Одинокий триумф

Даст стоял посреди разрушенного Подземелья. Победа была за ним, но горечь от этого едва ли уступала своей силой. Никого не осталось. Всё, ради чего он сражался, превратилось в прах. Даже Фриск, чей упорный дух питал надежду на возвращение к началу, теперь окончательно распались. Никаких перезапусков. Никакого спасения. Он поднял взгляд к потолку, где раньше казалось, было что-то вроде света. Теперь всё погрузилось в бесконечный серый мрак. Разбитые улицы Подземелья, стены, на которых до сих пор виднелись следы сражений, и прах — прах повсюду. — Это всё? — хрипло произнёс он, обращаясь к пустоте. Голос его отразился глухим эхом, будто насмехаясь над ним. — Вот ради этого я... Он замолк. Смысл его слов был бессмысленным. Никто не услышит. Сначала он просто стоял, глядя в пустоту, но затем ноги сами понесли его по улицам. Ему некуда было идти, но стоять на месте стало невыносимо. Шаг за шагом он проходил мимо руин городков, некогда населённых монстрами. Торговая лавка Гриллби, сожжённая дотла. Площадь Снежграда, где больше не раздавались детские смехи. — Почему всё так тихо? — выдавил он, ощущая, как тишина давит на него. Он пытался не думать. Прятал лицо в рукавах, но всё равно видел перед собой их глаза. Всех, кого он уничтожил. Даже тех, кто умолял о пощаде. "Ты ведь не чудовище, Санс..." Этот голос был самым ярким. Голос его брата. Но кто он теперь, если не чудовище? Даст почувствовал, как его пальцы сжимаются в кулак. Он решил вернуться в руины. Может, там он найдёт что-то, что сможет заполнить эту пустоту. Когда он добрался до Трона Асгора, всё выглядело ещё более разрушенным, чем он ожидал. Даст остановился перед огромным окном, за которым когда-то виднелся барьер. Он смотрел на его остатки, которые теперь казались высеченными из того же серого камня, что и всё остальное вокруг. — Мне оставили только это, да? — он не мог понять, кого обвинять. Себя? Фриск? Миру? В конце концов он просто сел на холодный трон, не имея сил идти дальше. "Ты хотел победы." Он услышал голос. Или это просто его сознание издевалось? Голос был не то Фриск, не то чей-то ещё. — Победа... да. Вот она. Он снова замолчал. Но тишина казалась другой. Как будто что-то пробудилось. Или кто-то. "Бродить? Или всё-таки искать что-то, что вернёт смысл?" — этот вопрос продолжал терзать его, пока он сидел, поглощённый серым прахом.