Коротать свой долгий век

      Лололошка, этот мироходец со странным именем и забавными повадками, с самого начала зацепил Джодаха.       Деятельность, лёгкость на подьём, энергичность и оптимизм, но не тупость; качества не блещущего умом протагониста дрянных приключений на удивление сочетались со здоровой долей скептицизма, объективным отношением к положению дел, грамотным расчётом ресурсов, чутьём и иным пониманием вещей. Что-то было в Лололошке, что почти заставляло Джодаха захотеть уважать его. «Почти» достаточно скоро из уравнения исключилось, стоило произойти финальной сцене спектакля, объяснениям.       Лололошка кинулся на Джодаха явно только для проформы, без энтузиазма и с недоверчивым смехом, зная нулевые шансы даже на ранение, он не особо старался, да и желанием не горел. Выгнутая бровь была ответом для всех остальных присутствующих – иллюзий Лололошка не питал и лишь потакал плану остальных. На реплики Люка и Крайра он медленно терял терпение, явно уставший слушать одно и то же, при этом внимательно следя за Джодахом и его словами.       В их поведении было что-то отдалённо даже похожее – вежливость, не обязательно показная, но и не всегда от всего сердца; спокойное отношение к проблемам; любопытство к течению жизни и легкомысленность к любому результату. Чем больше Джодах наблюдал за Лололошкой, тем больше таких мелких и интересных деталей подмечал. Мироходец интриговал, и Джодах продолжал изредка следить за ним даже в других мирах.       Лололошку, как оказалось, притягивали преступники мультвселенского масштаба – в этом они тоже оказались похожи. После Ровоама Кэлхуна, однако, всё стало довольно привычным и обыденным; весь шарм пропал, когда происходящее с мироходцем больше не касалось Джодаха. Он решил остановиться, чтобы не затмить воспоминания о хороших временах нетерпимой скукой.       Затем случился Эбардо, а вместе с ним и временные парадоксы. На скуку времени не осталось: всё так закружилось и завертелось, что Джодах и Лололошка стали взаимодействовать теснее и раскованнее, ближе. Любезности оказались отброшены – остались нефильтрованные эмоции и взаимно высокие ожидания.       – Ты же бог! – Лололошка впервые взорвался, разорвав свои оковы молчания. – Почему ты допустил такую ошибку?       – Я не могу знать всего, Лололошка! – Крылья угрожающе раскинулись, обдав таким потоком воздуха, что впору бы и повалиться, но Лололошка удержался.       – Ты буквально видишь будущее. – Невпечатлённый взгляд чувствовался даже сквозь очки. – Тебе не хватило ума понять, что пить с незнакомыми людьми и заключать пари – не лучшая идея?       Джодах весь взъерошился, нахмурился, заискрил нефильтрованной маной и вдохнул-выдохнул. Перья крыльев шелестели сами по себе – в Поэне не было ни погоды, ни ветра, одна лишь тяжёлая затхлость – и лицо кривилось от эмоций. Выведенный из равновесия Джодах, сам по себе закрытый и невозмутимый, мог бы стать достижением, если бы Лололошке было не всё равно. Слова молчаливого, как Смотрящий, мироходца ранили сильнее мечей и атак бездарных полубогов, потому что были не лишены смысла.       – Я не могу сделать всё и не могу всё предвидеть, – Джодах скрестил руки на груди, не столько недовольно, сколько защитно.       – А какой тогда из тебя бог?       То, что Лололошка осмелился так нагло и без колебаний озвучить вопрос, которым Джодах задавался с времён получения сил Эолы, сразу поставило его во главу списка людей, за кем Джодах хотел бы присматривать бесконечно. Мало кто так дерзнёт, мало кто так в себя поверит и скажет больную правду – после Скайзерна на ошибки Джодаха никто указывать и не пытался, кроме этого нахального мироходца. Что-то в этой честности и при этом абсолютной абстрагированности от происходящего зацепило даже сильнее, чем, казалось бы, нескончаемый позитив первых миров.       Шли годы. Лололошка менялся – никогда не до неузнаваемости, но всегда с нуля, вылепливая себя сызнова без каких-либо знаний о прошлом. Он каждый раз был разным, но всегда оставался в тени, одновременно весомо-неуловимым и второстепенным героем собственной истории. С ним Джодах привык ожидать неожиданного и ценить мелочи – каждая встреча стала мелочью после попадания в параллельную реальность и путешествия во времени.       Было ли между ними невероятно глубокое понимание или хотя бы тесное общение? Нет, ни в коем случае. Но есть такие люди, с которыми быть хотя бы приятелями – уже достижение. Лололошка как раз из таких людей, всегда дружелюбный, но увлечённый скорее историей, чем людьми, всегда свободный, готовый сорваться с места и покинуть его ради чего-то интереснее, он никому не был близок, но для каждого стал едва ли не всем.       Джодах не попал в его сети, а скорее позволил себе оказаться втянутым. Было что-то в этом молчании и понимании тех мотивов, в которых Джодах даже себе не признавался, этом отсутствии ожиданий и понимании зрителем зрителя. Лололошка был таким простым, что в какой-то момент оказывался невероятно сложным для восприятия, и это цепляло.       «Невозможный мироходец» скрашивал будни, и что ещё можно желать от взаимоотношений? Джодах ни в коем случае не был недоволен – счастье нынче дорогого стоит, а Лололошка дарил его в промышленных масштабах.       Взаимная помощь друг другу оказалась для них самым рабочим способом взаимодействия, сколько бы веков не прошло со знакомства, и Джодаха, и Лололошку это устроило – иногда необходимо оставить флёр недосказанности, чтобы продолжить интересоваться человеком и не дать общению себя исчерпать.       Отсутствие требований – вот что в их взаимодействии есть непреложное счастье.