Это твой дом?

      —Спасибо, что пригласил меня, кстати, приятно оказаться где-то ещё, а не только в доме Параппы, — Гуру Муравей закрывает за собой дверцу машины, нервно подёргивая усиками, когда оглядывается. Не то чтобы он лгал, когда говорил, что приятно оказаться где-то ещё, просто он был осторожен со всем новым. Большой мир был полон такой суеты и шума...       —Не говори так! Ты всегда можешь прийти, ты же знаешь, — Такаяма выпрыгивает из водительского сиденья и закрывает дверь бедром, всё ещё напевая мелодию, которая звучала по радио. Он издаёт звук гудка своей машины, дважды щёлкая ключами, чтобы запереть её, и обходит спереди, чтобы встретиться с Гуру Муравьём, который до сих пор всё осматривал.       Дом парикмахера был на удивление старомодным для кого-то слишком яркого. Он был невысоким, а стены были выкрашены в жёлтый цвет, но, похоже, краска начала облупляться и сходить, она давно выцвела на солнце. Было маленькое деревянное крыльцо со скрипучими половицами и несколько цветочных горшков на перилах. Справа стояло простое старое кресло-качалка, а слева висели качели. Маленькие каменные ступеньки вели через передний двор к хрупкому на вид белому забору. Удивительно, что его не сдуло лёгким ветерком, который сейчас дул, шелестя листьями изгородей, аккуратно подстриженных в... Разные причёски?       Гуру Муравей медленно поднял бровь. Эти изгороди были единственным, что хоть как-то напоминало о Тако в этом доме.       —Ты уверен, что это то самое место? Оно кажется немного...       —Старым? Тихим? Может быть, даже немного скучным? — Такаяма вмешивается, посмеиваясь и делая шаг вперёд, чтобы отпереть ворота. — Я часто это слышу, да. Но приятно иметь тихое место, куда можно уйти после долгого рабочего дня, да?       Он открывает ворота и направляется к каменной дорожке, жестом показывая Гуру Муравью следовать за ним, не оборачиваясь.       —Кроме того, от шума городского транспорта у меня болит голова, и я не могу спать.       Гуру тихонько мычит в знак согласия, засовывая две руки в карманы и позволяя другим двум тереть друг друга. Это правда, поблизости не было слышно ни гудящих машин, ни громких разговоров, ни строительных работ, только шелест листьев и птички на деревьях, и даже где-то вдали от глаз колокольчик ветра играл свою собственную мелодию. Это было... Приятно.       Гуру немного расслабил плечи, выходя на крыльцо. Такаяма был занят своими звенящими ключами, пытаясь найти нужный. С коротким «Ага!» он вставил нужный ключ в замок и быстро повернул его. Он приоткрыл дверь и на мгновение просунул голову, оглядываясь. Его щупальца медленно немного свернулись, и он посмотрел на Гуру, закрывая дверь. Он смущенно ухмыльнулся.       —Это эээ... Там небольшой беспорядок, извини.       Гуру Муравей слегка пожимает плечами.       —Ничего, я, наверное, видел и похуже. Тебе когда-нибудь приходилось иметь дело с таким большим, как ты, клубами пыли, который загораживает твою дверь?       Тако усмехается, глядя в сторону.       —Нет, не приходилось... — он внезапно оживляется, глаза его расширяются. — А! Но у меня есть идея получше, ¡ándale!       Не дожидаясь ответа Гуру, он берёт его за руку и тянет за собой, почти беспечно от волнения.       —Воу, помедленнее! Не торопись, приятель, твой дом никуда не денется! — но Гуру Муравей не может не выдавить из себя лёгкую ухмылку, пока его тянут за собой. Что, чёрт возьми, Тако собирается ему показать? Зная его, это может быть что угодно, от камня-питомца до культовой святыни.       Ему не пришлось бы долго ждать. Такаяма поспешно оттаскивает его в сторону к другим воротам на заборе, на этот раз ведущим на задний двор. Тако бурчит и прикусывает язык, пытаясь открыть ворота, откидываясь назад и действительно прилагая усилия.       —Старый, застрявший, кусок... — с резким скрипом ворота открываются, отправляя Тако вниз на землю. У Гуру даже не было возможности помочь ему подняться или спросить, всё ли с ним в порядке, прежде чем Тако уже встал и пронёсся мимо ворот. — Пошли, я думаю, тебе понравится!       Гуру усмехается про себя, несмотря на то, что чувствует себя немного ошеломлённым, осознавая эти последние несколько секунд. Он входит и осторожно закрывает за собой ворота, замечая, что замок соскочил с петель, прежде чем снова повернуться лицом к Тако. Тот потратил немного времени, чтобы отряхнуть грязь с одежды, прежде чем одарить себя широкой сияющей улыбкой и указать обеими руками на сад позади себя.       —Та-да! Добро пожаловать в mi jardín!       Гуру Муравей оглядывается вокруг и не находит слов. Сад занимал весь задний двор. Вдоль забора росли гигантские кусты гортензии, чьи цвета казались ещё ярче в тёплых жёлтых лучах полуденного солнца. Кольцо камней охватывало всё: от дерева глицинии с маленькими лепестками, украшающими землю у его корней, до небольшого пруда с единственной крошечной рыбкой, плавающей у поверхности воды, словно застывшей во времени, наблюдающей за ирисами, которые росли вокруг её маленького домика. Там были цветы, которые он видел в книгах, но не знал их названий, а среди них были цветы, которые он никогда раньше не видел. Над ними нежно возвышалась гигантская ива, ветви которой мягко покачивались на ветру. Многие из её ветвей и лоз были сплетены в тысячу различных узоров и стилей, некоторые из которых были более замысловатыми, чем другие, и все они были украшены маленькими бантами на концах. Под деревом стояла маленькая деревянная скамейка, почти скрытая занавеской из плетёных нитей над ней. Казалось, что её расписали вручную, покрыли яркими, замысловатыми узорами, и она была достаточно большой, чтобы на ней могли поместиться два человека. Всё вокруг было наполнено красками, и когда Гуру глубоко вздохнул и позволил своим усикам уловить ароматы на ветру, он с трудом смог дать название всем этим разнообразным цветочным запахам.       Гуру Муравей едва знал, что сказать, первые слова, вылетевшие из его уст, были:       —Ты всё это сделал?       Тако ухмыляется, гордясь тем, что он впечатлил своего гостя.       —Да, сэр! Я и лопата, по крайней мере.       Гуру делает несколько шагов вперёд, оглядываясь по сторонам, его усики подёргиваются от любопытства и удивления.       —Откуда у тебя было время всё это посадить? Чёрт, откуда у тебя вообще есть время поливать их каждый день??       Тако кладёт руку на бедро, оглядываясь через плечо, и смотрит на некоторые растения, кончики листьев которых уже желтели.       —Ну, следить за всем этим приходится, но организовывать все это довольно терапевтически. Мне нравится эта работа, и у меня не так уж много других увлечений.       Гуру фыркает от удивления.       —Не знаю, как ты успеваешь, — он выбирает место на траве и садится на него, скрестив ноги и опираясь на две руки, позволяя другой парк рук подняться, чтобы убрать несколько прядей волос с лица. — Но должен сказать, это впечатляет.       Тако садится неподалёку, глядя на небо, наблюдая за облаками. Он не пытался скрыть улыбку или что-то в этом роде, он просто немного отвлёкся. Тем не менее, он отвечает.       —Что ж, спасибо, это действительно много значит.       Они молчат некоторое время, просто наслаждаясь тишиной, которая, казалось, наполнял всё вокруг них. Гуру Муравей ухмыляется через мгновение и склоняет голову на плечо Такоямы.       —Дай угадаю, тебе нравятся цветы?       Тако усмехается и игриво ударяет его по руке.       —О, да ладно. Может, я немного и люблю, да, — он замолкает на секунду. Его улыбка гаснет, и он, кажется, немного колеблется, продолжать ли ему, но Гуру даёт ему договорить. — ...Я начал этот сад не просто ради забавы. Ну, я имею в виду... — Такаяма неопределенно жестикулирует, подбирая слова. — Ну да, я вроде как начал, но не просто чтобы что-то делать. Это потому что, эээ... Ты знаешь, как я иногда «краснею»? Типа, плохой красный, а не радостный возбужденный? — Гуру кивает, слушая его. — Ну, цветы, кажется, помогают мне выйти из красного состояния. Сеша говорит, я будто забываю злиться и возвращаюсь к более счастливому красному или синему. В любом случае я этого никогда не помню, но я верю ей на слово. Я часто выходил из этого состояния, сидя перед этими цветами или на той скамейке позади. Я беспокоюсь, что могу стать слишком красным и срезать их когда-нибудь и не осознавать, что я сделал, пока не вернусь в нормальное состояние...       Гуру снова кивает. Такояма боролся с каким-то расстройством ещё до того, как они встретились. Мусеша всегда настаивала, что это какая-то маниакальная фаза, но она так и не смогла заставить Тако обратиться к психиатру за лекарствами от этого. Гуру соглашался с ней, но он так и не понял, почему она отвела его в сторонку, чтобы поговорить об этом. Если Мусеша не могла заставить Тако обратиться к врачу, почему она думала, что Муравей сможет? Сеша и Тако дружили с первого класса, и хотя Тако не может хранить секреты, даже если это спасёт его жизнь, между ними двумя не могло быть секретов, они были практически не разлей вода.       Но... Тако также, похоже, был близок с Гуру, но в другом смысле. Они стали довольно хорошими приятелями после всего этого фиаско с "Я большой, тебя загипнотизировали и лапшой", и Тако всегда был рад видеть его в гостях. Сначала он просто пил кофе в кафе рядом с парикмахерской осьминога, но вскоре они стали встречаться в парке или вместе ездить по просёлочным дорогам. Тако даже убедил его пойти с ним на один из концертов MilkCan.       Это был первый раз, когда Тако пригласил его к себе домой. Гуру пригласил бы и его, если бы у него было собственное жильё, хотя, честно говоря, он всё ещё пытался найти работу на данный момент. Такояма бровью не повёл и ни капельки не возражал. Было... Приятно иметь кого-то, кому он мог доверяться. Кто-то понимающий и надёжный, хотя и немного непредсказуемый.       Гуру вырвался из своих мыслей, когда Тако внезапно ахнул. Гуру вздрогнул, немедленно насторожившись и готовый к любой опасности, когда Осьминог указал на небо.       —Смотри! Ха-ха, это облако выглядит точь-в-точь как гитара!       Гуру инстинктивно поднимает руку над головой, готовясь к тому, чтобы он понять, что сказал Тако.       —О, ха-ха... — он смотрит вверх, и, конечно же, пушистое желтоватое облако зависло в небе над ними, смутно напоминая по форме гитару. Он отыгрывает эту реакцию так, будто просто двигался, чтобы вытереть пот со лба. Такаяма, совершенно ничего не замечая, ложится на траву и свободно вытягивает руки. Он делает глубокий вдох, прищуривается и сжимает щупальца, прежде чем выдохнуть и снова посмотреть на Гуру с небольшой довольной улыбкой.       —Давай, ложись со мной, я уверен, там ещё есть какие-нибудь облачные фигуры.       Гуру Муравей, до сих пор не оправившийся от адреналина, который только что пронзил его, судорожно выдыхает и высвобождает руки из-под себя. Трава была мягкой и подстриженной, и она ощущалась как прохладное одеяло, когда он позволил своим пальцам нежно пройтись по растительность.       Он наконец сосредотачивается на небе. Оно становилось насыщенно-оранжевым, когда солнце начало опускаться за холм где-то вне поля зрения, и цвет был почти как мёд или цветы, цветущие вокруг них. Облака были желтоватыми, а некоторые отбрасывали солнечные лучи далеко в небо. Трудно было поверить, что только вчера шёл дождь.       —Ну что? Ты что-нибудь видишь? — Тако смотрит на него широко раскрытыми, предвкушающими глазами. Гуру думает минуту, проводя пальцем по каждому облаку. После минутного поиска он указывает на одно, которое было почти скрыто ивой.       —Это похоже на старика с гигантским носом, — Такояма проследил за пальцем Гуру и хихикнул, когда тот замечает облако.       —Напоминает мне моего соседа, ха-ха! Ох, и посмотри на это!       —Это выглядит как облако.       —Неееет, посмотри внимательнее! Это... Как их называют? Этих злых водоплавающих птиц... Гусь!       —Ха, там даже яйцо рядом.       —Видишь? У тебя это довольно хорошо получается!       Эти двое продолжают так некоторое время, указывая на новые облака, которые кружатся и меняют свои очертания снова и снова, пока не рассеиваются, но к тому времени новое облако всё равно появляется. В конце концов всё затихает, когда они смотрят на небо, оба улыбаются от уха до уха. Никто из них не думал об этом, но они взяли друг друга за руки, чтобы направить свободные к следующему облаку.       Они снова опустили руки на землю, не отпуская друг друга, и Гуру закрыл глаза, дыша медленно и тихо. Такояма продолжал смотреть на небо, выискивая какие-нибудь интересные облака, но большинство из них превратились в длинные пряди, слегка испещрённые красным и розовым, когда солнце опустилось ниже.       Гуру Муравей делает немного более глубокий вдох, как будто он собирается заговорить, привлекая внимание Тако. Сначала он колеблется, как будто не уверен в своих словах, но в конце концов он проталкивает их мимо своих челюстей.       —Это первый раз за долгое время, когда я действительно чувствую себя, эээ... В безопасности. Расслабленным, понимаешь? В комфорте...       Парикмахер не прерывает его, но, по его признанию, он чувствует себя немного растерянным внутри, услышав это. Гуру продолжает, всё ещё не открывая глаз.       —Впервые с тех пор, как я оказался в большом мире, я чувствую себя в такой безопасности. Все здесь просто... Не кажется таким уж страшным. Как будто мир уже не такой большой.       Глаза Такоямы щурятся в улыбке. Было так приятно это слышать. У Гуру была плохая привычка закрываться от всех и всего. Он не признавался в этом многим людям, но он был так напуган жизнью в этом незнакомом мире, что фактически оставался в доме Параппы в течение двух или трёх недель, прежде чем попытался увидеть что-то ещё, и это было после тонны уговоров. Услышав, что Гуру чувствует себя в безопасности с ним, в его доме, Тако почувствовал... Он не знал английского слова для этого.       Но это было хорошо. Он нежно сжимает руку Гуру, держа её крепче дольше, чем он думал, прежде чем закрыть глаза и позволить себе расслабиться.