Молоко и мёд

      Рику смотрит на неё так, будто она нанесла ему смертельную обиду. Подхватывает рюкзак и демонстративно пересаживается в другой угол столовой.       — И чего это с ним? — удивляется Селия, чистя апельсин. — Посмотрел на Джи как на врага народа.       Она не обращается к ней с суффиксами — Джи считает, что есть события, пережив которые, нельзя не сблизиться с человеком.       — Наверное, узнал, что я вступила в Дисциплинарный Комитет, — поясняет Джи. — Сам виноват — не взял меня в клуб сажать цветочки.       Изуку и Селия переглядываются, улыбаясь. Джи вертит в руках яблоко, данное утром мамой, думая, жалеет ли она о своём выборе или нет. Скорее всего, нет. Нет. Она не могла остаться в стороне.       — Присяду? — спрашивает подошедшая к их столику Амайя.       — Конечно, Акияма-сан.       — Еле урвала шоколадный йогурт. Думала, что за него будет драка, — Амайя открывает йогурт и берёт ложку. — Ты поступила правильно, Мураками, и я считаю так не одна.       — Когда-нибудь об этом забудут? — интересуется Селия.       — Ну сколько можно? — вопрошает Джи. — Давайте уже сменим тему и…       — Думаю, да. Но теперь, мне кажется, они не скоро полезут доставать ещё кого-нибудь.       — Почему это?       Джи бросает в холод. Она видела их оппоненток недавно в городе, когда она и тётя ходили в продуктовый магазин — девицы лишились своих длинных и роскошных волос и щеголяли с очень короткими стрижками. К гадалке не нужно было ходить, чтобы понять, кто это мог сделать — Джи знала ответ. Они назвали её уродиной, и Хибари (или кто-то из его приспешников) отплатил им той же монетой — забрал красоту. Нет ничего дороже для девушки, чем её волосы, как говорила мама, вот и Дисциплинарный Комитет, видимо, посчитал также.       — Взялись за ум, — вмешивается Джи.       — Сменили причёски, — продолжает Амайя. — Теперь, говорят, ведут себя тише воды. На их силу нашлась ещё бóльшая сила.       — Так им и надо, — Селия разламывает почищенный апельсин на дольки, угощая одноклассниц. — Справедливость всё же восторжествовала.       Сегодня наказание для Джи оборачивается двумя папками. Когда она открывает дверь дома, то замечает чужую обувь. Такое папа или тётя не носят, да и не будут — уехали в Италию. Обувь маленького размера.       — Прежде я поговорю с Тони, — доносится до неё голос мамы. — Такое решение я не могу принять в одиночку. И только потом мы поговорим с Джи.       — Он знает.       — Знает? Ты уже поговорил с ним?       — Говорил Йемитсу. Я поэтому и здесь — у вас не получится остаться в стороне. От этого ей не отвертеться. Семья…       — Отвертеться от чего? — спрашивает Джи, появляясь на пороге кухни. Мама выпрямляется, сжимает руками кружку с чаем. Внимание Джи приковано к странному посетителю — то ли ребёнок, то ли маленький взрослый.       — Невежливо влезать в беседу, не представившись, Джиованна Бергамо.       — Предпочитаю Мураками, — поправляет его Джи.       — Джи, — Чиэса мотает головой.       — Моё имя — Реборн. Я старый знакомый твоего отца. Обсудите, но не затягивайте, — обращается он к Чиэсе, — иначе разговор будет другим.       Реборн уходит, а Джи плюхается на место напротив мамы. Чиэса покусывает нижнюю губу и выглядит обеспокоенной.       — Кто это был? Он что-то тебе сделал?       — Всё хорошо, Джи. Я просто не ожидала его увидеть, вот и всё. В последний раз мы встречались много лет назад.       — Странные у папы знакомые.       — Издержки профессии, — Чиэса слабо улыбается.       — Так о чём ты должна со мной поговорить?       — Это подождёт.       — Мам, я не маленькая девочка.       — Знаю, — Чиэса гладит её по волосам. — Знаю, детка, но ты всё ещё ребёнок. И разговор действительно подождёт — скоро Тони вернётся в Японию.       — Но хоть что-то ты можешь мне сказать?       — Могу, — решается, помолчав, мама. — Помнишь, когда тебе было пять, ты рассказала нам, как в садике тебя сильно обижал мальчик? Ты разозлилась и представила, как его за ногу кусает змея?       — Да, помню, — хрипло произносит Джи. — Змея тогда действительно появилась. Появилась и укусила его. Воспитатели удивлялись, откуда она взялась.       Чиэса наклоняется к дочери.       — Тогда все посчитали, что она заползла на территорию садика. Но это было не так. И ещё один случай, когда ты разобралась с задирой, окружив его пауками?       — Мам?       — Ты вовсе не странная, Джи, как ты считаешь. Просто в твоих силах повлиять на восприятие реальности.       Джи хочет нервно рассмеяться, но мама выглядит очень серьёзно.       Как только она желает никуда не влезать, что-то да происходит.