grin and bear it

Нил Джостен привык к боли. Он знал, это не то, к чему следует привыкать, тем не менее боль успела стать для него давним другом. После Лолы боль посещала чаще. Рассеченные мышцы на кистях и предплечьях, покрытые ожогами. Немудрено, что в некоторые дни это сказывалось на активности, когда он скручивался пытаясь дышать и не выть от боли. Он привык к боли, стиснув зубы проходил сквозь нее. Он всегда так делал. Это был проверенный и надежный способ, и не было необходимости что-то менять. Он уже видел, как Эндрю закатывает глаза, и слышит раздраженный голос, называющий его идиотом. Но причин побеспокоить его своей болью не нашлось, да и невозможно было что-то с этим сделать. С момента пробуждения он уже мог сказать, что день его встретил мучительной болью и с течением времени все станет хуже. Он сел на край кровати, вдыхая медленно и глубоко, морщась от болезненного растяжения покрытой шрамами кожи вытянутых рук. Всего на мгновение промелькнула мысль съесть пару таблеток парацетамола, чтобы облегчить боль, но быстро отбросил ее прочь. Он спокойно принялся выполнять утреннюю рутину готовясь к пробежке. Ему не хотелось, но он знал, если не побежит, то столкнется с тревожностью и просто хотел притвориться, что все хорошо, все в порядке. С ним все будет в порядке, так и должно быть. *** Утренняя пробежка далась тяжело. На полпути ему просто хотелось рухнуть на землю. Он сожалел о своем решении продолжить пробежку, как всегда, он ведь мог просто отовраться, даже если бы все вокруг отнеслись с подозрением. Оно того не стоило. Его нервы с каждым шагом будто прижимались к проводам, находящимся под напряжением. Пальцы болезненно покалывали при малейшем движении. Растянувшиеся на лице шрамы горели каждый раз, когда он моргал и утирал со лба пот. Казалось, прошла вечность прежде, чем он смог вернуться в общежитие, и от перспективы воды, бьющей его шрамы в душе, хотелось блевать. Но он не мог позволить себе вернуться в их с Эндрю комнату пропахшим потом. Принял он душ быстрее чем когда-либо, что о чем-то да говорило, ведь с матерью они, врываясь в мотели принимали душ всего по две минуты прежде, чем снова отправиться в путь. Практически хромая обратно в комнату общежития, он молился богу, который где-то был, чтобы никто его не увидел и Эндрю не было в комнате, когда он наконец доберется. Еще несколько минут потребовалось, чтобы прейти в себя. Он смог бы прожить остаток дня если бы было хоть немного времени на раскладывание его по полочкам. Взяв себя в руки, он потянулся к дверной ручке зная, что окажись Эндрю в комнате он увидит все его чувства будто те расписаны на его лице. Распахнув ее, он столкнулся лицом к лицу с Эндрю. Он следил за ним ожидая пока Эндрю осмотрит его с головы до ног острым понимающим взглядом. «Господи, Нил»—вздохнул Эндрю. И может это просто боль, но случилось то, чего он не ожидал. На глазах выступили слезы в попытке их скрыть он резко заморгал, но те лишь покатились по его щекам. Дыхание перехватило пока шокированный Эндрю смотрел на него. Он никогда не видел слез Нила, даже покрытый свежими ожогами и порезами от рук Лолы, даже самые ужасные воспоминания из его жизни не выбивали его из колеи. Но почему-то сейчас он плакал. Если бы он смог преодолеть свои проблемы с психологами и увиделся с Допсон, узнал бы что наконец почувствовал себя в достаточной безопасности проявляя свои эмоции, позволил себе ослабить бдительность на столько, чтобы заплакать. Но вместо этого он резко утер слезы чувствуя себя преданным собственным телом и не удосужился даже подавить шипение боли от того, что тер и без того чувствительные шрамы. «Нил, прекрати»— буркнул Эндрю осторожным движением хватая его запястье, чтобы он не поранился еще больше. —«Что я могу сделать для тебя? Что мне сделать?» От стыда у него снова перехватило дыхание «Не надо, со мной все в порядке, мне ничего не нужно. Я в порядке» — сказал он, больше пытаясь убедить себя, чем Эндрю. Эндрю осторожно потянул его к кровати, стараясь не задеть шрамы и толкнул его в грудь, заставляя сесть на край кровати. Некоторое время он изучал его, после шагнув к столу и порывшись в одном из ящиков вытащил тюбик. Подтащив один из стульев к Нилу, он оцепенело смотрел как слезы неудержимо продолжали течь по его лицу. Протянув руку к Нилу, Эндрю удовлетворенно напел, когда тот потянулся в ответ. Он не смог удержать вопросительный звук, когда Эндрю открыл крышку тюбика и очень осторожными движениями начал втирать прозрачный крем в его шрамы. «Это охлаждающий крем для шрамов. Я ведь дал его тебе несколько месяцев назад, но следовало догадаться, что ты не воспользуешься.» — Нил был готов поспорить, что он пробормотал в конце какую-то из вариаций наименования его идиотом или придурком. Однако водоворот его мыслей замер, когда совершенно неописуемое ощущение начало проходить сквозь его шрамы. Боль все еще оставалась, но охлаждающий крем ослабил ее казалось в миллионы раз. Он почувствовал, как к глазам снова подступили слезы, но на этот раз не от боли, а из-за огромной любви и привязанности к мужчине напротив, так нежно втирающему крем в кожу шрамов. Человек, который решил купить ему крем для шрамов. Человек что сразу заметил, что с Нилом что-то не так. Вскоре его шрамы покрывал чудодействующий крем и осторожно переоделся в рубашку с длинным рукавом, дабы не размазать крем по всей кровати. Наблюдая за тем, как Эндрю отправляет электронные письма профессорам об их отсутствии из-за болезни он сделал мысленную пометку сообщить Эбби об оправдании чтобы они могли сдать нужные работы позже. А затем Нила притянули ближе к себе, расчесывая яркие кудри пальцами и нанося второй слой крема на шрамы, после высыхания. «Я люблю тебя»— прошептал он, выхватив руку Эндрю из волос и поцеловав ладонь. «140 процентов»— промычал Эндрю, потому что он тоже любит, и скрыл улыбку, чувствуя уязвимость и в то же время в полную безопасность с мужчиной рядом.