А что у вас там?

Рядом с Арсением всегда было жарче, чем в ебучем горячем цеху. Антон, не контактируя в шоу с блюдами, мог себе позволить носить рукава не до запястий, но его пронимало каждый раз. Каждый раз, когда этот блядский гибкий мужчина снова забегал к ним на площадку, Антон чувствовал необходимость сильнее подтянуть рукава и расстегнуть хотя бы верхние пуговицы. Так что подобного исхода следовало ожидать. — Что сегодня по плану, Антон Андреевич? — раздалось от входа. Антон вдохнул, развернулся на источник звука. Он был готов (или думал, что был готов) к тому, чтобы Арсений расстегнул еще одну пуговицу рубашки относительно прошлого мотора (в прошлый раз расстегнуты были пять штук, да, он вел счет), но не к сетке под небрежно накинутой… да хуй его знает, как это называется, как будто огромную футболку с длинным рукавом обрезали под самые плечи. Пиздоблядство ебучее. Сука. — Сегодня по плану отсутствие посторонних, — буркнул Антон, продолжая заниматься начатым до прихода Арсения делом, активно пытаясь отвлечься от кожи, проглядывающей через сетку. Если этот… повернется неловко во время танца, у него выскочит сосок. Пиздец, у него вообще стыд атрофировался? Разгуливает за кулисами всё равно что голый. — Ой-ой, стало немножечко страшно! — прижал одну руку к груди Арсений, чем помог Антону переключиться — хотя бы часть поджарого торса оказалась временно прикрытой. Благодаря чудесному возвращению к нему хоть части мыслительных способностей Антон смог понять, почему это выпендрежнику стало страшно. Оказывается, в момент прихода Арсения Антон как раз решил взять в руки мусат и нож. За каким хуем, непонятно, местные ножи точить бесполезно, к концу мотора опять угробятся, деньги на что-то приличное тратить никто не будет. — А должно быть не немножечко, — Антон вскинул брови. Выглядело угрожающе. Наверное. Правда, Арсений немедленно подошел ближе, так что, кажется, ничего не вышло. — С ножом всё понятно, а вот это что такой за… стержень? — промурлыкал Арсений, указывая длиннющим пальцем на мусат. Антон, нахуй, с удовольствием показал бы ему стержень, хоть и другой. Но он знал — Арсений флиртует со всем павильоном, да что там — со всем миром, скорее всего. Антон легко мог представить, как кассирши — и кассиры — в пятерочках и магнитах рядом с любым местом, где оказывался Арсений, думали об этих пальцах и глазах. Местные бабульки с цветочками готовы были отдать товар задаром, но им приплачивали сидящие рядом попрошайки, тратя две трети дневного заработка на букеты для Арсения. Да что уж там, сам злоебучий бог, если он хоть какой-нибудь существовал, скорее всего, на седьмой день не просто отдыхал, а пошел передернуть на творение свое. Это не грех. Это же Арсений. И ему Антоновы поползновения до пизды. Антон выяснил еще в самый первый день. Поспрашивал коллег, узнал, что: 1) Арсений флиртует со всеми 2) Арсений ни с кем не трахается 3) все смирились и получают удовольствие А вот Антон никакого удовольствия получить не мог. Ему было надо. Да, он знал, он понимал: всем надо, Антон, заглохни, он всем нравится, его все хотят, но никому не светит. Но Антон горел внутри, как угли мангала, которые занимаются от каждого случайного сквозняка. Вот и сейчас. — Можно? — оказывается, Арсений подошел вплотную и ухватился за мусат, пробуя забрать его из рук Антона. Так как Антон стоял в ахуе, захват территории удался. — М-м-м, влажно, — протянул Арсений, хватаясь за ручку инструмента. — Волнуетесь? — Природная особенность. Отложив и нож, освободившимися пальцами Антон немедленно полез подтянуть рукав кителя, и вот тогда это случилось. — Ого, — мусат был забыт, Арсений уставился на руку Антона. — А шеф не так прост. Покажите. Пальцы Арсения скользнули под рукав, приподнимая его еще выше, и татуировка обнажилась еще немного — абстракция, черные тонкие линии, красные акварельные всполохи. Арсений провел по одной линии кончиком ногтя. Антон стоял столбом. Буквально, двухметровый столб посреди площадки. Никто же не ждет от столба способности двигаться или вести содержательный разговор, правильно? — Если такой серьезный человек, как вы, набил татуировку, должна была быть причина. Расскажете? — Арсений хлопал ресницами, а Антон не понимал — кто серьезный? Он? Он, блять, воронежский пацан, соль земли, простой как три копейки, матом орет да на готовку свою дрочит. Примерно так его характеризовала его последняя пассия, на секундочку, сама переехавшая из Воронежа, но ставшая эталонной москвичкой. — Нет причины, — Антон отдернул руку и натянул рукав пониже. — Не у всех татуировок есть причины. — Но у некоторых есть, — улыбнулся Арсений уголком рта. — Допустим, у меня есть такая, со смыслом, сейчас я вам покажу. И этот полоумный натурально начал стягивать свои штаны вниз. А у него же там белья нет, это всем очевидно, если при низкой посадке видны кости подвздошные, а никакого белья не видно, значит, и нет его. Вот именно эту кость, левую, Арсений и вознамерился Антону показать. Отчего-то считается, что мужики на кости не бросаются, но лично Антон был готов хоть сейчас. Слоумо длилось и длилось: ткань штанов сползала ниже, Арсений что-то приговаривал, уже проглянула трогательная во всех смыслах косточка на бедре, а сетка оказалась не просто сеткой, а блядским боди, о существовании которых Антон знал с одного из прошлых моторов, он потом погуглил, и это была самая быстрая дрочка на Диком Западе. Сука, ну за что мир так с ним? Работал бы дальше в каком-нибудь рестике, нет, поперся на телик, и вот наказание за тщеславие. Оказалось, что какие-то части мозга у Антона еще могли воспринимать, что происходит вокруг. Раздался грохот, Антон резко потянул ткань штанов Арсения выше, прикрывая всё, что успел и не успел увидеть, и развернулся на шум. — Там это… — ассистент старался всеми силами сделать вид, что ничего не происходит, но сковородки с края стола явно не сами себя уронили. — Ананас найти не смогли. Чем заменять? — Ты, блять, издеваешься? Я, что ли, эти блюда ебанутые придумываю? Найди помощника режиссера и до него доебись! Или до кого-то еще! — Понял, — ассистент убежал со скоростью звука. Нахуя вообще приходил. Антон обернулся на Арсения, край штанов которого всё еще сжимал в пальцах, и увидел странное. Арсений закусил губу, смотрел куда-то в сторону, ресницы его дрожали. — Ты чего? — глупо спросил Антон. Так как Арсений молчал, Антон выбрал стратегию нападения. — Ну будешь знать, как голой задницей светить! И ничего он там особенно не увидел, не кипишуй. — Да мне без разницы, увидел или нет, — голос Арсения был непривычно тихим. — А что тогда? Арсений, продолжая глядеть куда-то в пол, пробормотал: — Что ты либо импотент, либо я уже не знаю, что с тобой делать. — Я импотент? — Антона особенно взбесила эта идея, потому что штаны на нем прямо сейчас сидели пиздец как тесно. — Я тебя должен был на этом столе, что ли, начать ебать? — Ну, было бы неплохо, — Арсений легко улыбнулся, вскидывая на Антона невинный взгляд. — Ты же ни с кем не ебешься, — ошарашенно сказал Антон. — Потому что не хочу. А с тобой хочу. — А. Ага, — до Антона хоть и медленно, но стало доходить. — У меня дома стол огромный, кстати. Прям здоровый. И мусатов там штук десять разных, могу все дать посмотреть. — А татушку? Антон решил, что раз уж перед ним выложили все карты, не грех и перейти в наступление. — Только если ты, — он схватил Арсения за талию, привлекая к себе, — покажешь свою. — Да нет у меня никакой татушки, — вздохнул Арсений, немного поводя плечами, устраиваясь поудобнее в широких объятиях, — я просто так ляпнул. — А врать нехорошо, — поучительно заявил Антон. — Только не начинай про наказания, это безумно пошло! — Не пиздеть, — строго сказал Антон, беря Арсения пальцами под подбородок и затыкая губы поцелуем. А то еще столько же времени будут вокруг да около ходить.