Невозможные союзники

Утро дня операции Гермиона собрала все необходимые материалы в аккуратную кожаную сумку, проверив их несколько раз. На столе лежали записи с деталями операции, переводы древних текстов о кристалле Мнемозины и ритуалах, связанных с его обезвреживанием. Драко вошёл в её номер, постучав, но, как всегда, не дождавшись ответа. — Ты снова носишься по комнате, как будто можешь взлететь, Грейнджер. Успокойся. Всё под контролем, — сказал он с лёгкой усмешкой, но в его голосе не было привычной язвительности. — Не могу успокоиться, Малфой, — отрезала она, запихивая свитки в сумку. — У нас одна попытка, и если мы ошибёмся… — Мы не ошибёмся, — перебил он, подойдя ближе. Его голос звучал неожиданно твёрдо. — Ты проделала невероятную работу. Мы подготовлены настолько, насколько это возможно. Она остановилась, удивлённо посмотрев на него. Его спокойствие было почти заразительным, и в глубине души Гермиона почувствовала, как напряжение немного спадает. Они договорились с французским Министерством магии, что преступники будут атакованы и обезврежены в одной из заброшенных вилл неподалёку от Марселя. Именно там, по последним данным, они прятались и пытались использовать кристалл Мнемозины, чтобы манипулировать памятью магов для своих целей. — Мы знаем, что их трое, — начала Гермиона, раскладывая схему виллы на столе. — Они не сильны в дуэлях, но один из них — мастер артефакторики. Это он контролирует кристалл. Если мы его выведем из строя, у остальных не останется шансов. — А я думал, ты будешь предлагать им сдаться, Грейнджер, — сухо заметил Драко, рассматривая схему. — Нет времени на переговоры, — отрезала она. Драко одобрительно кивнул. Весь следующий день они провели за тренировками. Гермиона отрабатывала защитные чары, в то время как Драко повторял контрзаклинание для обезвреживания кристалла. — Драко, ты уверен, что не забудешь порядок слов? — спросила она, когда он в четвёртый раз повторил заклинание с закрытыми глазами. — Слово “не забудешь” — это уже обидно, Грейнджер, — усмехнулся он. — Я не Уизли. Шатенка вздохнула, но невольно улыбнулась. Он действительно был готов. Когда солнце начало заходить, они пересмотрели план ещё раз, отметив ключевые моменты. Гермиона чувствовала напряжение, как струну, натянутую до предела, но в этот раз она не сомневалась в своём напарнике. — Если мы справимся, это будет заслуга нас обоих, — тихо сказала Гермиона, когда они уже собирались расходиться по номерам. Драко посмотрел на неё, на мгновение задержав взгляд. — Мы справимся. Его уверенность была настолько непоколебимой, что она почти поверила, что всё действительно закончится хорошо. Теперь оставалось только одно: идти вперёд. Драко и Гермиона прибыли к заброшенной вилле ближе к вечеру. Небо над Марселем потемнело, воздух наполнился зимней прохладой, а лёгкий ветер гонял снег вдоль старой мощёной дороги. Вилла возвышалась над окрестностями, её разрушенные стены покрывал мох, а окна зияли пустотой. Вокруг дома всё выглядело заброшенным и безжизненным, но оба прекрасно знали, что эта картина была обманчива. В нескольких метрах от виллы скрывались авроры, незаметно расставленные по периметру. Они были обучены оставаться в тени, сливаясь с ландшафтом, и ждали сигнала от напарников. Но именно Драко и Гермиона должны были войти внутрь первыми – их задача была слишком рискованной, чтобы вовлекать других. Гермиона стояла, сосредоточенно изучая карту дома, которую они получили от французских коллег. Её пальцы слегка дрожали, когда она прокручивала в голове все возможные варианты событий. Она пыталась быть рациональной, просчитывать каждый шаг, но гнетущая атмосфера и напряжение между ней и Драко мешали сосредоточиться. – Здесь, – указала она на центральный зал виллы, – должен быть кристалл. Если информация верна, преступники используют его в качестве ловушки. Мы должны действовать быстро: артефакт нестабилен, и каждая минута на вес золота. Драко, стоящий рядом, кивнул. Его лицо было непроницаемым, но в его глазах читалась концентрация. Он молчал большую часть дороги сюда, и Гермиона чувствовала, как эта тишина всё сильнее давила на неё. – Ты готова?, – Он посмотрел на неё, прищурив глаза. Его голос был низким и ровным. – Если ты готов. Гермионе не хотелось признаваться даже самой себе, что её уверенность пошатнулась. В конце концов, это был Малфой – человек, который, казалось, всегда сохранял хладнокровие. Когда они двинулись к вилле, звук их шагов казался громче, чем он был на самом деле. Каждый их шаг отзывался эхом, словно предупреждая об опасности. Подойдя к массивной деревянной двери, Гермиона остановилась и вытащила из кармана палочку. – Заклинания-ловушки, скорее всего, установлены на входе, – сказала она тихо, оглядывая дверной косяк. – Дай мне пару минут. Драко встал рядом, внимательно наблюдая за её действиями. – Ты уверена, что справишься одна? – спросил он, но в его тоне не было издёвки, только забота. Гермиона бросила на него быстрый взгляд и заметила, что его лицо на секунду смягчилось. Она хмыкнула, стараясь скрыть своё волнение. – Справлюсь. Просто прикрой меня. Она начала медленно водить палочкой по поверхности двери, произнося сложные заклинания. Слабые голубоватые огни вспыхивали и угасали, вырисовывая магические барьеры. Через минуту она облегчённо вздохнула. – Готово. Драко кивнул и первым открыл дверь, осторожно переступив порог. Внутри было темно, лишь слабый лунный свет проникал сквозь трещины в стенах. Запах сырости и пыли наполнял воздух, а пол был покрыт слоем мусора и битого стекла. – Не забывай, – прошептала Гермиона, двигаясь за ним, – наша цель – не только обезвредить артефакт, но и взять преступников живыми. – Как будто я не знаю, – буркнул Драко, осматривая помещение. Они начали продвигаться дальше, держась бок о бок. Гермиона держала карту, сверяясь с маршрутом, а Драко внимательно следил за звуками. Каждый их шаг отскакивал эхом от каменных стен, и тишина становилась почти невыносимой. Когда они добрались до центрального зала, напряжение достигло своего пика. В центре комнаты на массивном постаменте стоял Кристалл Мнемозины, окружённый защитными чарам, которые слабо мерцали в темноте. Вокруг него, в тени, были фигуры – преступники, охранявшие артефакт. – Три, может, четыре, – прошептал Драко, мгновенно оценив ситуацию. – План тот же, – ответила Гермиона, сжимая палочку. – Сначала они, потом артефакт. Они переглянулись, и в этот момент их взгляды пересеклись. Впервые за весь день они поняли друг друга без слов. Драко кивнул Гермионе, и они синхронно подняли палочки. Действовать нужно было быстро и решительно. Первый преступник даже не успел повернуться, когда заклинание “Ступефай!” Драко отправило его в бессознательное состояние. Гермиона, в свою очередь, метнулась в сторону, ослепляя остальных яркой вспышкой света, чтобы дезориентировать их. – Кто здесь?! – крикнул один из них, и в воздухе тут же вспыхнули красные и зелёные лучи. Напарники скрылись за колоннами, уходя от удара. Гермиона чувствовала, как в воздухе становилось жарко от заклинаний, но её разум оставался сосредоточенным. – Левый фланг! – выкрикнула она, бросая “Экспеллиармус” в одного из преступников, чья палочка вылетела из рук и с глухим стуком упала на пол. Драко использовал мгновение дезориентации и резким движением подрезал одного из нападавших заклинанием “Петрификус Тоталус”. Тот упал, глухо стукнувшись о каменный пол. Оставшиеся преступники начали отступать к центру комнаты, где стоял кристалл. Драко понял, что они попытаются его активировать. – Грейнджер! – окликнул он, и она мгновенно повернула голову, понимая его мысль. Если они дойдут до артефакта, всё может пойти наперекосяк. Не раздумывая, она выполнила мощное оглушающее заклинание, которое на секунду заставило нападавших пригнуться. Этого хватило, чтобы Драко одним прыжком оказался перед ними. – Ступор! – он направил палочку на ближайшего преступника, который тут же замер, словно окаменев. Остался последний. – Ты думаешь, что выиграешь?! – выкрикнул тот, и его лицо исказилось от ярости. Он поднял палочку, направив её прямо на кристалл. Гермиона почувствовала, как её сердце пропустило удар. – Нет! – закричала она, бросаясь вперёд, но было уже поздно. Мужчина успел произнести заклинание, и кристалл засветился ослепительным светом. Мир вокруг на мгновение стал белым, и Гермиона почувствовала, как её отбросило ударной волной. Она упала на пол, задыхаясь от боли в боку. В ушах звенело, а зрение расплывалось. – Грейнджер! – Драко оказался рядом быстрее, чем она ожидала. Он помог ей подняться, быстро осматривая её на наличие серьёзных травм. – Со мной всё в порядке, – прохрипела она, отталкивая его руку. – Но кристалл… Они оба повернулись к центру комнаты. Кристалл теперь пульсировал с неестественной силой, испуская волны энергии. На полу лежал преступник, оглушённый обратной реакцией от заклинания, но сам артефакт вышел из-под контроля. – Нужно немедленно его обезвредить! – воскликнула Гермиона, пытаясь подняться на ноги. Драко хмуро посмотрел на неё, сжимая палочку. – Отойди, – сказал он твёрдо. – Что? Нет, ты не можешь сделать это в одиночку! – Она потянулась к нему, но он уже направился к кристаллу. – Ты же сама говорила, что я хорошо знаю это заклинание, – бросил он через плечо. – Так что позволь мне сделать то, в чём я разбираюсь. Гермиона замерла, её руки дрожали. Впервые за долгое время она почувствовала, что доверяет ему. Драко подошёл к постаменту, вокруг которого всё ещё искрились защитные чары. Он поднял палочку, сосредоточившись на заклинании, которое столько раз видел в исполнении Пожирателей. Его сердце билось так быстро, что казалось, будто оно вот-вот вырвется из груди. Драко сделал глубокий вдох и начал произносить заклинание. Его голос был твёрдым, уверенным, но руки, сжимающие палочку, слегка дрожали. Сначала ничего не происходило, но затем кристалл начал пульсировать мягким светом. Внезапно пространство вокруг них наполнилось шёпотом, словно множество голосов говорили одновременно. Это были воспоминания, заключённые в кристалле, пробуждённые его магией. Они кружили вокруг Драко, шепча слова на незнакомых языках, заполняя его разум. Он чувствовал, как кристалл пытается проникнуть в его сознание, чтобы завладеть его памятью. Каждый момент его жизни мелькнул перед глазами: его детство, тёмные дни во время войны, его чувство вины за прошлое и...Гермиона. Образы её лица, её голоса, ее улыбки - всё это наполнило его разум. Кристалл засветился ярче, издавая низкий гул, похожий на нарастающий звук шторма. Пол под ногами начал дрожать. Драко почувствовал, как в его разум вторгается нечто чужеродное. Вокруг него по новому замелькали образы - размытые, но слишком реальные. Он видел своего отца в Азкабане, мать, умоляющую его о спасении, а затем снова Гермиону. Она смотрела на него с презрением, её голос эхом звучал в его голове: — Ты ничем не лучше своего отца, Малфой. — Нет! — выдохнул он, сжимая палочку сильнее. Эти видения были ложью, созданной кристаллом, чтобы сломить его. Он должен был сосредоточиться. Заклинание усиливалось, магические потоки завихрялись вокруг кристалла, превращаясь в яркие разряды энергии. Один из таких разрядов ударил в пол рядом с Драко, заставив его отшатнуться. Но кристалл не собирался сдаваться. Он выпустил новый всплеск магии, на этот раз направленный прямо на Драко. Это было похоже на удар молнии - его тело пронзило острое чувство холода, а перед глазами все поплыло. Он увидел самого себя - маленького мальчика, спрятавшегося за спиной отца, который отчитывал домашнего эльфа. Он услышал смех Пожирателей Смерти, вспомнил, как стоял, скованный страхом, во время казней в Малфой-мэноре. — Это... всё в прошлом, — прошептал он, с трудом возвращаясь к реальности. Его голос сорвался, но он не позволил кристаллу взять верх. Снова сосредоточившись на заклинании, он направил всю свою магическую силу в одну точку.  Кристалл завыл, словно живое существо, сопротивляясь. Его поверхность покрылась трещинами, из которых вырывались ослепительные потоки света. Комната начала рушиться — куски потолка обрушивались на пол, но магический барьер Гермионы удерживал их в стороне.  — Драко, быстрее!, — выкрикнула она, ее голос заглушал грохот. — Я знаю!, — рявкнул он, направляя последний поток магии в сердце кристалла. Его заклинание окутало артефакт, заставляя тот вспыхнуть в последний раз. Свет был настолько ярким, что он закрыл глаза, но не остановился, пока не почувствовал, как сопротивление внезапно исчезло. Гул прекратился, разряды энергии исчезли, а кристалл рассыпался в пыль, которая тихо осела на каменный пол. Тишина, наступившая после, казалась оглушающей. Драко тяжело дышал, пытаясь восстановить силы. Его пальцы дрожали, но он всё ещё держал палочку, готовый к новой атаке. — Ты цел? — спросила Гермиона, быстро подбегая к нему, как только барьер рассеялся. Парень рассеянно кивнул.  — Да, да.  Грейнджер смотрела на него, такого потерянного и дезориентированного, от чего сердце наполнилась теплом. Драко сделал это, у него получилось.  Ее слишком переполняли эмоции, что она крепко обняла его. Она почувствовала сквозь одежду как он напрягся и подумала, не совершила ли она ошибку в порыве эмоций, но в следующий момент парень так сильно обнял ее в ответ, что не хватало воздуха. Это объятие было глотком свежего воздуха для обоих. Драко сжимал ее талию, зарываясь носом в кудрявые волосы, которые он так любит. Впрочем, как и обладательницу этих волос. А Гермиона держала его за затылок, запуская пальцы в волосы. Ее нос и губы каждый раз невесомо касались его обнаженной кожи. Они стояли дольше положенного и это было слишком интимное объятие. — Мы сделали это, Драко, — улыбалась она, — Ты понимаешь это?  Девушка была так счастлива и жарила свою искреннюю улыбку напарнику. Они стояли так близко друг к другу и чувствовали чужое дыхание на своем лице. Парень скользнул взглядом к губам Грейнджер и наклонился ещё ниже. Девушка понимала к чему это ведет и не была против. Их главной оплошностью были эмоции, которые взяли над ними вверх. После обезвреживания артефакта они немедленно должны были дать знать Аврорам, что те могут заходить и арестовывать преступников. Но они этого не сделали. Пара обнималась, забыв об этом, что в последствии привело к плохому. Тут Гермиона услышала какое-то мимолетное копошение и распахнув глаза увидела одного из преступников, который направлял палочку на Драко. Она широко открыла глаза, высвобождаясь из объятий парня.  — Диссектус Вента, — произнес волшебник, целясь в Малфоя.  Гермиона, как истинная и храбрая Гриффиндорка закрыла собой парня, в последний момент встав перед его грудью. И в следующий момент почувствовала боль во всем теле.  Заклинание «Диссектус Вента» создает резкие воздушные лезвия, которая разрезает все на своем пути. Ее тело мгновенно покрылось порезами, в районе ребер они были глубокими, из-за чего ее кофта начала пропитываться кровью. На шее, руках и ногах были мелкие порезы, не такие болезненные, но из них тоже сочилась кровь.  Девушка закричала и этот крик оглушил комнату. Авроры начали заполнять комнату, сражаясь с преступниками.  Шатенка упала на колени, прижимая руку к ребрам, из которых обильно шла кровь. Дыхание сбивалось, сознание путалось, все тело так сильно болело.  Когда вспышка света озарила комнату и заклинание Диссектус Вента врезалось в Гермиону, Драко почувствовал, как земля ушла у него из-под ног. Её крик, резкий и полный боли, словно резанул его по сердцу. Всё вокруг замедлилось, словно время застыло. Он видел, как её тело осело на пол, а алые потоки крови проступили на её коже. Лицо Гермионы исказилось от боли, но она пыталась сдержать крик, сжимая руку в кулак. Драко не мог дышать. В голове звучал только один вопрос: “Она жива?” — Грейнджер! — его голос прорезал хаос вокруг. Не думая, он бросился к ней, не обращая внимания на продолжающийся бой. Кто-то выкрикнул его имя, но он этого даже не услышал. Когда он оказался рядом, его руки дрожали, хотя он отчаянно пытался выглядеть собранным. — Держись, ты слышишь? Смотри на меня, Гермиона, не закрывай глаза! — голос был напряжённым, почти сломленным. Её взгляд был расфокусированным, дыхание тяжёлым. Она попыталась что-то сказать, но вместо слов вырвался слабый стон. Драко схватил её за руку, крепко сжимая, словно этим можно было удержать её в сознании. — Ты не умрёшь, слышишь? — он почти рычал, одновременно оборачиваясь назад. — Нужен целитель! Сейчас же! Казалось, что помощь не приходит, а минуты тянутся как часы. Драко сорвал свой плащ и попытался прижать его к ранам, чтобы остановить кровотечение. — Чёрт, почему ты всегда лезешь вперёд? — выдохнул он, почти шёпотом. “Я не могу потерять её. Не сейчас, не так. Я должен был её защитить. Как я мог позволить этому случиться? Это моя вина. Если она умрёт… Боже, я этого не вынесу.” Он смотрел на её бледное лицо, испачканное пылью и кровью, и в голове всплывали моменты — её смех, её острые замечания, её упорство. Всё это могло исчезнуть. “Не может. Не должно. Я больше не дам тебе уйти.” Когда к ним наконец подбежали авроры с целителем, Драко не отступал ни на шаг, пока они не начали колдовать над Гермионой. Ему сказали отойти, но он лишь яростно мотнул головой: — Я остаюсь. Целитель произнёс несколько сложных заклинаний, и кровь медленно перестала течь. Гермиона начала приходить в себя, её глаза на мгновение встретились с его. — Драко… — прошептала она, почти неслышно, — Не оставляй меня. Её голос был слабым, но этого было достаточно, чтобы он смог вдохнуть чуть глубже. — Тише, Грейнджер. Всё будет хорошо, — сказал он, но слова были больше для него самого. И пока её уносили на носилках, Драко остался стоять посреди разрухи, сжимая в руке её кровь, оставшуюся на его пальцах. Он смотрел на это, как на напоминание о своей ответственности и провале. “Это не закончится, пока я не найду того, кто это сделал. И он заплатит.” Ярость закипала в Драко, ему срочно надо было найти этого человека, который поразил Гермиону заклинанием. Пробираясь сквозь авроров, он искал глазами нужную фигуру. Наконец, найдя стоящего в магических наручниках высокого мужчину, Малфой подлетел к нему.  — Мальчишка Малфой, — гадко усмехнулся, — Пришел мстить за свою грязнокровку?  Это было последней каплей для блондина, сжав руки в кулак, он ударил стоящего перед ним человека. Кулак встретил челюсть преступника с глухим стуком, заставив того отшатнуться.  Тот пытался отмахнуться от него, насколько это позволяли руки в наручниках, но Драко был очень зол и наносил частые удары.  После войны Драко Малфой оказался в странной и незнакомой для себя ситуации: весь мир перестал вращаться вокруг него. Бремя фамильного имени, осуждение со стороны магического общества и собственное чувство вины — всё это угнетало его. Магия больше не казалась способом борьбы с внутренними демонами. Каждый раз, когда он держал палочку, воспоминания о войне вспыхивали в его сознании. Однажды он наткнулся на объявление в газете о боксерском клубе в магловском Лондоне. Это выглядело странным и абсолютно не его, но в то же время притягивало. Ему нужен был новый способ контролировать гнев, выплеснуть энергию и, возможно, почувствовать себя сильным без палочки в руках. Когда он впервые переступил порог клуба, запах пота, старой кожи перчаток и непривычный гул магловских голосов сразу ударили по чувствам. Никто не обращал на него внимания, что было для Драко новым и странным. Ему пришлось пробиваться в этой среде с самого начала, начиная с малого: укрепления тела и духа. Сначала ему было тяжело. Руки болели после каждой тренировки, синяки покрывали всё тело. Но это была физическая боль, которая заглушала его душевную. Каждый удар по груше или спарринг с противником будто стирал воспоминания о войне, о клейме на его руке, о взглядах, полных ненависти. Он не рассказывал никому из своих друзей о том, чем занимается. Для Блейза и Тео это было бы просто смешно, а для магического мира — очередное доказательство его “странностей”. Но для самого Драко это стало личной терапией. Бокс стал для него больше, чем спортом. Он научил его выдержке, контролю, самодисциплине. Каждый удар, каждая блокировка — всё это требовало концентрации, которая помогала ему отвлекаться от прошлого. Постепенно он начал замечать, как изменилось его тело, как улучшилась реакция. Бокс позволил ему почувствовать, что он может быть чем-то больше, чем просто Малфоем, бывшим Пожирателем Смерти. И в какой-то мере он стал его способом искупить грехи, хотя бы перед самим собой. Для Драко это было ещё и тихое напоминание о Гермионе. Её сила, её несгибаемый дух всегда восхищали его. Он знал, что она никогда бы не позволила себе пасть духом, и стремился хотя бы частично подражать её стойкости. Блейз и Тео довольно быстро узнали о новом увлечении Драко. Вопреки его ожиданиям, они не смеялись и не пытались высмеивать его за то, что он решил заняться магловским спортом. Более того, оба проявили неожиданное любопытство. Блейз, всегда уверенный в себе и своём теле, сразу заявил: — Ты знаешь, Малфой, если ты вдруг начнёшь хвастаться, что можешь кого-то уложить без палочки, то тебе нужен достойный соперник. И кто, как не я? Тео, напротив, подхватил это с типичной лёгкостью: — Боюсь, я оставлю Блейза без лица, если мы будем спаринговаться. Так что, Малфой, я займусь тобой. Иногда Драко, Блейз и Тео арендовали зал поздно вечером, когда никого не было. Это стало их небольшим, почти тайным ритуалом. Тренировки проходили в их духе — с язвительными шутками и подколами. — Если я сейчас тебя уложу, Малфой, можешь забыть о том, чтобы называть себя лидером, — говорил Блейз, когда уклонялся от удара. — Попробуй, Забини, я уверен, Тео оценит, как ты улетаешь на пол, — огрызался Драко. Нотт же был более рассудительным, и когда кто-то начинал перебарщивать, он резко обрывал: — Хватит, вы двое. Это спарринг, а не дуэль в школьном коридоре. Блейз и Тео понимали, что бокс для Драко был чем-то большим, чем просто спортом. Они видели, как он постепенно становился увереннее, как ему удавалось сбрасывать напряжение, накопившееся из-за работы и постоянных угрызений совести. Тео однажды сказал Блейзу: — Думаю, это даже полезно для него. Мы же не можем всю жизнь его нянчить, а это помогает ему встать на ноги. — А я бы не отказался посмотреть, как он использует свои навыки, если кто-то решит его достать, — добавил Блейз с улыбкой. В итоге эти тренировки не только укрепили физическую форму троицы, но и стали чем-то вроде связующего звена между ними. Это было время, когда они могли забыть о внешнем мире и просто быть собой, без лишних взглядов и ожиданий. И именно сейчас занятие боксом полностью окупило себя. Ему нравилось видеть боль и растекающуюся кровь по лицу преступника. Он бил так сильно, что уже не чувствовал рук. Костяшки пальцев саднили, но он вспоминал лицо Гермионы, ее крик боли и бил по новой.  Лицо того превратилось в кровавое месиво и если бы его не оттащили от мужчины, он убил бы его. Эта мысль далась слишком просто для него. Он действительно бы убил всех за нее.  Авроры не сказали ему ничего, ведь сами видели, что было с Гермионой, но Малфоя оттащили. Он осел на пол, пытаясь подвигать пальцами, что вызывало боль, заставляя стиснуть зубы от неприятных ощущений.  Сейчас он торопился к Гермионе.  Она - это единственное, что его сейчас волновало.  Добравшись в лазарет он спросил о ее состоянии, потребовав отвести его к ней. Жизни Гермионы ничего не угрожало, но нужно было несколько дней полежать в больнице для восстановления. Сейчас она спала и Драко рассмотрел ее получше. Эта картина заставила его ноги подкоситься, она была вся в шрамах. Маленькие шрамы должны были исчезнуть, но большие.. отвратительный на вид шрам пересекал ее тело от плеча до живота, выглядя огромным. На ее ноге тоже были несколько глубоких шрамов, которые не заживут. Ему стало дурно от этой картины. Глупая Грейнджер, зачем надо было подставлять себя ради него.  Он до сих пор видел это в своей голове: как она бросилась вперёд, как заклинание разрезало воздух. Всё произошло так быстро, что он не успел её остановить. Вместо того чтобы бежать или защищаться, она приняла удар на себя. “Чёртова Грейнджер,” — думал он, стискивая зубы от гнева и… странной радости. “Она всегда такая. Носится с этим своим героизмом, как с орденом. Но зачем? Почему ради меня? Зачем было ставить себя под удар?” Ему хотелось кричать от бессилия. Она рисковала собой, не думая о последствиях, и теперь её тело навсегда останется израненным. Его разум кипел от злости на её безрассудство. “Она всегда должна быть героем. Всегда должна доказать, что может спасти всех. Даже таких, как я.” Но глубоко в его сердце притаилась другая эмоция. Та, которую он старался игнорировать, вытеснить из сознания, но она всё равно жила в каждом его вздохе. Она не задумывалась ни на секунду. Она спасла его, как будто это было для неё самым естественным поступком. И от этой мысли его сердце, которое так долго оставалось холодным и закрытым, вдруг сжалось и заполнилось чем-то таким… странным. “Почему? Почему она так сделала? Она ведь знала, что я сам не достоин… этого.” Он провёл рукой по лицу, пытаясь избавиться от жгучих мыслей. Он злился на неё. Злился, что она поступила так глупо и так благородно. Но в глубине души эта её смелость заставляла его чувствовать то, что он боялся себе признаться: надежду. Надежду, что, возможно, он значит для неё чуть больше, чем просто напарник. Драко боялся реакции Гермионы на ее новые особенности на теле. Вдруг она подумает, что зря она спасла его шкуру и будет ненавидеть. Эти навязчивые мысли крутились в  его голове, пока он наворачивал круги по комнате.  — Драко, — услышал он надломленный, но родной голос и обернулся.  Гермиона смотрела на него немного затуманенным взглядом.  Что ж, пришло время поговорить.