Чудовище

      Эдгар в панике открыл глаза. Что-то вырвало его из объятий сна, насильно, безжалостно.       Он и сам не понял, почему, что случилось. Вот, казалось бы, пару секунд назад он сладко спал, обняв подушку, а сейчас лежит с открытыми глазами, сердце в груди грохочет, кровь в ушах гремит, оглушая, а дыхание тяжелое и прерывистое, словно ему довелось пробежать пять километров без передышки.              Чувствуя, как по спине скатывается холодный пот, Эдгар силился понять, что его разбудило. Глянул на электронные часы, расположенные на тумбочке возле постели — ровно три часа ночи. Странно.       Поговаривают, что если вдруг проснулся в три ночи, значит на тебя кто-то смотрел.       Нет, глупости.       Как бы Эдгар не силился понять, что послужило причиной резкому скачку адреналина, он не мог вспомнить, какой сон ему снился, кошмар ли это был. Может, его что-то разбудило? Какой-то шорох? Или грохот?       Почему-то он вообще ничего не помнил и не слышал. Странно. Что тогда послужило его подъему? Обычный позыв в туалет?       Или за ним и правда кто-то наблюдал?       Щурясь, Эдгар сел на кровати. Застонал, обхватил голову руками, пытаясь прийти в себя и вырваться из объятий сна. Спать хотелось безумно, но что-то не давало ему лечь обратно, кричало, что он должен проверить… что?       — Господи, я еблан! — произнес Эдгар громко, не стесняясь в выражениях. — Верю во всякую хуету! Просто поссать хочется мне, вот и все!       Не хочется.       Да и не верил он в Бога никогда. Считал, что глупость это все, пусть в напряженные моменты лицемерно читал про себя молитвы и взвывал к Господу слезливо. Может, потому Творец Всевышний был молчалив к его проблемам и желаниям?       Но, Бога ради, что-то и правда не давало Эдгару заснуть. Звало и настойчиво шептало, что вот еще чуть-чуть и произойдет нечто чудесное и ужасное одновременно. Его это даже раздражать стало.       Посидев на кровати без движения, наверно, минут пять, Эдгар со стоном приподнялся — как спина, блять, болела! — и подошел к окну, отдушине своей. Нравилось ему смотреть на картину, открывающуюся за бездушным стеклом, особенно ночами темными, как эта, когда лишь зоркий взор луны всем освещал путь.       Подошел и посмотрел, как там, на улице, покачиваются от легкого, щекочущего ветерка гигантские деревья. Там были и клены, и дубы, и даже скромная березка, и каждое из могущих деревьев тянуло свои хищные ветви вверх, к небу, словно желая дотянуться до холодных, бездушных звезд в вышине. Эдгар чувствовал трепет, глядя на эту естественную и дикую картину, чувствуя какую-то внутреннюю радость. Нравился ему этот лес, что уж поделать? Единственное, наверно, что в этом мире нравилось. Вызывало дикий, детский восторг.       Где-то там, в густых чащах, скачут кролики, убегая от хитрых лисиц, и волки воют на луну, и лоси стадами пасутся у длинного ручья, серебряной змейкой обвившей весь лес. И грибы, и птицы, и несекомые, и даже вездесущий мох, все живые существа нашли в этом месте покой и жизнь. Люди их не трогали, обходили этот лес стороной, позволяя дикому миру развиваться без участия чужой, уничтожающей руки.       Была причина, по которой не ходил никто в это прелестное место, а если и ходил, то особо далеко не заходил. Ведь ходили вокруг этого места ужасные легенды, в которые Эдгар благополучно не верил, думая, что это всего лишь сказки ребятне. Мол, в лесу этом обитает ужасное чудовище, злое и вечно голодное, которое может насытиться лишь человеческой плотью. От него несет гнилой плотью и кровью, оно очень быстрое и опасное, а еще этот зверь загадочный, по словам, умеет имитировать голоса людей, чем и привлекает внимание невинных сердечных девушек и храбрых юношей с большим сердцем, которых, конечно, с радостью сожрут, даже косточки не оставят.       И прозвали чудовище соответственно — Мимик.       Но Эдгар в эти сказки, как и в Бога, не верил. Это старики все придумали, опять же, молодежь пугать, чтобы по лесам не шастали без взрослых, вот и весь Мимик. Никто по лесам не рыщет в поисках человеческой крови, никто не притворяется ребенком, имитируя его плачь, лишь бы завлечь в свои сети очередного безмозглого эмпата. Бред это все.       Эдгар открыл окно, вдыхая свежий ночной воздух, тут же ворвавшийся в душную комнату. Может, поэтому он и проснулся потным и с колотящимся сердцем? Организм захотел подышать прохладой?       — Какая глупость! А я тут все о монстрах, да о монстрах, позорище… — хохотнул Эдгар, успокаивая самого себя. Почему-то воспоминания об Мимике встревожили его. Да ну, бред… он же не ребенок, чтоб в эти сказки верить!       Но, не успев дойти обратно до кровати, парень застыл как вкопанный. Сердце вновь начало стучать как бешеное. Как жалко и отчаянно оно трепыхается в груди, боится…       На кухне послышался чей-то топот. Скрип. Прям отчетливый скрип, словно по его дощатому полу кто-то проехался когтями. Да, в этой злоебучей деревне, в которой Эдгар застрял, не было такого понятия, как линолеум, лишь доски, доски, одно сплошное легко воспламеняющееся дерево…       Тяжело сглотнув, Эдгар попытался успокоить себя тем, что это, может, мышь юркая пробежала. Их в этом доме огромное количество, он уже привык к их соседству. Поэтому по ночам слышать всякие скрипы и шорохи — абсолютная норма.       Он просто принимал желаемое за действительное. Мышиные крохотные коготки не могут оставлять такого скрежета. Это сделал кто-то другой, крупнее, сильнее. Другой зверь.       В голову сразу пришли мысли об ужасном и коварном Мимике.       Соберись!       Неужели какой лесной зверь к нему забежал? Хотя как? Дверь же всегда закрыта!       Скрежет повторился.       Эдгар тяжело сглотнул. Пока он тут сидит и мнется, боясь и шагу ступить, кто-то без зазрений совести шарит по его дому! Даже если непонятно, откуда зверь взялся, нужно же его выгнать, правда? И выгнать с топором и яростными криками.       Эдгар опустился на колени перед кроватью, начав шарить рукой под ней, выискивая родной топор. В реалиях деревушки, в которой он жил, лучше всегда иметь при себе что-то острое и пугающее, ведь всяко может быть. От обыкновенного алкаша, попутавшего дверь, но настроенного крайне недружелюбно, до таких вот лесных мародеров. В голове пронеслась шальная мысль о голодном монстре, сидящего под кроватью, который готов вот-вот цапнуть его руку. Так ведь поступают монстры, правда?       Встав на дрожащих ногах, мигом налившихся свинцом, Эдгар медленно двинулся в сторону кухни, держа топор наперевес. Осталось пройти короткий коридор, ведущий сразу в несколько маленьких комнат и оканчивающийся входной дверью.       Сильный грохот.       Эдгар подскочил, услышав, как посуда с характерным звоном посыпалась на пол. В ночной тишине это было подобно оглушительному выстрелу.       Адреналин в крови заставил парня необдуманно сорваться с места, не обращая внимания на дрожь в конечностях, на тошноту и весь абсурд ситуации в общем.       Включив свет, Эдгар с удивлением увидел… ничего? И никого?       Лишь тарелки и бокалы, некоторые из которых были разбиты и блестели своими осколками в свете искуственной лампы. Эдгар, дрожа всем телом, сполз на пол.       Он схватился за сердце, словно вот-вот и у него начнется приступ.       Хотя, наверно, это было недалеко о правды.       Что это, мать вашу, было? Неужели и правда мышь?       Бред… он отчетливо слышал скрежет когтей, больших, острых когтей. Волчьих или рысьих, медведьих, но никак не милой и безобидной мыши, одной из основных переносчиков инфекций и верной смерти.       И не смог бы этот маленький грызун снести такое огромное количество посуды, ну никак не смог, тем более, что все это добро не стояло на краю маленького кухонного столика.       Кто-то большой столкнул все это со стола сильным, неаккуратным движением.       И тут Эдгар почувствовал, как в нос ударил сладкий, пусть и слабый, запах гнили. Будто какой-то фрукт сгнил и теперь зловонил на всю кухню.       Парень, только недавно вспоминавший всякие жуткие легенды про Мимика, почувствовал, что если не дойдет до постели, то точно потеряет сознание, пусть ужас и приковал его к месту. Страшно…       Ну не может же это быть монстр из старых баек, правда? Он бы никак сюда не попал.       Предположим, что это мыши. Каким-то волшебным образом, но это мыши. Может, залезла, сучка, на стол и столкнула все? Неважно как, важно то, что это хорошее объяснение такой странной и мистической вещи.       Никаких Мимиков не существует… может, это сон? У него поднялась температура? Галлюцинация на почве вечного стресса? Может быть, у него раздвоение личности, поэтому это именно он свалил посуду, неважно каким именно образом он смог находиться в сразу двух местах одновременно? Ведь все звучит намного, намного более логично, чем существование ебучего лесного монстра!       А запах… яблоко сгнило. Или другой какой фрукт. Или мышь где-то сдохла, начав процесс разложения. Все может быть…       Но не монстр, правда же?