Простой вопрос

Леви хочется закатить глаза, пока Эрен диктует кассиру половину меню в самом убогом Макдональдсе в городе, но тот почему-то всегда оказывается им по пути. А Эрен слегка пьян, но Леви ему это прощает, как и многое другое, включая этот сраный Мак. И ужины с семейством Йегер тоже. "У нас так принято, Леви, это традиция, ну пожалуйста, чего тебе стоит, всего ведь раз в месяц, а ты, считай, уже часть семьи". И Леви это ничего не стоит, правда, уже на протяжении пяти лет. В конце концов старший Йегер весьма эрудированный дядька и интересный собеседник. Мать семейства тоже ничего, прикидывается типичной домохозяйкой, но в тихом омуте, как известно, те ещё черти. – Тебе какой милкшейк? – оборачивается к нему Эрен с дурацкой улыбкой. – Клубничный, – ехидничает Леви. – Классический, – говорит Эрен. Леви поджимает губы, сдерживаясь, чтобы вновь не закатить глаза, стряхивает несуществующую пылинку с рукава пальто и уходит. Он идёт вдоль столиков в конец зала, останавливаясь у одного из них. Тот выглядит чистым, и диваны на вид изношены на пару процентов меньше, чем те, что находятся ближе к входу. Невозможно представить, сколько людей протирали их своими штанами. Эрен плюхается напротив спустя пару минут, счастливый и довольный. Он выглядит так, будто добыл эту сомнительную еду боем, а не купил минуту назад. Леви забирает свой милкшейк, тянет густую молочную массу через трубочку, пока Эрен шуршит обёрткой от чизбургера и вгрызается в несчастную булку, словно не ел три дня. Завтрак точно был. Обед, как обычно, для слабаков, а потом Леви забрал его сразу после работы, чтобы поехать на ежемесячный семейный ужин, после которого Эрен казался ещё более голодным, чем до. – Зик стал таким отвратительным, когда стало известно о беременности, прыгает вокруг своей Мэри, будто она немощная. А еда? Пюре из цветной капусты? Серьёзно?! Скажи, что мы никогда такими не станем. Леви хочет уточнить, помнит ли Эрен, что ни у одного из них нет ни вагины, ни матки, ни способности зачать. Тот явно позабыл об этом нюансе их отношений. Ещё Леви хочет уточнить, что он подразумевает под “никогда не станем такими”, но ответ догоняет его раньше. – Ты же выйдешь за меня? В сраном Макдональдсе. Леви давится, и молочная жижа едва не выливается у него через нос. – Во-первых, тебе нужно прекратить разговаривать с набитым ртом. А во-вторых, пить. Я сейчас же напишу Зику, он плохо на тебя влияет. И он, правда, снимает блокировку с телефона и начинает просматривать уведомления. Риелтор пишет, что нашла для них пять подходящих вариантов, нужно лишь согласовать время для просмотра. – Ты не сказал "нет", – Эрен улыбается, и Леви видит, что зёрнышко от помидора застряло у него между зубов. – Тебе нужно протрезветь, Эрен, третий бокал вина явно был лишним. – И это тоже всё ещё не "нет", – говорит Эрен, откусывает здоровенный кусок чизбургера, запивая его колой, и дополняет это горстью картошки фри. – Надо позвонить маме и сказать, что она была права. Понятно, о чём эти двое шептались сегодня на кухне. – Я сейчас позвоню в скорую, потому что после этой гастрономической вакханалии тебя ждёт обострение гастрита. Или панкреатита. Возможно, отделаешься поносом и точно будешь блевать полночи. Я даже не знаю, что из этого станет меньшей проблемой. – Вообще-то, на сегодняшнюю ночь у меня другие планы, – выразительная игра бровями выглядит идиотской и смешной, смешной и идиотской. Леви это совсем не раздражает. Его вообще ничего в Эрене не раздражает. Такое вообще возможно? – Всё же поставлю девять один-один на быстрый набор. – И это всё ещё не “нет”, а значит, “да”. – Зачем? Леви спрашивает быстрее, чем успевает подумать. Взгляд Эрена, всё ещё подёрнутый тонким стеклом опьянения, становится тяжёлым. Леви слишком хорошо с ним знаком, от такого взгляда ладони мигом потеют и в груди тяжелеет, а ещё колени норовят подогнуться, чтобы тело рухнуло в руки победителя. Он почувствовал это на себе впервые пять лет назад и продолжает чувствовать по сей день. – Не зачем, а потому что. Смотри, мы отлично прошли конфетно-букетный период, притёрлись друг к другу и даже справились с испытанием совместного быта. Мы созрели для приобретения общего жилья, и у нас даже есть кот. Последнее самый веский аргумент, если ты не понял. – А под “притёрлись” ты, вероятно, подразумеваешь то время, когда мы не вылезали из постели сутками? – Да! А ещё я хочу одеть обручальное кольцо тебе на палец. – Это все причины? Про “в горе и радости” не будет? – Будет, потом. Ну, и я люблю тебя? – Это вопрос? Так, всё, заткнись и жуй. – Ты меня любишь? Начинается. Эрен откладывает недоеденный чизбургер и даже сдвигает поднос в сторону, навалившись на стол, и сверлит тяжёлым взглядом. Семечко от помидора - это мелочи, Леви видит пятно от кетчупа, которое вряд ли отстирается, и кристаллики соли с картошки на губах и пальцах. Леви делает ещё глоток коктейля и ставит стакан на стол, пальцы свободной руки отбивают неровный ритм по столешнице. Эрен теряет терпение, дыхание становится глубоким, грудь высоко поднимается. – Что за дебильные вопросы? Конечно, я тебя люблю. – А я люблю тебя, так в чём дело? – Мы в Макдональдсе. – И? Какая разница? Место не имеет значения. Важны лишь ты и я. Давай отмотаем назад. Ты меня любишь? – Мне надоел этот разговор, доедай, и поехали домой. – Ты меня любишь? – Я подожду тебя в машине. Леви даже встать порывается, но ладонь, закрывающая его лежащую на столе руку, останавливает. В кафе вваливается шумная толпа подростков, галдит у кассы, перекрикивая друг друга, и Леви переводит на них взгляд. Эрен склоняется вбок, перекрывая обзор, в его взгляде читается упрямое “смотри только на меня”. Хочется закатить глаза. Будто Леви и впрямь может посмотреть на кого-то другого. Уже пять лет не может. – Ещё раз. Ты меня любишь? – Давай ты протрезвеешь, а потом спросишь снова. – Нет. Ещё раз. Ты меня любишь? – Да. Я люблю тебя. Доволен? – Очень, потому что я тоже тебя люблю. Ты выйдешь за меня? – Тебе точно нельзя пить. – Мы сейчас в мэрию поедем. – Она давно закрыта. – Значит, будем сидеть под дверью до утра. – Завтра суббота. – До утра понедельника. – Какого чёрта? – Ты выйдешь за меня? – Эрен. – Это простой вопрос: да или нет, Леви? – Да, мать твою, теперь ты доволен? Может, уже доешь и мы поедем домой? – Ты злишься? – Нет, я представляю, как ты будешь корчиться на полу ванной и обнимать унитаз. – Неправда, – говорит Эрен и начинает собирать нетронутые коробочки и свёртки в шуршащий бумажный пакет. – Я дома доем. Он так улыбается, что Леви мысленно подтверждает, что, да, его слова неправда. Конечно же, он не хочет, чтобы Эрен валялся на полу и корчился от боли. А ещё одна неправда в том, что Эрен будет что-то доедать. Это уже ритуал – собрать всё в пакет, притащить домой, чтобы и салон автомобиля, и лифт, и квартира провоняли пережаренным маслом. Сказать, что остывшее уже не так вкусно, и позволить Леви выкинуть всё в мусор. Своеобразный ритуал, который в этот раз Леви нарушает. Прежде чем отправиться к парковке, где они оставили машину, он отдаёт пакет мужику в поношенной куртке, что слоняется вдоль здания, стреляя у прохожих мелочь. Эрен нагоняет в пару шагов, приобнимает за талию и откровенно жмётся ближе, когда они достигают автомобиля. Леви нажимает на кнопку брелока сигнализации за секунду до того, как Эрен его целует, и сладость ванили, что ещё остаётся во рту, разбавляется вкусом котлеты и расплавленного сыра. Леви отвечает лениво, стараясь не распалять Эрена раньше времени, и чувствует ладони на спине, что поглаживают лопатки. Сигнализация блокирует двери. Прошло тридцать секунд. – У меня и кольцо есть, – шепчет Эрен, отрываясь от его губ, и перехватывает его левую руку, копаясь при этом в кармане джинсов. – Оно мамино, переходит из поколения в поколение. Эрен смотрит куда-то вниз, на их руки, и Леви не может поймать его взгляд. Пальцы подрагивают, когда тёплый металл скользит по коже, и кольцо, конечно же, совсем не похоже на мужское, но размер подходит идеально. – Не стоило, правда, – говорит Леви, стараясь держать голос, потому что это, и правда, слишком. – Нам некому будет его передать. Лучше бы это кольцо досталось Мэри. – Зик не сын Карле, – Эрен говорит это твёрдо, напоминает, что он единственный сын своей матери. – К тому же существует суррогатное материнство и это... ну, усыновление там. – Так, всё, – Леви отталкивает его от себя, обходит машину и снимает её с сигнализации, тут же садясь на водительское место. – Ты не сказал "нет", – Эрен резво занимает сидение рядом, пристёгивается, дёргая ремень, и смотрит с дурацкой счастливой улыбкой. Леви заводит машину, кладёт ладони на руль, на левой сверкает холодным блеском кольцо, которое лет сто пятьдесят назад привезли в Америку немецкие эмигранты. Такая крошечная вещь и такая длинная история, которая берёт новый виток прямо сейчас. Да, Леви не сказал нет.