радужном ангельском мире у Вокса мутило рассудок. Он почти ощущал, как хрустит на зубах сахар, когда слушал ее полный, но такой искренний бред. Это было невыносимо. Походило на пытки.       И не удивительно, что два засланных придурка на третий день развесили уши и поверили в разговоры о том, что их души важны.       Подперев свою голову, демон скучающе наблюдал за чаепитием, где весь тот сброд, который собрала вокруг себя принцесса, делился ебучими страхами. — Нет, ты видел, видел, блять?!       Вал задыхался от гнева. Вокс провел по нему взглядом, застав момент, когда очередная подушка перьями разлетелась, зацепившись об разбитое стекло.       Энджел Даст, не появляющийся на студии уже месяц, сейчас развалился по ту сторону экрана на диване и флиртовал с барменом. — Какого хуя он вообще бесплатно предлагает свое тело этой драной кошке? Да я его…       Звон разбившегося чего-то снова облетел всю комнату, и Вокс подключил головной звук, чтобы слышать только то, что происходило в видео.       Шарлотта стояла где-то в стороне вместе со своей одноглазой подружкой, и с грустным лицом говорила с кем-то по телефону. Отсюда было не разобрать разговор, и пусть там могло и не быть ничего важного, лучше не упускать деталей.       Впервые голос в наушнике заговорил с грешником. — Подойди к принцессе и спроси, что случилось, — скомандовал Вокс и тут же отключился.       Шпион даже не сразу понял, кто к нему обращается, забыв напрочь про изначальную цель. Не хотелось признаваться, но принцесса Шарлотта ему очень понравилась, и ее идеи казались действительно впечатляющими. И шпионить за ней ради каких бы то ни было целей казалось чем-то неправильным.       Но сама идея проявить беспокойство казалась безобидной. Вполне добрый совет.       Встав с насиженного места, грешник подошел к девушкам и дождался окончания разговора. — Что такое, Тед? — с грустной улыбкой поинтересовалась Чарли.       Тед застенчиво почесал затылок. — Я просто увидел, что ты грустная, и решил узнать всё ли в порядке.       В глазах девушки тут же мелькнула благодарность и гордость за то, что смогла хоть немного развить эмпатию в пришедших к ней за помощью. — Спасибо. Всё в порядке. Просто неприятный телефонный звонок. — Это я понимаю. Я при жизни просто нахуй не мог терпеть телефонные звонки. Ебучие кредиторы находили меня везде. Убить их было мало.       Вэгги многозначительно отвернулась в сторону. И посчитав свой долг выполненным, грешник направился прочь.       Вокс в гневе хрустнул пальцами, сжав руку в кулак.       И всё же обрывки продолжившегося разговора достигли его ушей. — Чарли, — обеспокоенно позвала подругу Вэгги, оставшись снова с принцессой более-менее на едине. — Что сказал твой отец? — Он хочет, чтобы я…       Улыбка на лице Вокса мгновенно стала шире. — Да, сука! Да! — воскликнул он. — Эта неделя каждодневной хуйни была не зря! Я узнал то, о чем даже не мечтал. — Что ты узнал? Впрочем, мне похуй. Я хочу достать эту шлюху и отъебать по самое горло! Как он смеет игнорировать?! МЕНЯ?! — Успокойся, — Вокс казался чересчур довольным. — Скоро Энджелу негде будет укрываться.       На видео, продолжающимся в режиме реального времени, мелькнула нечеткая фигура Радио-демона. — Аластор, ты вернулся! — раздался голос принцессы откуда-то из-за спины грешника, и Аластор склонил голову, переводя свой взгляд, по-видимому, на Шарлотту. — И тебе добрый вечер, дорогая. Я вижу, у нас гости. Как совладелец отеля я обязан познакомиться с ними.       Вокс и Вал замерли, смотря на то, как демон приближается всё ближе к грешникам, а улыбка на его лице растягивается всё шире. С каждым его шагом количество помех на экране увеличивалось, а вскоре и вовсе весь звук исказился до обычного шума. И последнее, что Ви услышали, был тихий зловещий смех Аластора. — Он их прикончил? — поинтересовался Вал. — Да кому не похуй.

***

      В этой комнате Вокс слышал мольбы о пощаде слишком часто, чтобы обращать на них свое внимание.       Валентино не стыдился иметь провинившихся даже на столе в переговорной, где обычно хранились всякие важные и не очень бумажки, ведь совещаться Ви привыкли в более удобной и расслабляющей обстановке. И тем не менее, мебель в этой комнате меняли едва ли реже, чем на съемочной площадке — в гневе Оверлорд слетал с катушек и упивался видом своей окровавленной жертвы, под очередной наркотой не способной отказать ни в чем, что бы ни пришло в его похотливую голову. — Нет, Вал, пожалуйста!       Стойкий запах паров зелья Вельвет ударил в голову даже привыкшему к этому Воксу. С удовольствием бы был где угодно, только не здесь, но дело было безотлагательным — Кармила Кармайн не собиралась ждать обещанные бумаги слишком долго. И скривившись от запаха, Вокс вошел в кабинет.       Картина, впрочем, была занятная. — О, вижу, к тебе вернулась твоя любимая игрушка, — прокомментировал демон, окинув взглядом прикованную к столу фигуру. Голова его была отвернута в сторону, половину лица закрывал кляп, и всё же Энджел Даст легко узнавался им. — О-о, — сладко протянул Валентино, глубже вдалбливаясь в поддатливое тело. — Ну он не мог долго быть без меня. Энджи, детка, поздоровайся с Воксом, — одной из рук Вал обхватил подчиненного за шею и развернул лицом к напарнику.       Закатившиеся глаза с застывшими в них слезами, распахнутый кляпом рот, высунутый язык и стекающая по маске слюна. Едва ли он бы смог ответить даже если б захотел — Вал накачал его до отказа. Скорее всего та фраза, которую он услышал на входе, была последними его осмысленными словами. Вокс безразлично обогнул взглядом его покрытое ссадинами тело, и отвернулся в свой планшет.       Чего он там не видел. — Что же ты такой невежливый, малыш? Стоит наказать тебя за это, — Вал снова упивался своим чувством власти над ним впервые за то долгое время, что демон-паук не появлялся на студии. — Не желаешь присоединиться? У него еще осталась свободная дырка.       Вокс не глядя закатил глаза. — Откажусь.       Он вообще пришел сюда не за этим. — Где те данные, что просила Кармила? Она так заебалась их ждать, что приехала за ними лично. Думаю, если не отдадим в ближайшие минуты, нашей Вельветт снесут голову. — А я ебу?       Ну как тебе сказать?       На полу были разбросаны не только ошметки мебели, но и вещи Энджела. Брезгливо откидывая его пиджак с полок с документами, он заметил, как из кармана вылетела сложенная открытка.       Проводив взглядом ее тяжелое падение, он заметил знакомый пиджак на внутренней стороне. Любопытство взяло верх, и Вокс наклонился, чтобы поднять бумажку. Развернув, он понял, что это была фотография.       Из отеля? Ах, как мило.       И в ее центре, — невероятно! — стоял сам Радио-демон. Он стоял за спинами других, словно бы был в расфокусе, и улыбался своей привычной улыбкой. Слева от него стоял Хаск, кажется, а впереди та маленькая горничная Аластора. Вокс честно пытался припомнить её имя. Справа и чуть впереди стояла сама Принцесса Шарлотта, показывая сердечко в камеру. В ее сердечко незаметно просовывал палец Энджел, и подруга принцессы озлобленно толкала его в бок. И даже этот предатель — Пентиус, — получил свое место на фото, застенчиво сняв шляпу.       Что за шведская семейка.       Всё внимание Вокса приковывал Аластор. Какого хуя, — крутилось у него в голове. Ты ненавидишь ебучие снимки, так какого хуя ты стоишь там в центре? Рядом с Люциферским отродьем. Положив руку на её плечо, словно бы она для тебя что-то значила.       Вокс усмехнулся своим мыслям. Он сложил фотографию и сунул к себе в карман.       Документы нашлись сами собой. Валялись на верхних полках.       В задумчивости Вокс вышел из кабинета, игнорируя всё, что там происходило. В голове была только эта фотография. Только Аластор. Только его рука на её плече.

***

      Королевская семья Ада славилась на все круги своей абсолютной властью.       Падший ангел Люцифер держал под контролем всех своих подданных, внушая не только ужас, но и уважение. Вместе со своей Королевой Лилит они правили не одну тысячу лет, отстроив Ад и все его круги практически с нуля. И глупцом был тот, кто решался пойти против их правил.       Несмотря на жесткий характер, Люцифер был, как бы сказать, — пацифистом. В отличие от Грехов и тех же Оверлордов, часто упивающихся своими властью и влиянием, старающихся расширить круг контроля и поставить свою метку на как можно большем количестве душ, Король Ада пренебрегал сделками и кровопролитием. Кому-то казалось, что он попросту потерял к ним интерес за тысячи лет правления и реки пролитой крови. Вокс же смотрел на это иначе. Люцифер Морнингстар. Оверлорд видел его взгляд. Он смотрел на всех грешников под своими ногами как на обычные пешки или кости в игре. Ему не было никакого резона устранять никого из них, достаточно было ощущать их благоговение и преданность. Он просто не задумывался о контроле — всё здесь по определению было его. И он не собирался тратить свое драгоценное время на жалкие игры и слащавые интрижки.       Но Боже упаси, если даже помыслишь о предательстве.       Наказание — агония, страшнее тысячи смертей.       И всё же даже у такого, как он, было слабое место.       Его возлюбленная дочь Шарлотта росла в абсолютно светлом мире, который самолично создавали для нее отец и мать. Она грелась в лучах их любви, огражденная от любой жестокости их прогнившего мира, и Вокс даже слыхал, что первые десятки лет своей жизни она даже не покидала дворец.       Неудивительно, что выросла самой настоящей идиоткой с радугой вместо мозгов.       Люцифер сам вогнал первый гвоздь в свой гроб — когда из наследницы, способной стать величественной и сильной заменой ему, воспитал сахарную принцесску, тянущуюся к небесам. К добру и миру.       Если бы не практически идентичная внешность, многие бы сомневались, что она вообще его дочь.       В подробности Вокс не углублялся — он сторонился политики, — и всё же кратко был в курсе, что в королевской семье был разлад.       Около семи лет назад Лилит вдруг покинула свой трон, оставив Люцифера в растерянности, и он ослабил хватку над дочерью. И его главная слабость вырвалась в мир, кишащий демонами, ждущими его оплошности.       И пусть сейчас Ад праздновал такое же внезапное возвращение королевы, ничего уже нельзя было исправить.       …       Стоя в шикарном банкетном зале в замке правящей семьи, Вокс скучающе вертел в руке бокал с шампанским, омывая им хрустальные стенки. Вокруг была суета, впервые за долгие годы Люцифер снова открыл свой дом, и они с Лилит пригласили всех влиятельных демонов, чтобы те выказали свое почтение вернувшейся из небытия Королеве.       Отвратительно.       Мелкие сошки вроде Оверлордов, несмотря на широкое влияние, часто оставались никем в глазах Люцифера. Приглашение от самого Короля считалось для них едва ли не высшей честью, сильно влияя на дальнейшие деловые вопросы.       И всё же, мысленно усмехнулся Вокс, три Ви были здесь.       Честь. Засунули бы они ее себе в одно место.       И всё же отказаться было нельзя.       Потерять милость Люцифера было чем-то неудобным.       Гул в толпе поднялся, и Вельвет дернула напарника за край пиджака. — Охренеть. Ты только посмотри кто здесь. — Кто? — прежде чем поднять голову произнес Вокс. И замер.       У входа в тронный зал стояла принцесса Шарлотта. Под руку с Аластором.       В тугом корсетном платье в пол бордового цвета, с черной полупрозрачной накидкой на плечах, расшитой камнями, с черной короной, пики которой изящно выгибались вверх, она впервые на памяти Вокса выглядела как дочь своих родителей. Аластор оделся ей в пору — бардовый пиджак, черные брюки и рубашка, дорогие украшения. Не перекрывал спутницу — дополнял. Улыбался своей обычной улыбкой, гордо глядя вперед.       Шарлотта шла рядом с ним, поникнув плечами, и смотрела отсутствующим взглядом куда-то вперед.       Напряжение.       Вот что заметил Вокс, стоило принцессе появиться в этом зале.       Толпа тут же бросилась обсуждать ее присутствие, не заботясь о том, что их грязные перешептывания достигали ушей девушки. И тяжелее всего было тут именно ей. — Расправь плечи, дорогая, — едва слышно произнес Аластор, наклонившись к ней ближе. — Я не просто так здесь, с тобой, верно?       Его улыбка стала шире, и Чарли действительно приободрилась, гордо выправив грудь.       Бокал в руке Вокса треснул.       Смерив пару взглядом сквозь толпу, он ощутил, как его снова охватывает безумие. Опять эта проклятая девка. Опять сжимает его руку.       У него от гнева потемнело в глазах, размывая ненавистную картину до алых несуразных пятен. В ушах зазвенели помехи, и на экране стали появляться глюки. — О, дорогуша! Выглядишь просто сказочно! — владелица Каннибал-тауна собственной персоной. — Всё благодаря тебе, Рози. Спасибо. — Ох, ну что ты, не стоит! Я всегда рада тебе, моя красавица. Вы с Аластором в этих нарядах выглядите как настоящая королевская семья!       Брови Аластора дрогнули.       Чарли тут же скрыла смущенную улыбку ладонью.       Рози довольно прищурилась, наблюдая за реакцией. — Всё же я настоящий гений пошива! — дополнила она, снимая созданное нарочито неаккуратной фразой напряжение.       А Вокс всё сильнее задыхался, готовый снова вот-вот слететь с катушек. — Успокойся, Вокс, — Вельвет схватила его за локоть и отдернула на себя. — Не вздумай ничего выкинуть здесь. Только не здесь. Совсем ебанулся? Нападешь на дочь Люцифера у него под носом? — Я спокоен.       Смерив его скептическим взглядом, Вельвет отступила. — Вот и славно. Хотя бы на один вечер забудь о своем сраном гиперфиксе. Тем более, очевидно, зачем он водится с этой безвкусной девкой. — Держу пари, наш бывший товарищ нашел способ поближе подобраться к Люциферу, — подтвердил догадку демоницы Вал, отпивая из бокала. — Может, метит на его место? Если да, то нашей наивной принцессе хватит годик его манипулятивной обработки, чтобы стать послушной.       Вокс фыркнул, предпочтя промолчать. Не здесь ему говорить о таком, но…       Вокс знал из надежного источника, что Люцифер лишил свою дочь права наследовать престол, когда она сбежала из замка. Один из грешников, работающих во дворце, слышал их последнюю ссору, и продал эту информацию Воксу, когда в его руки попала его душа.       В последнюю ночь, когда Шарлотта поругалась с отцом, он не только ограничил ее силы, но и лишил официального права быть королевой.       Теперь, даже если бы его обожаемая дочурка связала себя контрактом с кем-то другим, Адская сила не подчинилась бы ей без воли Люцифера.       И Вокс очень сомневался, что Аластор мог не знать об этом.       Что бы Радио-демон ни задумал, а с этого края к ее семейке было не подобраться.       И всё же он стоял подле нее уже почти год.       Зачем же тебе принцесса?

***

      В голове у Вокса уже давно назревал план.       Хотя, планом назвать это было сложно. Скорее идея фикс, не дающая ему спать уже много месяцев. Она росла в его зараженным одержимостью мозгу и крепла, обрастая все новыми изощренными хотелками.       Вокс не делился своими мыслями с друзьями, уверенный, что они его не поймут. И не признавал, что всё, что было в его голове — не имело определенной цели. Лишь потакало его внутреннему эго и воплощало в жизнь самые смелые и безумные из его снов.       Он уже давно для себя решил, что они втроем — Шарлотта, Аластор и сам Вокс, — просто не могут сосуществовать вместе, находиться в одном пространстве и времени. И чтобы найти покой, одного из них должно было не стать.       И демон выбрал слабое звено.       …       Торжество продолжалось. Гул постепенно стихал, и гости один за другим ретировались на задние ряды, открывая зону для танцев.       Шумные платья, сверкающая золотом и хрусталем люстра, льющаяся из инструментов без своих музыкантов музыка от самых известных во всех временах людских композиторов. И сидящие во главе этой вульгарщины Люцифер и Лилит. А рядом — пустой трон, без своей принцессы.       Вокс не спускал взгляда с Шарлотты весь вечер. Она не восседала рядом с родителями, и он знал почему. Но даже потерявшая свою неприкосновенность принцесса всё еще была недосягаемой. Даже находясь в толпе демонов, каждый из которых был готов вонзить в ее шею зубы, к ней было не подобраться. Чарли была окружена поддерживающими ее людьми из Оверлордов и самих Грехов. Возжелай кто-то здесь устроить для нее кровавую расправу — тут же лишился бы головы, и Люциферу не нужно было вмешиваться для этого.       Но Вокс не был идиотом.       Даже в своем безумии он вовсе не собирался нападать на них здесь. Нет.       Еще пока не время.       И всё же он дождался момента, когда Аластора кто-то отвлек от его спутницы. Один из слуг Люцифера позвал его за собой, и он попросту не мог отказаться.       Намерения Вокса мог разоблачить только Радио-демон, а он сейчас поднимался к трону Короля Ада, оставив ему пространство для хода.       Теле-демон протиснулся через толпу, вырастая в паре шагов перед девушкой. — Принцесса Шарлотта, — поприветствовал Вокс, склонив голову. — Наслышан о Вас. — Прошу Вас, просто Чарли.       Девушка легко улыбнулась, пытаясь вспомнить, кто перед ней.       Для росшей в изоляции папиной дочки, только-только начавшей знакомство со своим народом, было нелегко знать всех. Особенно сменяющихся довольно часто (по меркам Ада) Оверлордов. Но Вокс собирался вырезать на ней свое имя, чтобы она помнила его до самой своей смерти. — Вокс, — представился он. — Совладелец башни Ви, и думаю, вам известно, что мы отвечаем за все технологии в пределах кольца Гордости.       В алых глазах мелькнуло осознание. — Конечно, простите, что не узнала сразу! Безумно неловко. — Что Вы, я понимаю, как много людей окружают Вас ежедневно. И я здесь вовсе не для того, чтобы докучать Вам.       Оверлорд поймал на себе взгляд Аластора, и улыбнулся шире. — Но, может быть, Вы не откажете мне в танце?       Чарли удивленно хлопнула глазами. — Простите, но я не… — О, бросьте, Ваше Высочество. Всего один безобидный танец. Уверен, Ваши родители считают, что Вы заскучали на их мероприятии, раз ни разу не порадовали их своим танцем.       Чарли всё еще с сомнением смотрела на протянутую руку и всё же не спешила с согласием. Она подняла взгляд на отца, занятого разговора с Аластором, и могла только предполагать, о чем отец решил поговорить с ее компаньоном. Она встретилась с алыми глазами Радио-демона, задержав на нем взгляд на пару мгновений.       Словно ожидая, что он подскажет ей решить.       И только потом ее внимание привлек изящный жест матери, приказывающий согласиться.       В родительском доме она ощущала себя лишь игрушкой в их руках. И ненавидела в себе то, что не могла им перечить.       Надежды стать их достойной преемницей всё еще жили в глубине ее души. Вероятно, бок о бок со страхом потерять себя, воплотив надежды родителей в жизнь. — Что ж, полагаю, Вы правы. Буду рада составить Вам компанию.       И Чарли вложила свою руку в руку Вокса.       …       Кружась в незамысловатом танце, привлекшим всеобщее внимание, Чарли ощущала себя как не в своей тарелке. На ее поникшем лице Вокс читал каждую эмоцию. И одной из них было разочарование — он уверен. Разочарование, что она в руках не того демона.       Впрочем, в его руках она также была нежеланной. И всё же. — Я слышал, что у Вас свой отель, Чарли, — привлек внимание девушки Вокс. — Более того, не простой отель, а с весьма… специфической для Ада направленности. — Да, всё так. Мой отель занимается… — она замялась, — искуплением. — Никогда не слышал, чтобы в Аду кто-то занимался чем-то подобным.       Чарли поникла от его слов. — Но от этого идея становится только более захватывающей, верно? — Вокс улыбнулся. О, он скажет всё, что она захочет услышать.       Ему почти понравилось, как в ее взгляде мелькнул огонек надежды. — Вы так считаете? Не думала, что получу поддержку хоть от кого-то на этом вечере. — Считаю. Уверен, Ваши родители недооценивают потенциал этой идеи.       Чарли сухо усмехнулась.       Вероятно, отношения с семьей были настолько напряженными, что одно упоминание об этом причиняло дискомфорт. — Более того, я готов продемонстрировать свою позицию не только словом, но и делом.       Музыка подходила к концу, и их внезапная остановка не показалась никому странной.       Аластор неотрывно следил за ними.       Если бы не Люцифер, он не дал бы даже приблизиться этому прохвосту к его Чарли.       Вокс нырнул во внутренний карман пиджака, туда, где всё еще лежала сложенная фотография, и вынул оттуда свою визитку. — Вот. Это мой личный номер. Когда всё закончится, — кивнул он в сторону, намекая на бал, — свяжитесь со мной. Я могу помочь Вам прорекламировать Ваш проект. Уверен, огласка на более широкую аудиторию поможет найти единомышленников быстрее…       Чарли с благодарностью приняла бумажку в руки. — …вы больше не будете чувствовать себя одинокой.       Позади по лестнице, грациозно придерживая подол платья, к ним спускалась Лилит. Вокс слегка поклонился Шарлотте, не желая пересекаться с Королевой. — Что ж, Принцесса, благодарю за танец. Позвольте откланяться.       И тут же исчез в толпе, так и не дав Чарли ничего ему ответить или хотя бы поблагодарить. Девушка растерянно смотрела на визитку в своих руках, ее голову тут же заняли мысли о возможностях, сдавливаемые чувством тревоги.       Помощь. От одного из самых влиятельных Оверлордов Пентаграмм-сити.       Что же он попросит взамен?       Чарли вздрогнула, когда мать коснулась рукой ее плеча. — Дорогая. — Мама.       Лилит нежно улыбнулась ей, проведя ладонью по щеке дочери. — Почему же ты не поднялась к нам с отцом? Он уже совсем не злится на тебя. Напротив. Скучал и ждал возможности увидеться со своим яблочком.       Чарли тепло улыбнулась. Ей вспомнилось беззаботное детство, когда в их семье еще не случился разлад. Когда отец казался ей самым лучшим мужчиной на земле, и между ними всегда царили любовь и взаимопонимание. И он постоянно называл её так в те далекие светлые дни. — Прости, я просто не знаю, как с ним говорить.       Шарлотта периодически созванивалась со своей матерью даже в период ее отсутствия во дворце, но с отцом она не виделась и не говорила уже целый год. — Он же твой любимый папочка, уверена, теперь всё будет иначе. Ты можешь вернуться домой, и мы… — Я не вернусь домой, мама, — перебила мать Чарли. В глазах неприятно защипало, и она сжала юбку платья в ладонях, чтобы удержать свои эмоции под контролем.       Если они пригласили ее сюда только чтобы в очередной раз сказать ей о глупости ее затеи, то они ничего не добьются. Чарли не нужна была их поддержка… теперь.       И Вокс был неправ. Она не чувствовала себя одинокой. У нее были друзья. У неё был Аластор. И в мгновение, когда она подняла глаза, ловя его фигуру, их взгляды снова пересеклись. И сердце пропустило удар. — Что ж, — Лилит не стала скрывать своего разочарования. — Сейчас не время и не место. Мы ещё это обсудим, — снисходительно добавила она, улыбнувшись дочери. — В любом случае, мы с папой надеемся видеть тебя чаще, — королева осмотрелась по сторонам и наклонилась к ближе к дочери, чтобы никто не мог услышать: — Особенно в связи со скорым замужеством.       Чарли побледнела. — Отец сегодня утром обо всём договорился. — Что?!       Новость о замужестве, впрочем, не была новой для Чарли. Еще недавно в телефонном звонке, по которому Люцифер пытался примириться с дочерью, он заявил о своих намерениях и взял с Чарли обещание «обдумать его слова». И она не собиралась соглашаться с его решением и сразу хотела дать свое безоговорочное «нет». Лишь из уважения к отцу она не стала спорить с ним по телефону.       Но того, что у нее не будет выбора, она не ожидала. — Как ты ему это позволила?! Как ты могла! — вскликнула Чарли, делая шаг от матери.       Демоны с интересом обернулись в сторону назревающего конфликта.       Вокс с упованием наблюдал за тем, как взгляд принцессы угасает. Как растут обида и злость в ее глазах, как дрожат пальцы, как впиваются в кожу ногти. И как часто вздымается ее грудь от нарастающей паники.       Она чувствовала себя преданной. Преданной самыми близкими людьми.       Неужели, скоро покажутся рога? Как занятно.       Лилит молчала. Чарли смотрела на нее, как смотрят на воткнувшего в спину нож в последние свои мгновения. И пусть Королеве не нравилось, что дочь не держит себя в руках, она, пожалуй, могла ее понять. — Чарли, не здесь.       Девушка перевела полный обиды взгляд на отца. И Люцифер, и Аластор неотрывно смотрели на Шарлотту, но она видела только отца — с его улыбкой и превосходством во взгляде. Он смотрел на неё так, словно и она была всего лишь пешкой на его шахматном столе. И сердце сжималось от одной мысли, что он сделал это только чтобы наказать ее за непослушание.       В ее душе за те пару мгновений, пока она пыталась рассмотреть в глазах отца хоть искру сочувствия и сожаления, шла война. Вокс не мог знать, о чем думает их маленькая принцесса, но чувствовал, что она не в силах противостоять Люциферу.       И без того белое девичье лицо еще больше побледнело. Казалось, даже алые щечки вот-вот сольются с цветом кожи. Глаза покраснели. Но то была не рвущаяся наружу демоническая ипостась, вовсе нет. Еще мгновение и по ее щекам полились бы горькие слезы.       Мать попыталась успокоить дочь нежным касанием руки, но Шарлотта отдернула руку, едва ощутила материнское прикосновение, и, не обращая внимания ни на кого в зале, выбежала наружу через балкон. — Что ж, — себе под нос пробубнил Вокс, — пожелаем семейного счастья принцессе.       И взглядом проводил Аластора, спешно покинувшего зал вслед за ней.       Мгновением позже Вокс вышел на террасу вслед за ними и в прорезь между занавесками застал в саду рыдающую на коленях принцессу. Ее голова была почти опущена к земле, корона упиралась в её твердь, руками она обхватывала свои хрупкие плечи в безрезультатных попытках унять дрожь.       Рядом на одно колено присел сам Радио-демон, и так же безрезультатно пытался вытянуть из девушки хоть слово.       Как мило.       Так сладко, что даже тошнит.       Впрочем, — Вокс залпом выпил еще один бокал, — скоро всё закончится.       И с приподнятым настроением присоединился с Вельвет и Валентино. — Поднимем же бокалы за семью Морнингстар! — прозвучал всеобщий тост.       «Выпью за тебя, принцесса».

***

      Сотни экранов освещали синим светом темноту помещения. Вокс любовался каждым из них. На каждом — отдельный момент с Аластором, который он больше всего ненавидел. Сотни ни разу не повторяющихся сцен, и в каждой — рядом с ним Чарли.       Вот они выходят из отеля, и она хватается за его руку.       А там он наливает ей кофе на террасе, ловя благодарную улыбку.       Здесь — он наклоняется к ней, собираясь что-то сказать.       И есть даже там, где она в порыве радости обнимает его на крыше отеля.       И десятки других пойманных Воксом за год моментов.       И разбросанные по всей комнате фотокарточки. На каждой Чарли где-то рядом с Аластором, уличенные как два любовника ревнивцем-мужем, стоило им только покинуть отель.       Этих снимков могло бы быть тысячи, если бы Аластор не защищал отель своей силой.       Вокс в своем безумии почти наслаждался этой коллекцией. О, он знал каждый фрагмент наизусть. Пожалуй, при желании он бы сосчитал сколько раз эти двое покидали отель или сколько раз принцесса хваталась за руку своего менеджера, словно без него не могла даже стоять.       Тишину в помещении нарушал тихий смех его хозяина и звенело электричество в напряженных проводах. Повсюду искрило, и ей казалось, что одно неверное движение, и всё тут взлетит на воздух.       Руки, стертые в мясо от тугих веревок, нещадно жгло от каждой попытки освободиться. — Нравится? — Вокс развернулся в ее сторону и расслабленно откинулся на панель управления. — Я хотел тебе показать свою коллекцию, так что рад, что ты всё же очнулась, принцесса.       Напротив него, привязанная к стулу, сидела Чарли. Правда, уже не в том изысканном образе, в котором он вел ее в танце на балу.       Излюбленная коса распустилась еще после первого, но самого болезненного и неожиданного удара. Волосы спутались, вечно вздернутая челка сейчас растрепалась, и ее блондинистые пряди присохли к лицу, смешавшись с кровью. Над правым виском припух неглубокий порез, а под глазами зрели синяки.       Разорванная одежда, — впрочем, стоило раздеть ее догола и отдать на съемки Валентино, — обугленными лоскутами висела на ее теле. И даже с двухметрового расстояния, разделявшего их, он видел, какой синей была перетянутая веревкой шея, и как зрели порезы на всех местах, где она соприкасалась с кожей.       Ни следа былой красоты, — удовлетворенно подметил Оверлорд и подошел ближе.       Кончиком языка он обвел рану над бровью, и девушка тут же дернула головой в сторону, мгновенно хмурясь от волны боли. Кляп, которым его помощники предусмотрительно заткнули ей рот, сдерживали ее слабые стоны, и всё же их сдавленные отголоски ласкали слух. — Ну ты что. Сегодня, дорогая, ты моя гостья. И я с радостью покажу тебе все самые главные достопримечательности VoxTek.       Пальцами он приподнял ее подбородок, вновь обращая внимание на свою внушительную коллекцию.       Чарли в ужасе узнавала в каждом изображении частичку их с Аластором жизни. Она рассматривала каждый экран. Какие-то моменты мгновенно всплывали в памяти, заставляя сердце биться чаще. Какие-то она бы даже не вспомнила, если бы не увидела перед собой.       Десятки. Сотни их дней, проведенных в отеле.       И чем дольше она смотрела, тем больше наполняло ее изнутри чувство сожаления. Ощущение жалости к самой себе. Жалкая — вот какой она была. Слезы наворачивались на глаза от мысли, что отец был прав на ее счет.       Она не разбиралась в людях и в момент очередной слабости доверилась не тому человеку.       И подвергла опасности не только себя.       Аластор предупреждал ее о Воксе.       Той ночью после бала, они с Аластором так и не поговорили. Она была настолько сломлена, настолько ненавидела себя за проявленную слабость, что еще долгое время не могла подняться, и мужчина практически на руках возвращался с ней домой.       В стены отеля она вошла сама, не принимая его руку. Аластор шел за ней следом, неотрывно глядя в спину. И все, что занимало ее голову, — были мысли о том, что же он думает про нее. Каким взглядом он смотрит на нее? При неизменной улыбке, увидела ли бы она беспокойство, если бы обернулась? Или осуждение?       Что угодно, только не жалость. Но страх не давал ей обернуться.       Она вжимала шею, прячась в его накинутом на плечи пиджаке, и сходила с ума наедине с собой. Ощущая его присутствие рядом. Тихие шаги за спиной. Запах, въевшийся в его одежду.       Несложно было представить его объятия. Но она одергивала себя. Аластор никогда не обнял бы ее.       Он открыл перед ней дверь в ее собственную комнату, протянув руку над ее головой, и не мог не заметить, как она вздрогнула от его жеста. Перешагнув через порог, Чарли так и осталась стоять на месте. Аластор тоже не двигался.       Ей хотелось, чтобы он остался. И одновременно не хотелось, чтобы снова видел ее слезы.       В конце концов, это не входит в их контракт — чтобы он успокаивал ее пустые истерики.       Не поворачиваясь к нему лицом, Чарли стала стягивать с себя пиджак, чтобы вернуть. Но Аластор снова накинул ей его на плечи, опустив на них и свои руки. — Доброй ночи, дорогая.       И показалось, что спину обдало холодом, когда он развернулся и ушел в направлении своей комнаты.       Закрыв за собой дверь, Чарли прижалась к ней спиной и скатилась, крепко сжимая ворот пиджака, чтобы тот не слетел. Слезы с новой силой хлынули из глаз.       Почему же Аластор был к ней добрее, чем собственный отец?       Она предпочитала не думать о том, что их связывают узы контракта. Старалась не думать, что однажды он попросит ее об услуге и исчезнет, получив желаемое, будто его и вовсе никогда не было в её жизни.       С отцом ее тоже связывали обязательства. И всё же его рядом не было почти никогда за последний годы. Никогда, когда он был нужен ей больше всего.       А потом были тысячи мыслей о собственной слабости. О том, какая она никудышная принцесса и хозяйка отеля. Извинения перед всем персоналом за каждый ее неверный шаг. И бесконечный стыд за неоправданные ожидания. И прежде всего — перед Аластором.       Когда поток слез иссяк, уже близилось утро.       Чарли, так и не переодевшись, опустошенной оболочкой лежала поперек кровати, глядя в потолок. В руках она сжимала пиджак Аластора, ощущая вокруг себя легкий шлейф его парфюма. Под глазами залегли глубокие синяки, пальцы рук и ног ощущались как лёд.       Она устала. Не видела выхода. И не хотела больше абсолютно ничего.       Забыть бы обо всем и остаться тут навсегда. Пусть и обо мне все забудут.       И все же перед глазами от подобных мыслей мелькали только лица друзей. Неужели, ее желание помочь им было таким незначительным?       Но что она могла?       Может, если бы отец увидел, что ее идея — не пустой звук, что она возможна…       «Я могу помочь Вам прорекламировать Ваш проект. Уверен, огласка на более широкую аудиторию поможет найти единомышленников быстрее…»       В одной из ее ладоней все еще была зажата его визитка.       Чарли приподнялась на локтях, и разжала правую руку. Несмотря на загибы, под логотипом VoxTek всё еще отчетливо виднелся номер телефона.       Слишком рано для звонка. Стрелка часов едва ли доходила до пяти.       И всё же отчаяние было слишком велико, чтобы она могла прождать еще хотя бы час.       А дальше…       Встреча за кофе в его башне. Первый глоток. И ничего, кроме боли и искр перед глазами. А затем темнота.       Чарли опустила взгляд себе под ноги. Вдох отдался резкой болью в ребрах, и ее лицо снова скривилось. А перед глазами все поплыло.       Только не снова слёзы. Пожалуйста. — Что такое, принцесса? Не нравится?       Вокс почти нежно провел по ее лицу, отдирая коготками присохшие в крови волосы и убирая за ухо. — Может быть, мы придём с тобой к соглашению. И тогда я даже подарю тебе твое самое любимое воспоминание на флешке, — Вокс обвел одной рукой все записанные им сцены с Аластором, предлагая ей выбрать. — В память об этом чудном дне.       Металлическая застежка щелкнула, и кляп со звоном упал к ногам Чарли. Облизав пересохшие губы, успевшие покрыться коркой, она собрала весь свой гнев, и посмотрела на Оверлорда. — Что тебе надо, больной ублюдок?       А девчушка кусается. Ну не прелесть ли.       Вокс резко дернул ее за волосы на затылке, запрокидывая голову назад, и сел ей на колени, склоняясь над ее лицом.       Принцесса даже не пискнула.       Он улыбнулся с оскалом. Она могла не издавать звуков, но он читал всю боль на ее лице. — Как ты заметила, мне нахуй не нужно ничего, что может предложить твоя жалкая семья. И всё же, твоя душа достаточно притягательна для меня.       Чарли молчала. — Так вот, заманчиво было бы проверить, насколько она ценна для нашего общего друга. Я бы с радостью обменял ее на душу твоего компаньона.       Зрачки пленницы расширились от удивления.       Он отпустил ее, поднимаясь с колен, и она со вздохом облегчения ссутулила спину. — Ты рассчитываешь, что Аластор согласился обменять свою душу на мою?       Стоило озвучить, как нервный смех вырвался из ее груди, сменяясь протяжным сухим кашлем.       Губы, перепачканные в свежей крови, растянулись в улыбке, и смягчившийся взгляд снова нашел Аластора в сотнях изображений перед ней. Вокс наблюдал, с какой нежностью она просматривает каждое. С нежностью и одновременно обреченностью — чувством, которое он так часто видел в собственном отражении далекие восемь лет назад.       Он сразу разгадал ее. Потому что чувствовал некогда то же самое.       От одной только мысли, что Аластор может поменяться с ней местами, в сердце тут же расцветали цветы, и гибли в пожирающем пламени — «я бы не пережила, случись с тобой хоть что-то».       Мечтать о том, что твою жизнь предпочтут даже собственной. И не давать делать этот выбор даже в самом страшном сне.       Эта любовь такая эгоистичная.       Диагноз был слишком очевидным. И сотня доказательств была прямо перед ними.       Дорогая, безответная любовь бывает болезненной.       В ней нет ничего прекрасного. Только боль. Только одержимость.       Вокс знал это не понаслышке. — Если ты правда веришь, что моя душа даст тебе власть над его — ты не так умен, как говорят.       Звонкая пощечина срывает с ее лица улыбку. — Что ж.       Напряжение в воздухе росло. По проводам заискрился ток, и картинки на экранах задергались от помех.       Почему ты так одержим этой мыслью? Что Аластор сделал тебе в прошлом, что ты не можешь его отпустить? — Я тебе верю, милая Шарлотта. Но тем хуже для тебя. Видишь ли, не так давно на меня снизошло озарение. Мы не можем сосуществовать втроем. Никто из нас не будет способен обрести покой, пока мы все есть в этом мире. Одного из нас должно не стать. И твоя жизнь для меня имеет наименьшую цену.       Ах.       Осознание почти ошеломляет ее.       Вокс влюблен в Аластора? — Что тебе это даст? — и все же она задает вопрос. — Уж не знаю, почему, но ты важна для него. И когда тебя не станет, он захочет отомстить. А я жажду получить его внимание, — а он своими словами подтверждает ее догадку.       Но ты не прав. — Ему будет всё равно, — от обиды от собственных слов Чарли прикусила губу. — О, это ты так думаешь. И я всё-таки рискну. Советую в последний раз посмотреть мне за спину и выбрать, какое воспоминание станет последним, что ты увидишь.       В руке Оверлорда заискрился ток. Он неотрывно смотрел на ее лицо, упиваясь его выражением. Последние мгновения жизни — всегда так волнительно. Какие эмоции отразятся в ее глазах? Он почти ощущал ее теплую кровь на своих руках — скорее бы пронзить ее насквозь, вырвать ее жалкое сердечко из груди. Может, он мог бы даже упаковать его в маленькую коробочку, отправив «Дорогому Аластору в благодарность за всю помощь с отелем».       Смех раздирал легкие от предвкушения ее скорой смерти.       Больше никаких видео с их мерзким воркованием. Больше никаких рук на его плече. Только чистая ненависть от разрушенных планов, шелест радиопомех и напряжение от электричества в воздухе. Каким будет выражение на его лице, когда он узнает? Дрогнет ли его вечная улыбка?       Как же я хочу это увидеть.       …       Может, так лучше. Пусть так будет лучше.       Между посиневших пальцев, стиснутой веревкой (или проводами?) ей не удавалось извлечь ни одной искры адского пламени, чтобы хотя бы попытаться себя спасти. И Чарли не смотрела на своего убийцу — она смотрела сквозь. Как Вокс и говорил. Туда, где все еще жили все их общие воспоминания.       И в последний момент невысказанные слова сами собой слетели с ее губ. — Я люблю тебя, Аластор…       …       Яркая ослепляющая вспышка, и ее вместе со стулом отбрасывает к противоположной стене. От удара стул ломается на несколько частей, и некоторые его обломки впиваются в кожу не хуже стекла. Чарли громко вскрикивает и на мгновение теряет связь с реальностью. Удар вышибает из легких воздух, и в сочетании с полученными увечьями ненадолго мутит ее рассудок.       Несколько секунд она и правда думала, что умерла.       Пока не услышала оглушающий знакомый шум радиопомех вокруг.       Руки больше не были привязаны к стулу, и едва выдерживая собственный вес, все еще не осознавая реальность, она приподнялась и взглянула в сторону, откуда ее сбило.       Эти глаза. — Аластор?       Хриплый, едва слышный голос.       Через плечо он смотрел на нее, и в темноте светились ее любимые алые глаза.       Этого не может быть.       Он пришел… за ней?       Слезы тут же обожгли израненное лицо. Но любая боль ушла от мысли, что он пришел сюда. За ней.       Аластор крепко сжимал все еще искрящуюся руку Вокса. Еще мгновение, и он не успел бы. Потерял бы ее. И взглядом он искал ее тело позади себя, надеясь, что она не сильно пострадала.       Его тень без приказа метнулась к ней, обволакивая со всех сторон.       Услышав, как она зовет его, в груди будто снова забилось мертвое целый век сердце.       Переведя взгляд на Вокса, встречаясь с его удивленным, он вдруг ощутил жажду крови, какую не ощущал никогда до. В глазах замерцали циферблаты. Рога на голове стали разрастаться.       И шум в голове только усилился, подводя к грани. — Вӧ́кс…       Почти неосознанно призывая щупальца, он швырнул тело Вокса в сотни телеэкранов, окружающих их со всех сторон, и громким оглушающим звоном их осколки полетели вниз, теряя изображения на них. Треск ломающегося стола и грохот техники наполнил комнату. А следом — сдавленных смех ее хозяина.       Улыбка Аластора стала еще безумнее. — Кто бы, блять, мог подумать! — сплевывая кровь, Вокс с вызовом смотрел на Радио-демона, теряющего свои человеческие черты. — Пришел забрать свою куклу назад? О, брось. Я тоже хотел с ней немного поиграть. Мы бы вернули ее тебе почти целой, как только немножко развлеклись.       Зачем он это делал?       Зачем говорил все это?       Вокруг его обожаемого врага замерцали вудовские символы, и Вокс засмеялся только громче.       Аластор был в бешенстве! Сколько эмоций!       И все из-за этой девки!       Если бы Вокс знал, что эта маленькая шалость подарит ему столько эмоций, он бы давно всё это провернул! — Господь, ты и правда хотел ее трахнуть, Ал?! Ты, блять, серьезно втрескался в это отродье?! АХАХАХ, БЛЯТЬ, ТЫ СОВСЕМ ЕБАНУЛСЯ!       Аластор молча смерил его полным ненависти взглядом.       Каждый его шаг по усыпанной осколками дороге, каждое слово, что вылетало из поганого рта противника, только приближали его жестокую смерть. Среди всей разрухи, в мерцании еще целых телевизоров, Аластор цеплял взглядом фотографии себя и Чарли, почти ковром устелившие пол.       И это злило его еще больше.       В голове не осталось ни единой мысли кроме как насадить оторванную башку Вокса на пик его собственной башни.       Чистое безумие. Жажда крови. — Как насчет позвать сюда Вала и поразвлечься с ней всем вместе?! — З͠а̋кро͗й̇ ̃св̓о͝й͘ г̂р̀яз̊н͂ый͜ ͡р̆о͠т̂.       Пара щупалец вырвались из-за спины демона, поднимая Теле-демона в воздух, сдавив шею.       Чарли не могла унять дрожь во всем теле при виде силы Аластора.       Вокс обхватил одно из щупалец, вонзая в него когти и пуская разряды, но Аластор даже не дернулся. Он неотрывно смотрел в его глаза, выжидая, пока жизнь не начнет их покидать.       Он хотел причинить ему боль.       До рвущегося из груди смеха. До зуда под кожей. Чтобы осознал, чтобы умолял смерти.       Но давняя мысль, что Вокс только и ждет этого, не давало исполнить желание. Аластор лишь сдавливал горло, ожидая, пока экран перед ним не потухнет, пока он просто не исчезнет с лица земли, забытый всеми. И пусть даже тогда жажда крови Радио-демона не успокоится, он будет упиваться мыслями о том, что Вокс не получил того чего хотел.       Кровь скапывала изо рта и падала густыми кляксами на пол. Тело дергалось в последней агонии. А в мыслях не было мысли сражаться — как настоящий безумец, он упивался видом разъяренного Аластора, которого никогда не знал. Видом его подрагивающей улыбки, которая давно бы спала с лица, если бы не зеленые швы. Видом, как его почти трясет от самого яркого чувства — от ненависти. К нему. К Воксу.       Блять, это то, что он так хотел получить!       Ведь то?       Самое заветное желание их обоих сбудется через мгновенье.       Я точно знаю, ты хотел этого, Аластор! — Аластор…       Знакомый тихий голос пробивался сквозь звенящие помехи безо всяких усилий. Чьи-то руки почти невесомо обхватили его со спины, и он ощутил, как девичье тело прижалось к его спине. И сдавливающая изнутри ненависть, не позволяющая сделать вздох, рассеялась. — Ч̇а̾р͌л͘и̿.̌.̇.͜       Она закивала в ответ, он чувствовал. — Не надо, прошу тебя.       Хватка щупалец на глотке Вокса ослабла, и тело рухнуло обратно в кучу осколков. Оверлорд закашлялся, жадно хватая ртом воздух.       Аластор подчинился ее просьбе, стоило ей только озвучить ее.       Циферблаты в глазах померкли. Его ладонь замерла в паре сантиметров от ее ладоней, сцепленных в замок на его талии. Он не знал, как быть. Коснуться ее рук?       Такие объятия были для него в новинку. — Спасибо…       Ее голос был всё тише, и вдруг ее хватка ослабела. Принцесса медленно оседала на землю, теряя остатки сознания. Сомневаться было не время, и он обернулся, чтобы подхватить ее на руки. — Дорогая? — позвал он ее, опускаясь на колени. Чарли улыбалась ему из последних сил. — Ты пришел за мной… — Разве могло быть иначе.       Она счастливо замотала головой, соглашаясь с ним, и склонила голову, утыкаясь в ворот его пальто. И заплакала. — Я просто так рада…       Вся в ранах и ссадинах, перепачканная в собственной крови, с кучей порезов на руках и теле. Она улыбалась ему, и Аластор терялся в собственных эмоциях, почти инстинктивно прижимая ее к себе.       Что это за чувства?       И почему именно сейчас не удается их контролировать?       Поддаваясь немыслимому необъяснимому порыву, он опустил руку на спутанные, но все еще мягкие волосы принцессы, успокаивающе поглаживая. — Ты пострадала из-за меня. Прости.       Чарли лишь отрицательно мотнула головой. — Пойдем домой? — он кивнул ей, поднимаясь на ноги вместе с ней.       Когда сознание вернулась к нему, и он установил контакт с реальностью, Вокс впился полным ненависти взглядом в удаляющиеся фигуры. — Ублюдок… Аластор!       Демон обернулся на его зов. В его глазах снова воцарилось то равнодушие, разбавленное капелькой пренебрежения, с которым он всегда смотрел на него. Это ебучее высокомерие.       Из-за его плеча, обнимая руками Радио-демона за шею, Вокс поймал на себе взгляд принцессы.       И от сочувствия и понимания в ее глазах срывало крышу даже похлеще, чем от его безразличия.       Они оба его любили. Сильно. По-своему.       Не думай, что ты понимаешь меня, дрянь. Не думай, что я дам тебе ебаный шанс жить спокойно после того, что ты сделала!       Чарли подумалось, могла ли она бы стать одержимой Аластором, если бы он вдруг покинул отель? Сминая ткань его пиджака, утыкаясь носом в его плечо и закрывая глаза, она не хотела даже представлять себе этот день.       Но в глубине души пообещала себе отпустить его, когда придет момент. — Ты пожалеешь, что не убил меня, Аластор!       Аластор усмехнулся. — Не на ее глазах. Но при следующей встрече я не буду таким великодушным.       Они исчезли в тени, оставив Вокса в одиночестве посреди разрухи.       Безумный хохот от обещания новой встречи охватил его, до судорог. До слез в глазах.       Если это начало новой игры, то он обязательно сыграет с ним.

***

— Какого сука блять хуя ты устроил, Вокс?!       Валентино сорвало башку от подробностей его ночной шалости. — Ты, нахуй, представляешь, что было бы с нами, узнать обо всей этой херне Люцифер?!       Вельветт молча влила в себя очередной стакан джина. На трезвую голову она не могла даже воспринимать эту информацию. — Мы бы не дожили до этого дня, — флегматично заявляет она, и Вал от этого злился еще больше.       Вокс уже третий час выслушивал его истерику, сбавив звук до минимума. Голова раскалывалась.       Все его камеры, так хорошо спрятанные вокруг всего отеля, этой ночью были разбиты. И это не могло не вызывать у него разочарование. — У тебя в место мозгов ебаные оленьи рога?! Прекращай думать головкой у тебя в штанах и подключай ту, что пылится на плечах, гребаный мудила!       Вокс тяжело вздохнул.       Впрочем, останавливаться на полпути он и не собирался. — Если я скажу, что такого больше не повторится, ты успокоишься? — И я должен тебе поверить?! Ты думаешь, я буду доверять тебе после той хуйни, которую ты провернул за нашими спинами?! — Больше никаких подпольных дел, — пообещал Вокс, вскидывая руки в примирительном жесте. — И никакого пачканья собственных рук.       Он достал из кармана новенький телефон, и открыл список контактов, выбирая контакт со странным именем «Верх».       Валентино обреченно вздохнул, с протяжным стоном падая в кресло. — Молчи уже нахуй, я прошу тебя.       Вокс пальцем показал друзьям быть тише. В трубке послышались гудки, а затем грохот и наконец незнакомый голос. — Алло! Кто это, блять?! — Адам? — Я тебя знаю? — Нет, но у меня есть много очень занятной информации для тебя.       Тишина ненадолго прервала разговор. Некто на той стороне раздумывал над ответом.       Вельветт и Вал переглянулись. — Я слушаю.