Occasionally

Изредка

Изредка, теплые руки сжимают чужие плечи, в попытках успокоить гнев и раздражение, посылая электрические разряды в тело словно вторая доза. Пальцы нежно, невесомо тянут за ткань столь ненавистной, бирюзовой кофты с номером. Низкий голос просит перестать орать, дергаться, бить кого то. Вроде бы, и союзник, но на самом деле злейший враг. «При возможности сразу вставит нож в спину»— думал молодой рэпер. Но нет. Всегда брюнет "спасал" Таноса от неприятностей. То на старших нарывается, то снова кричит на охранников, что стоят за дверью общей комнаты ночью не выпуская в туалет. Нам гю никогда не кричал на второго всерьез, лишь изредка мог толкнуть, когда был недовольным. Страшно? Изредка, пролетали многозначительные взгляды, которые кричали о важности друг друга в жизни каждого. И осознание того, что в финале они не выйдут вдвоем било прям в грудь, куда то глубоко. Туда, где все замирает при виде игривой ухмылки и тонких крашенных пальцев, что держали твою руку в третей игре оттаскивая в безопасное место. И каждый раз в двоих пылают щеки смотря друг на друга после умываний. Как черные, словно смола, волосы неаккуратно падают на лицо, как капли текут по прекрасному профилю, греческому носу и по четко выделенным скулам. Раскосые глаза закрываются и ресницы дрожат когда на них попадают капли. Но думать о человеке, которого никто больше не увидит —глупо. Осмотрев круг на своей форме, Субону вспоминаются все трупы, кровь, крики и плачи. Но дополнительная доза быстро решает проблему. Почти тридцать, а в душе все так же 12. Играя в глупые детские игры забывается смысл, зрачки расширяются, а тело дрожит. Разноцветные круглые конфеты в красивом металлическом кресте лишь напоминают о том, как слаб Танос, как он не может справиться со стрессом. Будто пес бежит за новой дозой хоть чего то, хоть от кого-то, что бы забыть о мире и почувствовать себя снова безработным. Забыть о долгах в миллиард, забыть о смазливом азиате на чьей груди вышиты цифры 124. Забыть о том, как тот готов был встать на колени прося внимания к себе, прося новую дозу только, что бы сблизиться с ним. А он продолжал заставлять его молить, ему казалось забавным, как Гю строит из себя жертву, как кривится его лицо от неправильного произношения имени, как закатываются глаза когда пальцы суют в рот таблетки. Подчинение. Изредка, в кабинке туалета появляются стоны, всхлипы и скулеж обоих. Когда опухшие губы встречаются вместе, а глаза слезятся от наркотиков, который словно течет по венам, без введения через шприц, как тело становится ватным, как по подбородку текут собственные и чужие слюни. Язык известного репера вторгается в рот человека напротив перекатывая синюю таблетку, из ртов вырываются приглушенные поцелуем стоны, а репер улыбается с каждым разом становясь более нуждающимся в чужой ласке, которую получает как хороший мальчик. Пальцы дёргают за короткие крашенные волосы оттаскивая голову назад, а губы нежно прижимаются в острому кадыку вылизывая его, словно от этого зависит жизнь. Голова кружится сильнее от изящных рук и пальцев что сжимают бока сто двадцать четвертого через пропитанную потом, кровью ткань футболки. Игрок напротив гладит их постанывая каждую букву чужого имени, но еще раз делая ошибку от чего получает, в глубине души столь желанный, укус рядом с артерией на шее, который сразу зализывают будто извиняясь за резкие действия.Страсть? Всегда Танос будет гладить чужие волосы массируя кожу головы, что лежит на коленях в кромешной тьме. Всегда Нам гю будет сжимать его предплечья и втыкаться носом между лопаток, когда стресс снова показывает себя под занавесом наркотического действия. Они навсегда останутся вместе.