Тишина перед падением.

Глава 4. Опасные Тайны.

"Месть — это не просто цель, это обещание, которое я дала себе и тем, кого потеряла. И пусть каждый шаг теперь кажется тяжёлым, я не могу остановиться. Мой путь ведёт вперёд, несмотря на все сомнения, потому что я должна завершить то, что начала."

Он не стал что-либо говорить или делать, а просто прикрыл дверцу и вышел к Тисс. Но, конечно, без ответа свой интерес не оставит. Выйдя за порог, эльф наблюдал за ней, за той, в чьей власти он так жаждал побывать… за той, которую так бы и называл «хозяйка» и ласкал, как она того потребует. Да, обычный шпион, мечтающий о мимолетном взгляде прекрасной аристократки. Он не совращал их отношения в своих мечтах, нет, а лишь хотел такой же интерес к себе. В его глазах таилась печаль, по ночам, пока он наблюдал за ней. Как она спит, уходит куда-то, возвращается, кормит своих драконов… Особенно ему нравилось наблюдать за Тисс, когда та заботилась о драконах, за тем, как она их любила, заботилась и общалась с такой теплотой, что ему становилось не по себе. Да, конечно, странно… ревновать к драконам, но он был не из тех, о ком заботились, кого любили. Эльф чувствовал, как его жизнь проходила в тени, среди тех, кто был любим и кому уделяли внимание. Он часто мечтал, что Тисс когда-нибудь обратит на него взор, но знал, что в её мире нет места для таких, как он. Понаблюдав немного, шпион подошёл к Тисс. — Кушай, мой гордый. — Она наблюдала за одним из своих драконов и разговаривала с ним с радостью и сияющей улыбкой на лице. — И как их всех зовут? — ненароком поинтересовался шпион. — Этот, который ест — Нариальм, «Огненная душа». Там, в стороне, спит Дарианор — «Несущий великий дар». А та, что смотрит на тебя с интересом — Мелидрис, она приносит свет в тёмные времена. — Как интересно… Вы доверяете мне? — Что? — и вновь этот унижающий взгляд, от чего ему хотелось провалиться сквозь землю. — Я слышал, летуны не раскрывают имен своих драконов никому, кроме доверенных лиц. — Он спросил, не глядя на Тисс, будто стыдился. — Верно. Но ты ведь шпион, всегда в тени и постоянно наблюдаешь за мной, рано или поздно услышишь, как я буду звать их. В принципе, и скрывать мне нечего, кому ты можешь вообще разболтаться? — её ответ вышел чуть грубым, отчего эльф просто промолчал. Но любопытство взяло вверх. — Извините за вопрос, леди, а откуда у вас три дракона? Как ваша душа может быть связана сразу с тремя? Тисс посмотрела на него со злостью, которая была смешана с удивлением. Она поняла, что уже достаточно сказала ему, и пора избавляться от надоедливого гостя. — Тебе пора. Иди занимайся своими делами и не смей сюда суваться без приглашения. Ей уже было всё равно, если вдруг это прозвучало слишком грубо, но она никому не позволит вот так вмешиваться в её жизнь, и тем более распрашивать про её драконов. Никто. Эльф, ощущая холод в её словах, понял, что больше не стоит задерживаться. Он стиснул зубы и исчез в темноте, скрываясь снова в своей тени. Тисс следила за тем, как шпион уходит, с неподдельным раздражением, пока её лицо не осветилось лёгким облегчением, как только он исчез из её поля зрения. С тяжёлым вздохом она села на камень, рядом с Нариалем, и позволила себе немного расслабиться. — Ты всегда будешь со мной, мой гордый Нариальм. — Она погладила его и отбросила все свои тревожные мысли. Наступил вечер, солнце ушло далеко за горы. Драконы веселились в небе. Их прекрасный вид заставлял любоваться облаками — большими, но в то же время такими маленькими и далёкими чудовищами. Тисс готовилась вновь к встрече с тем, кому решила доверить свои цели. Хоть мысли о том, правильно ли она поступает, не отпускали, отступать было поздно. Кровь на руках ничто не сотрёт. Выход лишь один — умереть, но для такого безумия было рано. Нужно очистить мир от грязных имперцев. Отбросив мысли прочь, Чародейка начала собираться. Она не знала, чего ожидать, поэтому лучше всего было надеть своё снаряжение и захватить клинки. Спустя пару тяжёлых минут, что тянулись, как шаги черепахи, всё было готово. Она собиралась переступить порог, но, колеблясь, вернулась и оставила письмо — на случай, если её убьют или бросат в темницу. Снова. Письмо: «Я выполняю своё предназначение в этой жизни, продолжаю то, что начал мой отец. Но, скорее всего, я совершаю самую большую ошибку своей жизни, доверившись и согласившись взять в союзники ша’арнеза. Если найдёте это письмо в холодной зиме — знайте, я проиграла, и этому нет оправданий. Не жалейте меня и не злитесь на меня. Я одна, и всё, что я хотела сделать — это хоть как-то отомстить за всех, кто пал от рук имперцев.» Эльфийка знала, что письмо никто не найдёт, никто её искать не будет. Зачем жалеть себя в такую минуту, она не понимала, но страх окутывал её с ног до головы. Момент, когда она вновь должна была проникнуть в место, которое ненавидела всеми фибрами души, и не знать, кого встретит по пути в ту комнату, был близким. Всё это было так близко — то, к чему она шла все эти месяцы, то, к чему готовилась с самого детства. Отступать было поздно. Она знала, что доверять горному эльфу была её главной ошибкой на этом пути, но своим чувствам было сложно перечить. Она не была бы против пасть от его меча, увидеть его глаза, которые так боялись, которые бы так тряслись в тот момент, когда она покидала бы эту жизнь. Но этого никогда не случится. Выйдя из дома, она призвала Мелидрис. — Ну что, девочка моя, сегодня мы с тобой попрощаемся на полпути. Не медля, она села на дракона и вновь взлетела в облака. Каждый полёт был наполнен красотой и наслаждением. Но этот стал исключением — одним из самых напряжённых и неизвестных. Куда он приведёт, как закончится этот полёт, что будет дальше — Тисс обдумывала всё, что было между ними, между мужчиной из матриархата и аристократкой, которая не имела никого, кроме драконов. Лишь во время этого полёта она не обращала внимания на облака и холодный воздух, смотрела только вперёд, в пустоту и неизвестность. Видела ли она, как её любимая дракониха направляется с ней навстречу смерти? Конечно, но она не позволила бы обидеть свою девочку. После своей смерти, она отпустит их всех. Каждую частичку своей души и покинет этот мир без сожалений. Тисс пронеслась в облаках, пока, наконец, не достигла Роода. Приземлившись на одном из высоких утёсов, она оставила Мелидрис, чтобы дракон не привлёк лишнего внимания. Тисс тихо спустилась по скалам, скрываясь в темноте. В её сердце не было сомнений — она знала, что Ша‘арнез ждёт её в комнате, где всё решится. Она направилась в сторону дворца, тихо, словно мышь, и проникла внутрь, направляясь в их Тайную Обитель — комнату, где проходили все их встречи, бурные ночи и непринуждённые разговоры. Эти дни были позади, и Тисс это осознавала, но надежда таилась где-то глубоко внутри. Тисс подошла к двери Тайной Обители, её шаги звучали глухо в пустой тишине. Она открыла дверь, и темнота внутри сразу окутала её, как холодное одеяло. Воздух был тяжёлым, полным забытых разговоров и давно скрытых тайн. Всё здесь было одновременно знакомо и чуждо, а тени, скрывающие уголки комнаты, казались наполненными ожиданием, как если бы сама комната знала, что сейчас произойдёт. Она сделала несколько шагов внутрь, оглядываясь, пытаясь почувствовать его присутствие. Но тишина была полна лишь пустоты, а время тянулось медленно и безжалостно. Стоя в этом мраке, Тисс ощущала, как напряжение растёт в её груди. — Не стоит ждать того, кто предал тебя, — раздался голос за её спиной. Тисс обернулась. Из темноты вышел Тай, его лицо скрывалось в тенях, но его слова были чёткими и холодными. Тисс почувствовала, как её сердце сжалось, но не сделала ни шага назад. — Где он? — Не важно, где он. Его здесь нет и не будет, пока ты жива. Не успела она ничего ответить, как вокруг неё появились воины Ро‘ода. Их тёмные фигуры окружали её, закрывая выход, а стальные клинки блескали в тусклом свете. Вся атмосфера наполнилась напряжением, и Тисс поняла, что попала в ловушку. Чувство смерти, которое её преследовало, оказалось верным, но чувство предательства окутало ещё сильнее, чем мысли о собственной гибели. Тисс и имперцы — бой, который был неизбежен. Направляя свою магию изменений на одного из воинов, она почувствовала, как стрела пронзает её ногу. — Чёртовы ублюдки! — её крик раздался по всей комнате, наполненный яростью и болью. Но в тот момент, когда она осознала, что бежать или сражаться уже бесполезно, горечь предательства сжала её сердце. Пути назад не было, как и вперёд. Лишь кровь, её кровь... Тисс ощутила, как отчаяние постепенно поглощает её. Не было больше силы бороться. Её магия, как и её дух, угасали, как тусклый огонь в пустоте. Время, казалось, остановилось. Она не могла сдерживать дрожь, её тело поддавалось слабости, но в её глазах всё ещё горел тот самый огонь, пусть и слабый. "Что теперь?" — эта мысль пронзила разум чародейки. В этот момент отчаяние стало единственным другом, и оно утопило все её мысли. — Милая моя Тисс, тебе больше некуда бежать. Строптивая эсшайка, пришло время платить за свои деяния. — Фоэльх появляется из тьмы, его голос ласковый, почти насмешливый. Тисс вздрагивает — от боли, злости, ненависти. Чёртов император, которого она не может терпеть. Чёртов Тай, который дёргал за ниточки, пытаясь сделать из неё кукла. И чёртов Шаарнез… Шаарнез, которому она так верила. Так доверяла. Что ж… Её ошибки. Её расплата. — Убью. Всех до одного убью. — Голос низкий, ровный, ледяной. Она смотрит прямо в горящие глаза Фоэльха и впервые видит в них что-то похожее на осторожность. Все в этой комнате боялись её, но никто не смел показывать этого. Эсшайка — одиночка, забравшая больше жизней, чем многие воины. Как могла такая женщина не пугать? Она чувствовала, как каждое движение, каждый взгляд был наполнен страхом, скрытым за сдержанностью. Рана пульсировала, но это было ничто по сравнению с огнём, который жёг её душу. Месть была сильнее, чем боль. Она не могла позволить себе отступить. С трудом поднявшись на израненную ногу, Тисс вытащила клинки. Они мгновенно вспыхнули ярко-розовым светом, похожим на молнии в грозовом небе. Магия изменений струилась по лезвиям, но её тело сопротивлялось — силы почти иссякли. Каждый вдох жёг лёгкие, словно раскалённый уголь, но она сосредоточилась, сжимая рукояти. Эти клинки — её единственная защита, последний шанс выжить. Тишину разрывало лишь её тяжелое дыхание. Она коснулась холодного камня в кармане, впитывая в него остатки своей магии. Пусть даже это истощит её ещё сильнее — у неё не было выбора. Камень начал светиться, впитывая её силу, но времени не оставалось. Первый удар пришёл внезапно. Тисс едва увернулась, но лезвие противника всё же скользнуло по плечу, оставляя жгучую рану. За ним последовал второй, третий — противники наседали, загоняя её в угол. Она двигалась, ловко уклоняясь, но удары находили её, оставляя на коже новые порезы. Боль разрывала мышцы, дыхание сбивалось, но она не останавливалась. Её клинки мелькали в воздухе, пронзая врагов, но их было слишком много. Один из нападавших метнулся сбоку, и Тисс слишком поздно поняла, что не успеет уклониться. Сталь уже мчалась к её спине, и она на миг замерла, готовясь к неизбежному. Но удара не последовало. Раздался свист рассекаемого воздуха, вспышка серебристой стали — и нападающий рухнул, не успев даже вскрикнуть. — Леди, ваш прекрасный принц спешит к вам на помощь…— раздался знакомый насмешливый голос. Тисс резко обернулась. Перед ней стоял он — раздражающий, но единственный, кто мог помочь. Шпион. Чародейка не доверяла ему и не знала, что будет после этого боя. Расскажет ли эльф всё Аирдалю? Как сложатся их отношения, если, конечно, они выживут и выберутся отсюда? Эти вопросы не давали ей покоя в момент, когда её жизнь висела на волоске. Шпион смерил её беглым взглядом, оценивая состояние. Криво усмехнулся, словно удивлялся, что она ещё держится на ногах. — Отойдите подальше. Я разберусь с ними. — Его голос прозвучал твёрдо, без намёка на шутку. Тисс скрипнула зубами, но подчинилась. Она сделала шаг назад, сжимая окровавленные клинки. Он уверенно шагнул вперёд, его меч сверкнул в лунном свете. И бой начался. Эльф двигался стремительно, его удары точны и смертельны. Противники падали один за другим, не успевая осознать, что произошло. Его клинок прорезал воздух, вспарывая доспехи, пробивая плоть, и вскоре пол был залит кровью. Он жадно убивал их, будто ждал этого всегда — с холодной, безжалостной яростью, как если бы каждый удар был частью чего-то давно предрешённого. Каждое падение врага приносило ему не удовлетворение, а некую тёмную радость, как будто именно этого он хотел, этого он ждал с самого начала. Вскоре вся комната была залита кровью. Тисс тяжело дышала, стоя в стороне, сжимающая свои клинки. Но её взгляд был прикован к комнате, в которой она находилась. Дворец был величественен. Золотые колонны с древними узорами, расписанные потолки, на которых изображения эльфийских воинов и богов переплетались в едином танце. Статуи драконов, стоявшие вдоль стен, с их вытянутыми когтями и огненными глазами, казались живыми, как будто они могли ожить в любой момент. Мраморные фонтаны с лилиями, чьи лепестки, казалось, скользят по воде в такт времени. Всё здесь было отражением богатства и власти императора. Но теперь всё было залито кровью. Даже статуи драконов, когда-то символизировавшие могущество и величие, теперь казались зловещими, их каменные глаза, как бы следившие за всем, в тени которых кровь на полу становилась всё ярче. Лилии в фонтаны расплылись, смешиваясь с кровавыми разводами. Весь этот мир роскоши и красоты теперь напоминал лишь мрак и гибель. Тисс застыла. Её взгляд скользнул по изображению, которое когда-то было её воспоминанием — статуя влюблённой пары, столь живо изображённой в момент танца. Смотря на неё, эльфийка представляла себя и Ша’арнеза, которые держались за руки и танцевали вместе, вдали от мира, вдали от жизни, войны и потерь. Но теперь эта картина была уничтожена кровью. Это были их воспоминания, их любовь, и теперь она омрачена, утоплена в крови. И ничего нельзя вернуть… Она скривила губы, стиснув зубы. Кровь. Отмыть её было невозможно. Отмыть их любовь от такой трагедии было невозможно.