Чёрный Лис

      Я застыл, словно парализованный, уставившись в холодные, непроницаемые карие глаза блондина на экране. Всё внутри болезненно сжалось, будто кто-то невидимый вцепился когтями в грудную клетку и сдавил до боли. Он молчал. Просто смотрел. Внимательно, цепко, как будто пытался просканировать меня насквозь через крошечную камеру телефона.       Эндрю Миньярд. Настоящий. Живой. Это никак не укладывалось у меня в голове. Как я и говорил раньше, я не ожидал увидеть его так скоро. Да и вообще не был уверен, что увижу его когда-либо, особенно если Рене решит оставить меня дома. Но вот он — щурится в камеру и следит за каждым моим движением с той самой смесью скуки и настороженности, которую ни с чем не спутаешь.       Блондин лениво поднёс сигарету к губам и затянулся, выпуская дым куда-то в сторону, за пределы кадра. Лишь тогда я заметил голоса на фоне: один — звонкий и оживлённый, второй — скучающий и раздражённый. Похоже, это были Ники и Аарон. Голоса Кевина не слышно, но я предположил, что он просто молчит. Судя по всему, Эндрю сидел на подоконнике перед открытым окном. Удивительно, что Эбби это позволила. Насколько я помнил, они сейчас жили у неё в ожидании открытия общежития. Или он не спрашивал? Скорее всего. Эндрю разрешения не надо. — Ты решила завести себе блохастый коврик? — наконец подал он голос, смерив Рене скептическим взглядом, когда та повернула экран телефона к себе. Та хмыкнула, а я же возмущённо затявкал в ответ на его слова. — Не всем же быть такими колючими. Кто-то должен быть пушистым, чтобы стать мягким «ковриком», греющий всех, — девушка мягко уложила руку мне на макушку, трепля короткую шерсть. Парень вновь выгнул бровь, явно не впечатлённый её шуткой. — Ты собираешься притащить его в общежитие? — вдруг спросил он, и я навострил уши, повернувшись к Рене. Неужели… Неужели наконец решится то, о чём я всё это время думал?       «Ангел» задумалась. Было видно, что она об этом даже не задумывалась. — Честно говоря — не знаю, — медленно произнесла она, — мы пока проверяем, не терял ли кто лисёнка. Он слишком ручной, нетипично для лесного жителя. Но ещё никто не выставлял объявлений, так что скорее всего он теперь мой. А по поводу общежития… Всё зависит от графика работы Стефани. Точнее узнаю уже чуть позже. Но возможно он останется с ней. Да и не позволят ему там жить, — она улыбнулась, а у меня в груди что-то болезненно сжалось. Нет. Только не это. Она не может меня бросить… правда?       Жалобный скулёж срывается с губ, а за ним следует и нервное тявканье, которым я пытался её переубедить. — Что такое, Феликс? — с тревогой спросила Рене, отодвигая телефон. Я прижал уши и с тоской посмотрел ей в глаза. Это ведь не конец, верно? Я же уеду с ней? — Кое-кто против твоих планов, — фыркает Эндрю. На той стороне раздались победные крики, отвлекающие Миньярда на мгновение от экрана. Блондин закатил глаза, а после сделал последнюю затяжку и сигарета скрылась из поля зрения уже полностью. — Похоже что так, — пальцы причесали шерсть за ухом, вызывая волны блаженства, расползающегося по всему телу. Я не смог сдержать довольный вздох. Тело расслабилось, глаза сами собой прикрылись, а по спине побежали приятные мурашки.       Двое вратарей не долго разговаривали. Рене только успела поведать о том, как я забежал к ней в кафе, как обратила внимание на время. — Нам пора делать укол, — сообщила она и помахала рукой в камеру телефона, — не дави сильно на Нила. Как и сказала: правда когда-нибудь откроется. Особенно с твоими методами, — последнее она сказала с лёгкой, ироничной усмешкой, показывающей её отношение к тому, что делает Эндрю, чтобы проверить человека. Тот опасно, почти хищно, прищурил глаза и вскоре молча отключился, решив за всех, что разговор окончен. Рене лишь слабо покачала головой и убрала телефон.       После щиплющего укола, который я смог вытерпеть без лишних истерик, мы с девушкой принялись играть с палочкой, на конце которого была кисточка. Надо признать, что дёргающаяся во все стороны кисточка оказалась весьма коварным противником. Предсказать, куда она рванёт в следующий момент, было почти невозможно, и азарт захватывал целиком.       Так и проходили наши будни. Иногда Рене уходила на полдня в кафе, а возвращаясь, включала нам новый фильм или мультфильм. А ещё, со временем у неё появилась привычка читать мне вслух: её голос был тёплым и спокойным, и под него я быстро расслаблялся. Засыпал прямо на месте, после чего она аккуратно переносила мою наполовину спящую тушку под стол, в гнездо, которое я обустроил себе там.       Иногда, вечером, когда с работы возвращалась Стефани, она делилась историями с работы. Больше всего мне запомнилась одна: как её подруга пришла на работу с наполовину розовыми волосами. Оказалось, её сын подшутил, добавив в шампунь краску, которую потом невозможно было смыть. Кто-то счёл бы такую шутку злой, но девушка оказалась весёлой: поругала сына для вида, а потом с улыбкой махнула рукой. Говорила, что теперь у неё «новый стиль».       На этом думаю и всё. Особого разнообразия к сожалению не было. Только если момент, когда мне сняли повязки уже полностью, в день последнего укола. Лапа всё ещё ныла при резких движениях, благо не так сильно. В остальном, дни пробегали как один.       Тему переезда в общежитие Рене больше не поднимала, и я сам старался о ней не думать, так как не хотел давать себе напрасную надежду. Но иногда я ловил её взгляд: задумчивый, с лёгкой, еле заметной улыбкой. Казалось, она что-то замышляет. Вот только что — не говорила. Оставалось лишь ждать.       А вот сегодня, был новый поход к ветеринару. С учётом того, сколько прошло дней, примерно прикинул, что я в этом мире уже где-то неделю. Может плюс день, не больше. Из-за того, что я много спал в определённые периоды, не могу точно сказать. Дни смешались в кучу.       Для такого события Стефани купила мне переноску, когда вернулась с работы. Обычная, с чёрным пластиковым дном и оранжевой отсоединяющейся крышей с ручкой. А так же с решётчатой металлической дверцей.       Первым же делом, я осмотрел внешнюю составляющую. Пластик, к моему удивлению, почти не имел запаха. Даже с учётом новизны.       Чтобы я смог забраться внутрь, женщина открыла заранее дверцу. И оказавшись там, поразился насколько было просторно. Возможно это из-за нынешнего возраста. И всё равно, я мог растянуться почти во весь рост.       Так как была пятница и у всех была работа, никто не мог отнести меня к ветеринару с утра. Поэтому пришлось ждать, когда смена у Рене закончится и она вернётся. Всё это время я смотрел телевизор, по которому шёл повтор серий сериала.       В коридоре послышался звук открывающейся двери и последующий за ним голос девушки: — Я дома, — тут же соскочил с дивана и, хромая, побежал навстречу. Выглянув из-за угла, увидел, как Рене снимает обувь. Она прошла немного дальше, прежде чем заметила меня и, как всегда, подхватила на руки, — ну что, как ты тут? — тепло спросила она, унося меня в гостиную. Она быстро оглядела помещение, затем аккуратно усадила на диван. — нам стоит поторопиться. Мистер Бёрн не будет ждать, — девушка суетливо заходила, беря переноску и ставя её на стол. Внутрь перекочевал один из пледов с моего гнезда. После, Уокер надолго ушла на кухню. Оттуда всё это время слышались копошения.       Когда она вернулась, в руках был небольшой пластиковый контейнер. Я тут же уловил аромат: внутри были мясные лакомства, купленные несколько дней назад. Самые лучшие в мире на мой взгляд. За такие и душу продать не жалко. — Если будешь так же хорошо себя вести и Мистер Бёрн разрешит — мы с тобой немного погуляем. А так же, тебя будет ждать небольшой подарок, — Рене опёрлась о спинку дивана и нежно погладила меня по голове, тихонько переходя на место под мордочкой и почёсывая там.       Буквально через полчаса мы уже ехали в машине. Рене была за рулём, а моя переноска стояла на пассажирском сиденье, прочно закреплённая. Внутри было тепло. Я уютно устроился, укутавшись в плед, и прикрыл глаза. Урчание машины медленно вводил в состояние, когда ты вроде и спишь, но при этом всё ещё слышал всё происходящее вокруг.       Разбудила меня небольшая тряска. Это блондинка несла меня в светлое здание. Надписи снаружи прочитать не успел, разглядывая рисунки животных на стенах и наклейки на дверях.       Внутри было несколько человек, сидящих на белых металлических сиденьях. Кто-то держал на коленях переноску, кто клетку, а кто просто держал своего питомца рядом.       Мне всё это было неинтересно. Я не испытывал паники, но хотел, чтобы всё это закончилось как можно скорее. Поэтому отвернулся к стенке переноски, свернулся клубком и замер. Не спал, просто лежал и думал. Представлял, как мы с Рене выйдем отсюда, и куда она поведёт меня потом. Может, на прогулку. А может, домой, где всё знакомо, пахнет безопасно, и где можно просто свернуться в гнезде и забыться.       Наша очередь подошла необычно быстро. Буквально через час позвали уже нас. Кабинет Бёрна с прошлого посещения не изменился. Всё такой же белый, с кучей ящиков и металлическим столом по центру. А ещё сильным запахом антисептика, от которого хотелось чихать. — А вот и ты малыш, как себя чувствуешь? — мужчина снял крышку с переноски и перенёс на стол, осматривая и говоря со мной спокойным голосом. В этот раз он выглядел свежим и бодрым, не как на прошлой неделе, — Феликс, да? — спросил он, уже осматривая мою лапу, пальцами осторожно прощупывая края раны. Вопрос, судя по тону, был больше риторическим и адресован мне, а не Рене. Так что я просто тявкнул, вызывая его лёгкую улыбку, — молодец, — тяжёлая мужская рука легла мне на спину, поглаживая, в тоже время смотря на Рене, — он быстро идёт на поправку. Даже, честно говоря, быстрее, чем я ожидал. Укус почти зажил, хотя обычно на это уходит как минимум две недели. Прошла ведь всего одна. Видимо, у него крепкий организм, ну и питание, как я понимаю, хорошее, — он сделал паузу и добавил, — но надо понимать, что рана может напоминать о себе ещё долго. Даже скорее всего всю жизнь. Особенно в холода, — с этими словами он подошёл к столешнице и начал перебирать инструменты, выкладывая нужные на металлический поднос. Инструменты звенели и щёлкали, как в ужастике. Я настороженно приподнялся, — сейчас мы проверим температуру, возьму ещё анализов на всякий случай и сниму швы. С учётом его необычайной регенерации, это стоило сделать было чуть раньше, потому что нити некоторые срослись с кожей. Но это не так критично в данном случае. — А гулять ему сейчас можно? — спросила Рене, чуть склонившись над столом. Я тут же пополз ближе к ней, как только понял, о чём идёт речь. Очередное измерение температуры. Учитывая способ, каким его делают у животных — это унижение в присутствии свидетелей. Нет уж, позвольте мне хотя бы моральную поддержку. Мне прошлого раза хватило. — Хм… Только через пару дней, либо на руках. На крайний случай во дворе дома. В последнем варианте нужно будет рану промывать и продезинфицировать. После снятия швов риск заражения будет высоким из-за этой проблемы с нитями, — мужчина улыбнулся моим телодвижениям, но пока не стал возвращать обратно к себе, наверняка решив дать немного передохнуть. Ну, а как же? Я лис, который только-только вышел из леса, пусть он об этом и не знает. Я ещё не привык к другим людям. И для меня это стресс, да-да. — И ещё вопрос. Мне нужно сделать ему документы. Где-то через неделю я улетаю в Южную Каролину и думаю забрать его с собой, если дадут разрешение. Оставить его здесь не могу, так как все заняты работой и никто за ним полноценно приглядеть не сможет. Некоторые документы уже собираются, но мне бы хотелось знать точный перечь всего нужного, — я замер. Мгновение и всё внутри стало тихо. Потом я медленно поднял голову, глядя на неё с недоумением и надеждой. Я не ослышался? Она действительно хочет взять меня с собой? И погоди, уже неделя осталась? Так мало…       Мужчина задумался и развернувшись к нам спиной, стал копаться в ящиках. — В таком случае вам придётся побегать. Времени осталось немного. Когда именно вылет? — Ранним утром девятого июня. Точнее сказать пока не могу, билеты ещё не куплены. Сначала нужно решить дела с Феликсом, — Мистер Бёрн вернулся к столу с бумажкой в руке, которую он сразу протянул девушке. — Хм… Времени у вас осталось не так много, но если постараетесь — успеете, — всё ещё не веря в своё счастье, я вытянул шею, пытаясь вглядеться в слова на листочке. Рене тихо засмеялась и осторожно нажала мне на голову. — Это тебе не нужно, — я обиженно фыркнул. Ну и пожалуйста. Ну и не надо. — Ладненько, давай заканчивать. У меня есть ещё парочка пациентов после тебя, — я проскользил с помощью рук врача по столу, ближе к тому. Недовольно морщусь, понимая, что сейчас начнутся новые мучения.       Всё оставшееся время, пока доктор Бёрн возился со мной, я изо всех сил пытался отвлечься. Мысли цеплялись за решение Рене. Судя по её словам, она ещё не была уверена до конца, но вероятность того, что она заберёт меня с собой, была высока. Особенно если учитывать упомянутое «разрешение». Похоже, речь шла о проживании в общежитии. Если одобрят — это будет настоящая удача! Значит я смогу встретиться с «Лисами» и если уж не изменить, то хотя бы повлиять на канон. Нужно только подождать. Всего неделя. Как-то продержался восемь дней, продержусь ещё семь. Или сколько там? Если считать, что сегодня пятница, а приезжают они в общежитие в воскресенье девятого… Чуть больше недели. Так получается, что сегодня тридцать первое мая, учитывая все эти даты и дни недели. И таким образом… Я выходит попал сюда двадцать третьего мая? Ну, хотя бы я теперь разобрался во временных рамках. Но сейчас не это главное. Я возможно попаду к «Лисам»! Шерсть дыбом встаёт от нетерпения увидеть их.       Я уже видел в воображении, как сижу на коленях у Дэн или Мэтта, гоняю мячик с Ники, слушаю, как Аарон читает домашнее задание вслух, вместе с Нилом и Кевином смотрю матч, а потом просто сижу рядом с Эндрю, пока он молча курит, наблюдая за всем сквозь полуприкрытые глаза. А может, Элисон даже купит мне костюмчик как полноправному, пусть и пушистому, члену команды. Это первое, что приходит в голову и от этих мыслей становится тепло в груди.       Я так погрузился в грёзы, что даже не заметил, как доктор снял швы. А ведь он говорил, что нити срослись с кожей и должно было быть больно, но… нет. Не почувствовал ничего. Только очнулся, когда Рене подхватила меня на руки, осторожно поглаживая загривок и разговаривая с Бёрном.       Больше мы не задерживались в кабинете. Только переноску забрали и всё.       Пока добирались до машины, я задумчиво рассматривал на место укуса. Что ж, док был прав. Рана затянулась почти полностью, но неприятные и болезненные ощущения при движении лапы остались. Да и сам шрам выглядел откровенно уродливо и паршиво, благо что шерсть вокруг уже стала показываться. Думаю, ещё пару недель и так заметно не будет.       С тяжким вздохом укладываю голову на передние лапы, дожидаясь, когда мы приедем домой. Хотя Рене и говорила про прогулку и «подарок»… Да, гулять мы возможно будет возле дома, но хотя бы так. Всяко лучше, чем сидеть в четырёх стенах. И что за подарок мне интересно? Игрушка? Или что-то ещё?       Нетерпеливо высовываю мордочку из переноски, принюхиваясь. Может это будет вкусняшка? Хотя их дома и так навалом.       Рене мягко усмехнулась и ткнула меня пальцем в нос, не отвлекаясь от дороги. — Потерпи ещё немного. Мы почти приехали, — обиженно отфыркиваюсь и поворачиваюсь к прутьям спиной. Ну и не надо.       Вскоре, машина остановилась и Рене открыла дверцу переноски. — Пойдём Феликс, нас ждут, — мягко сказала она, протягивая ко мне ладонь, раскрытую вверх в приглашении. Я прищурился, выглядывая из-за плеча, но долго обижаться не стал: виляя хвостом, бодро подскочил к ней. Она крепко прижала меня к себе, аккуратно поджав передние лапы и одну заднюю. Больной же позволила свисать вниз, за что огромное спасибо.       На улице нас встретил шум машин и шаги прохожих. Солнце приятно пригревало шерсть, а ветерок освежал. Лето во всю вступало в силу, даже с учётом того, что по времени оно должно было наступить только завтра.       Девушка неторопливо отошла от машины, не забыв её закрыть. Я любопытно оглядывался, разглядывая улицу. Недалеко увидел кафешку, с большими окнами. Рядом какой-то магазин одежды. Ещё заметил кучу других магазинов, в один из которых шли и мы. А точнее, если судить по вывеске, направлялись мы в зоомагазин. За витринами стояли различные лежанки, «города» для кошек, миски и много чего другого.       Заходим внутрь вместе со звонком колокольчика. За стойкой кассы сидела миловидная девушка с чуть растрёпанными русыми волосами и карими глазами. На бейджике красовалось имя Эмили.       Она сразу подскочила с места, когда услышала звоночек. — Добро пожаловать! — она улыбнулась, а заметив меня, ещё и мягко прищурилась. Она склонила голову на бок, с интересом разглядывая меня. — Здравствуйте. У меня был заказ, номер двадцать три, — сказала Рене, подойдя к кассе. Я любопытно вытянул шею, принюхиваясь, пока продавец полезла под стойку. — Конечно, минутку, — она некоторое время копошилась там, ища нужный предмет, — Феликс, верно? — Да, он самый, — русоволосая покивала и выпрямилась, держа в руках что-то металлическое и круглое, упакованное в пакетик. И я сразу понял что это было.       Громко тявкаю, пытаясь подобраться поближе к казалось бы обычной безделушке. Эмили рассмеялась. — Милый у вас лисёнок. Раньше никогда не видела, чтобы кто-то держал дома лис, — она разрешила Рене поставить меня на столешницу, чем я и воспользовался, тыкаясь носом в лежащий адресник. А это был именно он. Серебристый, с выгравированным именем «Феликс» по середине. Я пытался достать его.              Кому-то покажется это лишь простым ничем незначительным предметом. Но это ведь прямой знак, что я теперь полностью принадлежу Рене как питомец и член семьи. Меня официально приняли. Это дорогого стоит. — Да, случайно получилось. Он сам меня нашёл, — «Ангел» погладила меня и взяла адресник в руки, распаковывая и протягивая его мне на ладони. — Рада слышать, — я осторожно потрогал металл носом и перевернул, чтобы увидеть два номера телефона. Скорее всего они принадлежали Рене и Стефани, — А это? — я боковым зрением увидел, как Эмили указала на мою выпяченную для удобства лапу. — Собака, — кратко ответила Вратарь Лисов. Я чуть смущённо постарался сесть нормально, но вышло криво, так как шрам принёс жутко неприятное и болезненное ощущение перекрученной кожи и мышц, отчего вскоре вновь выставил лапу в сторону. — Кошмар… — русоволосая грустно поджала губы и попыталась погладить меня. Я сразу оскалился, а шерсть на загривке встала дыбом. Вот уж что я точно не готов терпеть, так это прикосновения незнакомых. Врач был лишь исключением по понятным причинам, а Рене и Стефани я знал по книгам, да и руки они сразу с порога не тянули, сначала позволив их обнюхать. А это фактически знакомство на каком-то инстинктивном уровне. А тут… Где-то внутри появилось чувство опасности, будто человек передо мной собирался навредить, хотя сознание и утверждало о другом. — Он не любит незнакомцев, — Уокер положила руку мне на спину, чуть успокаивая этим прикосновением. — Ох, простите-простите, просто так жаль, что с ним такое приключилось, — Эмили ещё мгновение смотрела на меня, а после посмотрела на Рене и перевела тему, — вам ещё что-то нужно? — Да. Подобрать ошейник, шлейку и поводок. И нужно бы прикупить ещё немного, по мелочи, — продавец быстро покивала и пошла к стенду, недалеко от кассы. Там висели разные ремешки разных цветов. Некоторые были с блёстками, а были и с шипами. — Здесь ошейники и поводки. А ниже лежат шлейки. Последние лучше выбирать тщательнее и подбирать анатомические, чтобы не натирало. Хотя я не знаю, подойдёт ли, учитывая что он лис. В любом случае, стоит проверить, — Рене подхватила меня на руки и подошла к стенду, задумчиво разглядывая товар. Я сразу приметил тёмно-синий ошейник, без всяких украшений. Он не был ярким, что мне очень даже подходило.       Тянусь лапой к нему и Уокер сразу делает несколько шагов вперёд, заинтересовавшись моим выбором.       Хватаю зубами то что я хотел и довольно смотрю вверх. — Ну, с ошейником мы явно разобрались, — с улыбкой заметила Рене, забирая ремешок.       Дальше блондинка выбрала два поводка, один на два метра и второй на пять. Потом была шлейка оранжевого цвета. Было непривычно чувствовать на себе что-то подобное, но главное что удобно.       На этом наши покупки не закончились. Эмили разрешила Рене отпустить меня погулять по магазину, под присмотром, чтобы я мог что-то ещё выбрать сам.       Пол в магазине оказался скользким для моих лап, но я упорно переставлял их, осматривая стенды. Ещё сложнее это было делать из-за лапы, которую полностью разогнуть в положении стоя не выходило и пришлось как обычно хромая и подскакивая, пытаться не упасть.       Первым отделом оказался корм, в основном для собак и кошек. Были ещё и для грызунов, а так же птиц, но крайне мало.       Дальше шли расчёски и всё для шерсти. Рене остановилась как раз здесь, осматривая товар, пока я пошёл медленно дальше.       Остановился у стенда, завешанным кучей игрушек. Резиновые косточки, мягкие игрушки, различные мячики, пуллеры и много чего другого. Часть из них висели, а некоторые лежали на полке внизу. Из всего этого разнообразия, меня привлекло только одно. Оранжевое, мягкое и лежащее под диском фрисби, из-за чего увидеть сразу было невозможно. Но я заметил. И как заворожённый замер, смотря на виднеющуюся часть головы с чёрной бусинкой глаза, смотрящего на меня.       Ставлю передние лапы на полку и осторожно хватаю игрушку за ухо, вытягивая её на свет.       На пол падает ещё несколько других игрушек, но я на них даже не смотрю, всё своё внимание обратив на плюшевого рыжего лиса. Он был невероятно мягким, а ещё смешно пухлый и при этом ещё и почти больше меня. Я на пробу кладу переднюю часть тела поверх его спины и довольно урчу. Он прям маленькое облачко, настолько мягкий. Это просто шедеврально! Ещё, что мне нравится, так это его схожесть с Лисёнышем из того мультфильма. У него тоже лапы были полностью тёмные, почти чёрные, как у этой игрушки.       Слышу шаги и подняв взгляд, вижу усмехающуюся по доброму Рене, наверняка услышавшая шум упавших игрушек и увидевшая эту сцену.       Громко тявкаю, соскальзывая на пол и хватая плюшевую лису за многострадальное ухо и волоча к девушке. — Похоже ты уже выбрал, да? — она села на корточки, с лёгким нажимом опуская ладонь на мою макушку, трепля, — я сейчас ещё кое-что куплю и мы пойдём, — Рене принялась убирать упавшие игрушки и я ей помог, хватая укатившийся мячи и возвращая его на место.       После я оттащил плюша к кассе, чем вызвал умилённый смех продавца. Я же довольно урча развалился на лисе, прикрывая глаза и лениво помахивая хвостом.       На мгновение, меня отвлекла вспышка. Это Эмили сфотографировала меня, на что лишь тихо фыркнул и довольный продолжил валяться на игрушке. Что ж, пофотографировать себя можно позволить. Инстинкты на это так рьяно не реагируют.       Вскоре вернулась Рене с наполненной корзинкой. Кассир сразу стала пробивать товар. — Он у вас такой милый, — что говорила девушка дальше я не слушал, сопя в макушку лиса. Но я слышал, что Рене ей не отвечала, лишь внимала её словам.       Пробивать игрушку пришлось прямо со мной на ней, так как слезать не собирался. И выносить из магазина тоже с плюшем под брюхом. Уокер не протестовала, тихо смеясь с меня. И она похоже сразу поняла почему я выбрал эту игрушку, так как назвала ту Лисёнышем.       Переноска перекочевала на заднее сиденье, а меня оставили на переднем. Мотор взревел, машина тронулась с места и мы наконец поехали обратно. Домой.

***

— Давай Феликс, сидеть, — с небольшой заминкой выполняю команду, привычно выпятив больную лапу и не отрываясь смотря на девушку передо мной. Она сидела на короткостриженом газоне, скрестив ноги, с улыбкой держа в руке кусочек мяса, подняв его над моей головой.       С момента нашего возвращения домой не прошло много времени. Мы разобрали пакеты. Я сразу утащил Лисёныша к себе, удобно укладывая в гнезде из пледов. После мы перекусили немного и глянули фильм. А потом я запросился на улицу, так как уже устал сидеть в четырёх стенах. Рене сначала была против, так как не хотела, чтобы я сразу после ветеринара получил заражение. Но моим щенячим глазкам сложно было отказать.       Именно во дворе мы сейчас и находились, отрабатывая команды. Точнее, Уокер жестами рук пыталась добиться от меня выполнения, а я же с переменным успехом их выполнял. Почему не делал их сразу? Ну, я и так веду себя слишком подозрительно для обычного лиса. Слишком разумно. Мало ли когда Рене поймёт что со мной что-то не так. Если уже не поняла. Нужно придерживаться образа обычной животинки, просто уродившейся чуть умнее своих сородичей.       Девушка довольно кивает, позволяя осторожно сцапать вкусность с её рук. Это уже был пятый или шестой такой кусочек, который она мне давала после команды «сидеть». В первый раз я долго упрямился, делая вид что хочу выхватить мясо и не реагируя на её слова. Она не злилась и не ругалась, мягко и спокойно ожидая, когда я успокоюсь. Ну и команду выполнил случайно, когда она завела руку мне за голову, а я же последовал мордой за ней и в итоге приземлился на пушистую пятую точку, за что был сразу вознаграждён. — Ты умница, — нежно сказала девушка, поднимая меня на руки и усаживая на скрещённые ноги. Я боднул её ладонь, когда та оказалась прямо над макушкой. Фыркнув, Рене встрепала мою шерсть, — если мы ещё одну команду сейчас выучим — мы с тобой поиграем, — урчу в ответ, заинтригованный её предложением.       Следующие минут десять я притворялся, будто учусь выполнять команду «лежать». Но терпения на дольше не хватило и я стал ложиться почти сразу, так как хотел наконец побегать по двору спокойно.       И мне это позволили. Когда Рене была удовлетворена моим успехом, она встала и ненадолго забрала меня в дом, чтобы я не убежал, а после вышла с одним из мячиков, достаточно маленьким, чтобы поместиться в пасти, но недостаточно, чтобы его легко можно было потерять.       Девушка не сильно кидает игрушку вперёд, дабы мне не приходилось далеко бегать и с улыбкой наблюдает, как я хромая и подпрыгивая, но упорно и возбуждённо бегу следом за мячом. Это чувство отличалось от того, которое я чувствовал дома во время игры. На улице ветерок приятно трепал шерсть, птички щебетали на деревьях и вообще, всё вокруг жило своей жизнью, что воодушевляло меня и гнало вперёд.       Но внезапно всё прервалось.       Громкий, резкий, пронзающий звук. Лай. Собачий. Доносился со стороны соседей напротив. Я уже дышал тяжело, с высунутым языком, но как только услышал это — мгновенно застыл.       Тело тут же сковало страхом, а бедро прострельнуло болью. Я с замиранием сердца перевёл взгляд в сторону звука. Ко мне, на всех парах, неслась собака, активно виляя хвостом и громко гавкая. Цокот её лап отдавался в ушах, как грохот. Земля будто дрожала под её весом.       С губ сорвался невольный скулёж. Я не мог пошевелиться. Просто не мог. Словно кто-то невидимый сжал меня со всех сторон, не позволяя двинуться. Страх парализовал. Я даже не пытался сопротивляться, только кричал где-то у себя в голове и моля о помощи.       И вдруг… Тёплые, знакомые руки подхватили меня, прижали к чужой груди. — Такер, привет большой парень. Я понимаю что ты хочешь познакомится с новым другом, но ты его пугаешь, — голос Рене пробился сквозь шум в голове. Её голос. Она держала меня, а бигль, как я успел заметить, скакал внизу, тявкая и скуля. Он был просто… рад. Но я не мог это понять тогда. Я всё полз выше, на плечо девушки, не осознавая, что цепляюсь за неё, будто за спасение.       Такер не отставал, когда мы двинулись в дом. Он вёл носом по воздуху, явно желая запомнить запах. Я же всё ещё поскуливал и вздрагивал каждый раз, когда он подавал голос. Рене гладила меня, что-то тихо шептала, старалась успокоить.       Перед тем как зайти, Рене забрала оставленного на крыльце Лисёныша и прижала его ко мне. И я сразу воспользовался этим, обнимая его всеми четырьмя лапами и пряча морду у него в груди.       Прошло, наверное, полчаса, прежде чем я перестал дрожать. Всё это время Рене сидела, включив на фоне мультфильм про Элли. Я постепенно успокаивался. Сердце больше не колотилось, дыхание выровнялось. Лай, доносившийся снаружи, постепенно стих.       Я замер в её объятиях, словно лежал в своём гнезде, прижавшись всем телом. И она не отходила. Просто позволяла мне использовать её вместо лежанки.       Тишина, нарушаемая лишь голосами из телевизора, медленно приводила меня в чувство спокойствия.       Честно говоря, эта ситуация выбила меня из колеи. За ту неделю, что я жил дома, в безопасности, я почти забыл, что за его пределами всё иначе. Что там всё — угроза. Любой предмет. Любое живое существо. Особенно когда ты маленький.       Да, этот пёс, судя по словам Рене, был не злой. Но в тот момент я не думал о том, какой он. Я думал о его клыках. О том, как легко они могли сомкнуться у меня на горле, пока я стоял, скованный ужасом.       Я тихо всхлипнул и спрятал морду в плюшевой шерсти Лисёныша, прогоняя мысли. Всё… Всё хорошо. Я дома. Я в безопасности. Я не один.

***

      Навострив уши и встав по стойке смирно, я наблюдал за сидящей на диване Рене, стараясь не обращать внимания на гладящую меня Стефани. Тело моё едва ли тряслось в припадке от нервного напряжения. Ожидание длилось слишком долго. — Конечно Тренер, спасибо, я всё поняла, — младшая Уокер на некоторое время смолкла, слушая человека на том конце телефона и задумчиво кивая, — хорошо, спасибо большое Тренер. До выходных! — нетерпеливо топчусь передними лапами по коленям Стефани, пока Рене клала трубку. — Ну что? Что сказал Тренер? — спросила женщина, несильно нажимая мне на спину, чтобы я успокоился. — Мистер Уиттир дал своё согласие. Нужно лишь принести ему кое-какие документы и подписать другие. А так же показать Феликса. И после этого наш лисёнок станет официальным талисманом команды и сможет жить со мной в общежитии. Тренер сказал, что Ректор быстро согласился, так как это может поднять командный дух, — Рене улыбнулась, сообщая эту новость и посмотрела на меня, у которого хвост кажется сейчас оторвётся, так сильно он летал в разные стороны.       Я не мог поверить что это случилось! Мне разрешили поехать в Пальметто и к этому всему ещё и сделали талисманом команды! У «Лисов» и так был маскот, но он был скорее для галочки и присутствовал только на играх. А я же могу ходить рядом с ними всегда и на тренировки тоже. Это просто невероятно круто!       С тихим тявком, тянусь к ней одной лапой, второй удерживая себя от падения. Девушка с тихим смешком подхватила меня на руки. — Это хорошо. Значит волноваться больше не нужно, — довольно улыбнулась Стефани, вставая, — это нужно отпраздновать, как думаете? — вопрос явно был риторическим, так как женщина, ткнув легонько меня в нос, направилась на кухню. А я же от волнения не мог усидеть на месте.       Сегодня уже вторник, а в воскресенье, ранним-ранним утром, даже слишком ранним, будет уже вылет. Рене смотрела информацию и если смотреть по билетам, то в аэропорт придётся ехать чуть ли не в полночь с восьмого на девятое. Может на пару часов позже.       Осталось подождать буквально несколько дней, но только от одной мысли о встрече с любимыми героями сердце делало кульбит.       Весь оставшийся вечер я не отходил от семьи Уокер ни на шаг, крутясь рядом и бегая с одних ног на другие. Энергия кипела внутри, не успокаиваясь и гоня меня куда-то вперёд.       В конечном счёте Стефани прижала меня к себе, больше не позволяя двинуться с места. И попытавшись сопротивляться с минуту, я наконец обречённо выдыхаю и расслабляюсь, наконец ощущая такую желанную усталость, которая совсем скоро стала уносить моё сознание в мир сна.