Дроблёное стекло

Многие не могут без слез слышать баллады Галлиардов о паре влюбленных оборотней, которые никогда не смогут выразить друг другу свои чувства… или сделать это ценой своих жизней.

— Werewolf: The Apocalypse Revised Edition

Сердце все еще лихорадочно билось в груди Кристофера, когда они вывалились из Умбры в подворотне у многоквартирной высотки в отдаленном спальном районе. Энтони, чей воротник он все еще крепко сжимал в руке, подозрительно затих, то ли наконец осознавая произошедшее, то ли набирая силу для попытки вырваться. А может, отходил от перехода — молодого рагабаша почти всегда крыло в Духовных Дебрях. Причину этого пока не понимал даже такой умудренный годами теург, как Кристофер. Но сейчас ему это было только на руку. Вожак тряхнул Тони, без особой причины, больше для проформы, и потащил в дом. Базой вне Септа им служила маленькая квартирка на шестом этаже одной из бесчисленных новостроек в быстро разрастающемся районе Сиэтла. Лифт не работал почти никогда, но Крису не составило большого труда дотащить все еще не пытающегося упираться мальчишку до двери. А вот пока вожак возился с ключами, Тони немного отмер. — Пусти, урод, — пробормотал он, пытаясь разжать чужую стальную хватку. Стоило ему подать голос, мужчина тут же бросил неравную борьбу с замком, переключившись на куда более раздражающий фактор. Тони сдавленно вскрикнул, когда сильная рука впечатала его в стену рядом с дверью так, что щелкнули зубы. Лицо вожака оказалось внезапно очень близко, обжигая яростным дыханием. — Слушай сюда, маленький ублюдок. — В его низком голосе сквозили опасные, темные нотки. — Ты сегодня серьезно проебался, и если ты не хочешь заново учиться ходить после того, как я закончу с твоим наказанием, тебе лучше заткнуться и не подавать голоса, пока к тебе не обратятся. Если бы с Энтони срабатывали угрозы, жизнь в их небольшой стае была бы гораздо проще. Глаза его вспыхнули такой яростной непокорностью, что Крис, не дожидаясь очередного оскорбления, плюнул на ключи и рванул ручку двери на себя, выдирая ее с мясом. Втолкнул упирающегося парня внутрь, шагнул следом, запирая дверь на защелку. Пока он это делал, пришлось на время выпустить из пальцев футболку подопечного. Впрочем, поймать его снова было не сложно — Тони решительно не понимал (или сознательно игнорировал) базовый принцип «не идти на сближение с противником, который заведомо сильнее в физическом противостоянии». А вот с тем, чтобы подвести к стоящему у стены столу и нагнуть над ним упирающегося мальчишку, возникло чуть больше сложностей. Пришлось резким движением выбить из-под него руки, которыми тот отталкивался от столешницы, и, схватив за загривок, с размаху прижать голову парня к гладкой поверхности. Тони лишь в самый последний момент успел отвернуться так, чтобы не разбить нос. На долгое мгновение они так и замерли — молодой оборотень, склонившийся под почти идеальным прямым углом, и его вожак, все еще держащий руку на всклоченном затылке. — Каждый раз одно и то же. Тебе когда-нибудь надоест разыгрывать этот спектакль? — Устало произнес Кристофер, перекладывая руку на прикрытую футболкой спину парня, в куда более нежном жесте. Не прижимая со всей дури, но и не давая забыть, что встать ему не позволят. Энтони тихо фыркнул, тоже куда более спокойно: — Тогда же, когда тебе надоест пытаться меня «воспитывать», старик. Крис осуждающе покачал головой. — Что произойдет, как только ты научишься осознавать последствия своих действий. — Он отступил на шаг. — Снимай штаны. — Пошел ты. — Энтони. — Пошел нахуй. Тебе надо — ты и снимай. Кристофер почувствовал как Ярость в груди начала бурлить с новой силой. Ярость и что-то еще, куда более страшное. Черная, вязкая скверна его, Криса, персонального проклятия. Ярость — неотъемлемая часть жизни любого оборотня, но ее можно направить на благо, если знать, как. То, что будил в Кристофере Тони было противоестественным, низменным, разрушительным, как разрушительно касание Вирма и его порождений. И от того сложнее было ему не поддаться. Мужчина рванул вперед, нависая над юношей, с искаженным удовольствием отмечая, как тот вздрогнул. Доля секунды — на то, чтобы отрастить когти, еще одна — чтобы превратить спортивные штаны парня в лохмотья. Крис тут же отвесил несколько тяжелых шлепков по обнажившейся коже — чтобы наказать. Чтобы наказать, причинить боль, напомнить щенку его место. Вовсе не потому, что Крису хотелось прикоснуться к упругим полушариям хотя бы так. Дотронуться, шлепнуть, сжать, потянуть, раздвинуть… Крис резко выдохнул, усилием воли отталкивая себя от парня. Такого покорного сейчас, полураздетого, доступного, готового ко всему, чтобы наставник не решил ему дать. Кристофер не мог заставить себя отвести взгляда от наливающихся цветом ярких отпечатков собственных ладоней на округлой заднице. Энтони нетерпеливо переступил с ноги на ногу. Провокатор. Правда, Кристофер не был до конца уверен, понимает ли щенок, на что конкретно пытается спровоцировать вожака. Если бы только Энтони не был Гару… Крис чуть не взвыл. Он думает не о том, надо сосредоточиться на наказании проштрафившегося подопечного. Все равно это доставит ему не меньшее удовольствие… Вожак зло рванул из шлевок свой ремень, зажимая пряжку в кулаке, оставляя болтаться длинный конец и почти сразу же нанес первый удар. Поперек напряженных половинок расцвела одинокая красная полоса. — Ты знаешь, за что наказан. Считай про себя, я спрошу. Собьешься — начнем сначала. Тони ничего не ответил, только едва заметно вздрогнул. Крис принял это за согласие. После этого в комнате не было слышно ничего, кроме звонких, раскатистых ударов и тяжелого дыхания двух оборотней. Кристофер сразу взял быстрый темп, нанося сильные, безжалостные удары. Полосы расцветали на нежной плоти одна за другой, перекрывая и пересекая друг друга. Достаточно скоро на заднице Энтони не осталось ни одного нетронутого места. Дыхание его участилось, дерганья стали слишком активными. — Лежи смирно, — раздался сухой голос Криса. — Я бы на тебя посмотрел. Больно, сука, — пробурчали в ответ. Крис покачал головой, отвесил еще один удар. — Счет? — Пятьдесят один. Пятьдесят два, если считать самый первый. Вожак кивнул, хотя парень не мог видеть этого жеста. Он отступил к окну, давая им обоим передышку. Не ощутив нового удара, Тони приподнялся на локтях, удивленно оглядываясь через плечо. — Лежать. Еще даже не половина. — Садист, — фыркнул юнец, ложась обратно. На долгие десять минут в комнате повисла тишина. Крис вгляделся в висящую высоко в небе луну. Вдалеке завыла сирена. Под окнами прошелестел покрышками автомобиль, потом — прошла веселая и явно подпитая компания. Где-то хлопнула дверь. Бродячий кот громыхнул крышкой мусорного бака. Город дождей никогда не спал. Крис уже собирался вернуться к порке, как со стола снова донеслось: — Мне так что, всю ночь стоять? — Да, если я прикажу, — раздраженно рыкнул Крис, отворачиваясь обратно к окну. Это было опасное решение, балансировка на грани. Тони требовал постоянного, непрерывного воздействия, не только во время наказаний, а вообще всегда. А вот с пассивностью он сочетался не очень. Но идти на поводу у его капризов… Какой он будет после этого вожак? Мальчишка за спиной извивался в своей не слишком удобной позиции, пыхтел и переступал ногами, но встать больше не пытался. Крис наблюдал за ним в отражении окна. Трогательная картина. Энтони напрашивался на большее, на продолжение. Скрипнула кожа ремня, сжатая в кулаке. Разукрашенная кожа успела остыть, красные полосы превратились в розовые, открыв под собой начавшие наливаться синяки. Пока немногочисленные, едва синие. Надо было это исправлять. Крис поднял руку с ремнем. То ли по свежим следам удары ощущались отчетливей, то ли вожак стал бить сильнее — в любом случае, Энтони явно стало тяжелее удерживать себя на месте. Первый десяток обрушившихся шлепков припечатал его бедра к краю стола, второй — заставил застонать. На третьем прорезался голос: — Ай! Сука, Крис, полегче! Вместо ответа Кристофер изменил угол удара, послав хищную полоску ремня сверху вниз, оставляя несколько алеющих следов на зоне, переходящей в спину. Энтони вскрикнул, дернулся, прижал ладонь к копчику, пытаясь то ли облегчить боль, то ли предупредить новые удары. Крис не стал его одергивать, снова переключив внимание на более мягкие места. Намек был понят, и с этого момента единственными звуками, издаваемыми Тони стали тихие крики, порыкивания и стоны. Цвет ягодиц стал неравномерно-бордовым, с россыпью лиловых кровоподтеков по самому низу, особенно там, где ремень падал ребром. Крис опустил ремень. — Счет? Спина Тони едва заметно напряглась. Повисла тяжелая пауза. — Девяносто… пять? — Это вопрос? — Крис сложил ремень вдвое, щелкнул им с пугающим звуком, заставивишим парня вздрогнуть. — Итак? — Чтоб тебя… Девяносто пять. — Ответ неверный. — Вожак покачал головой с притворным сожалением, снова раскручивая ремень. — Считай с восьмидесяти. Буду бить помедленней. — Как благородно-О-ОАЙ! Крис встал чуть сбоку, выдав следующие пару ударов с оттяжкой, выбивая больше сдавленных криков. — Потише. Соседи. В ответ — только сдавленное сопение. Похоже, мальчишку начало пронимать. Еще немного, и можно заканчивать. Ныло плечо и очень хотелось курить. Последний десяток Крис отсчитал почти без пауз, но и не слишком стараясь. Подтянутое молодое тело расплылось на столе бескостным мешком, лишь мелко вздрагивая от касаний ремня. Отмерив последний, Крис опустил руку, медленно и тяжело дыша. Собственные волосы на затылке взмокли, футболка неприятно липла к спине. Злость на мальчишку сошла на нет, оставив после себя звенящую пустоту. Кристофер протер глаза уставшим жестом, оглядывая результаты своих трудов. Возможно, ему не стоило этого делать. Чернота внутри словно бы только этого и ждала. Вид напряженной, мелко подрагивающей красной задницы разлил в груди Кристофера тёмное желание, копившееся все это время где-то на подкорке сознания. Импульс мгновенно передался вниз, в член. Крис почувствовал, как тот заинтересованно напрягся, мгновенно уперевшись в ширинку. И, что хуже, Энтони тоже это почувствовал. Догадался по едва заметно изменившемуся запаху, по сгустившемуся в воздухе желанию. Почувствовал и отозвался, с несвойственным ему послушанием расставив пошире ноги и прогнувшись в спине, задирая исполосованный, багровый зад. «Как течная сука», — подумал Крис. Он рвано выдохнул, одной рукой поправил отвердевший член через штаны, другой — перехватил ремень пряжкой наружу, сделал шаг к столу. И ударил, метя чуть ниже ягодиц, по бедрам и бесстыдно выставленным напоказ поджавшимся яйцам. Пряжка хищно блеснула в свете пробивающейся в окно луны, Тони взвыл по-звериному и скатился со стола. Покатался немного по старому линолеуму, баюкая в руках самое сокровенное и замер, свернувшись в клубок. Скулеж почти затих, сделался совсем уж жалким. Как у новорожденного щенка. Кристофер позволил ремню выскользнуть из руки — пряжка тихо звякнула о пол, — и подошёл к тяжело дышащему парню. Легким пинком заставил того перевернуться на спину, уперся ногами по обе стороны его головы. — Я готов терпеть твои безумные выходки, щенок, но у всего есть предел. Есть грани, за которые нельзя переступать. Твои… сексуальные перверсии, — последние два слова он почти выплюнул, — Бросают тень на меня, на стаю, на племя и на всех детей Гайи. Не можешь сдерживать их — ищи себе кого-нибудь среди людей. Ты понял меня? Глаза Энтони блеснули яростью и затуманенной болью. Кажется, он не понял. Вцепился в штанину Кристофера, как утопающий, подтянул себя в сидячее положение, не отрывая упрямого взгляда. — Но ты ведь тоже хочешь! — Его голова теперь была почти на одном уровне с топорщащимся бугром в штанах вожака. Крис видел, как раздуваются его ноздри, впитывая чужое возбуждение. — Ничего ведь не будет, мы оба самцы… Крис остро пожалел, что до ремня сейчас было не дотянуться. Выносить взгляд этих жаждущих, отчаянных глаз, было почти невозможно. Почти невозможно не сдаться, не схватить мальчишку, годящегося ему в сыновья, за волосы и не вжать лицом в пах, так сильно, как только можно. Почти. Кристофер размахнулся, отвешивая наглецу настолько сильную пощечину, что его собственную руку прошила боль. Тони вскрикнул и снова упал, инстинктивно прикрывая голову. — Это делает вещи только хуже, — прорычал он, припадая на одно колено, нависая над тяжело дышащим парнем. Человеческие предрассудки мешались с волчьими, заставляя Ярость бурлить так, что он едва различал собственные слова. — И ты больше никогда не посмеешь предложить что-то подобное, слышишь? Ни мне, ни любому другому Гару. Он схватил Энтони за многострадальный воротник, подтягивая его лицо к своему. — Я вырежу первую Песнь на твоей коже, если потребуется, — горячо прошептал он, чувствуя, как рвутся наружу волчьи когти, как клыки перестают помещаться во рту. Крис терял контроль, как щенок в Первом Обращении. Он отбросил Тони обратно на пол, не в силах больше смотреть в эти блестящие непокорные глаза, и выскочил из квартиры, на ходу открывая мост в Умбру. Оставлять парня без присмотра было опасно, но находиться сейчас с ним имело бы куда более страшные последствия. Для них обоих. Луна за окном скрылась за тяжелыми грозовыми тучами. Где-то хлопнула дверь. Вдалеке завыла сирена.