Бессонница

      В последнее время, Володина бессонница становилась все кошмарнее и кошмарнее. Иногда дело доходило до абсурдности, и он мог не спать день и ночь напролет, пока Юра все ждал и ждал его в теплой постели, так и засыпая в одиночестве. Это сильно сказывалось не только на его работе, на которой он успел повздорить не только со своими коллегами, вроде Леры или Брагинского, но и на их с Юрой личной жизни. Пускай он и упустил нескольких клиентов, поставив работу в состояние застоя, это было поправимо. Но за собственное отношение к Юре простить себя не мог. Находиться с человеком на грани между нервным срывом и психозом очень трудно не только морально, но и физически, и он это понимал.       Сейчас же он сидит на углу кровати. Мысли роем жужжат в голове, одна за другой перехватывая Володино внимание и жаля безжалостно, почти смертельно, а он обессилено заставляет себя подавить хоть одну ненужную бредовую мысль и наконец лечь спать.       Сегодня его «марафон» перевалил за четыре дня. Володя начинает теряться во времени, иногда забывая который сейчас час, поэтому и сейчас хватает телефон и дважды тыкает на сенсорный экран. Яркий свет телефона озарил комнату и заставил Володю прищуриться, чтобы наконец увидеть время – пол третьего ночи.       В какой-то момент он задумывался, чтобы опять начать пить успокоительные и снотворные, но связываться с Игорем сейчас, особенно в своем жалком бредовом положении, особенно с Юрой под боком очень не хотелось. Он надеялся, что даже слабые аптечные снотворные смогут помочь ему, но видимо его организм сумел научиться подавлять их и они либо вообще не действовали, либо делали только хуже.       Володю боднули в бок. Он уже совсем и позабыл, что в одной постели с ним спит Юра, вернее не спит, а ждет, чтобы лечь спать. Сейчас смартфон, разрезающий своим светом тьму их комнаты, слепил не только Володю, но и Юру, который прятался от раздражителя в чужом боку и под одеялом. Как бы его сонный вид не умилял, Володин мозг наотрез отказывался ложиться спать хотя бы на минуту, предпочитая отдыху очередную порцию бредовых мыслей и уже около-маниакальных идей.       – Хороший мой, – устало шепчет Юра, вылезая из-под одеяла лишь тогда, когда Володя кладет уже выключенный телефон на тумбу и плюхается на кровать, обнимая его, – я могу тебе чем-нибудь помочь?       Володя не знал, нужна ли ему помощь. Но одно он знал наверняка: ответив на этот вопрос положительно, Юра тут же посоветует ему записаться на прием к Ангеле или на худой конец обратиться к Игорю, пускай Юра и не любил ни Игоря, ни его таблетки, но выбора не оставалось.       – Нет… Нет, не знаю, – запинаясь в собственных словах, шептал Володя, прижимая к себе уже обмякшее в полудреме Юрино тело. Он уткнулся ему в волосы и сладко вдохнул аромат, прикрывая глаза, – спи, пожалуйста.       Но вместо этого Юра привстает и ложится так, чтобы Володино лицо уперлось ему в плечо. Он начинает гладить, перебирать волосы и говорить невпопад, лишь бы отвлечь Володю от и так измотавших его мыслей. Иногда уставшее сознание улавливает среди неразборчивого шепота знакомые слова, которые Володя смог составить в маленькое предложение про маму-козу и сообразил, ведь Юра рассказывает ему сказку на немецком!       Юрин шепот убаюкивает Володю и наконец позволяет закрыть уставшие за столько дней глаза. Все еще слушая сладкий именно из Юриных уст немецкий говор, не гавкающий, а скорее мяукающий, Володино воображение рисует ему изображения доброй мамы-козы, ее детей козлят и злого волка, намеревающегося их съесть.       А Юра все гладит и гладит его. Он замечает, что Володя все еще лежит в его очках и аккуратно снимает их, кладя на тумбочку, а возвращаясь на уже пригретое место замечает, как размеренно подымается и опускается чужая грудь. Володя уснул, а Юра мягко улыбнулся, накрыв себя и его теплым одеялом.