Сердечное признание, алкоголь и холод ближнего

Сердечное признание, алкоголь и холод ближнего

      «Алкоголь — это анестезия, позволяющая перенести операцию под названием жизнь, » Бернард Шоу.

Знакомство начинается с бутылки

***

      Белый кафель в тени комнаты выглядел тёмно-синим. Всё освещение из комнаты было убрано, либо же выключено, словно зачинщик темноты в помещении желал уединиться, дабы его никто не беспокоил. Но планам изначально уже помешал зоркий взгляд ярких белых глаз изо угла. Мироходец вздохнул и поднял глаза на пребывающую в безмолвии фигуру знакомого. Тот же никак не отреагировал на очередные трудные вздохи и выдохи.       — Держи, не знаю, есть ли у тебя рот или что-то на подобии, но в любом случае попытайся сделать хотя бы вид, что ты заинтересован в общении со мной, - Лололошка катнул наполненную непонятной жидкостью бутылку в сторону незваного, однако желанного, гостя. – Вкус хоть и омерзителен, но если не обращать внимания, то можно быстро привыкнуть. Лучше уж так, чем совсем никак, правильно ведь?       Бутылка остановилась у ног, закрывающих пальто, и осталась лежать на полу. Надзиратель Тюрьмы времени не шелохнулся даже тогда, когда его собеседник сделал очередной глоток из стеклянного тёмно-зелёного горлышка.       — Эх, знаешь, а я даже и не против сойти с ума окончательно, - нервно усмехнулся Лололошка, крутя опустевшую на половину бутылку между пальцами за вытянутое горлышко. – Может быть тогда я не буду волноваться о своём будущем, друзьях, что так резко бросил, без всякого прощания, признании в чувствах дорогому человеку… - осекается, прикусывает нижнюю губу и со смущением отводит взгляд, желая забыть недавнюю речь. – Как думаешь, если я признаюсь Джону, то как он отреагирует? Может быть примет, не смеясь, есть же такой вариант?       Душевные изыскания прерывают смешенные звуки. Глаза невольно поднимают взгляд и находят объект, что создал шум.              Только вот бутылка в тот момент уже была полностью опустошена и поставлена прямо на пол, на то же самое место. Отличие было только в весе и, наверное, в стекающих последних каплях.       — Ого! Как ты быстро её опустошил! – неловко рассмеялся Лололошка. Появилась смутная надежда на первый за всё время нормальный диалог, без злости, угрызений совести и нагнетающей обречённости. – Неужели у тебя есть рот? Покажешь?       Происходящее напоминало сон. Может быть на Смотрящего так подействовал алкоголь, а может и на Лололошку, может быть это была очередная галлюцинация, однако перед глазами предстал яркий насыщенный образ приятеля.       Тот впервые за всё время решил подчиниться, проявить хоть какие-то эмоции, если, конечно, они у него на самом деле были и эта не игра расшатанного рассудка. В любом случае то, что увидел перед собой мироходец, сильно ошарашило его.       Тёмно-фиолетовый язык размером с целую руку, извиваясь, медленно вытащился из зловещей пасти, наполненной кучей клыков. В горле застыл ком.       — Это… Я же пошутил! – отшатнулся назад Лололошка, ощущая, как алкоголь за один лишь миг выветрился из тела.       Несколько капель слюны упали на кафель, оставляя там бледные пятна. Смотрящий, переместившись ближе к мироходцу, наклонился над его головой таким образом, что зловоние страшного рта заставляло содрогаться волосы на голове.       — Значит всё это время ты молчал и только сейчас удосужился показать, что можешь говорить, но не хочешь? Чувак, это лицемерие с твоей стороны! – вспомнил одного своего знакомого программиста Лололошка, но, кажется, это воспоминание ему никак не помогло отвлечься от вытянутого языка. – А это максимальная длина? Или ты скрываешь ещё что-то?       Надзиратель Тюрьмы времени до сих пор холодно смотрел вниз.       — Хэй… А ты можешь чисто гипотетически прикоснуться им к… Ко мне внизу? Ты же меня понял, да? Не заставишь ведь сказать прямо…       Холодный взгляд Смотрящего ничего не выражал.       — Хорошо, ладно! Раз ты этого хочешь, то я скажу! – вскрикнул Лололошка, от неловкости происходящего и собственного смущения закрыв глаза, он неуверенно указал пальцем на бугор в своих штанах. – Можешь сделать мне минет?       Слова сами вырвались из рта. Может быть это было последствие дешёвого алкоголя, а может быть жажда получить долгожданного внимания, а может быть… Всё, что угодно! Но наш герой точно знал, что совершает ошибку, за которую, возможно, поплатиться в будущем. Будь это всё сном, будь всё не так реалистично, то, наверняка, щёки не пылали так сильно, а в груди сердце не билось учащённо.       В любом случае нечего жалеть уже не было.       Смотрящий приступил к делу: опустился на колени рядом с мироходцем, тот по шороху определил, как рядом, и уже потом холодная рука прикоснулась к колену, как бы прося разрешения. Ноги рефлекторно раздвинулись в стороны. Рука прижалась к глазам, а мерзляк, что пробирал до костей, лишь распалял обезумевший разум.       — Подожди! – вздрогнул Лололошка.       Но было уже поздно. Крайняя ткань штанов была стянута, как и часть боксеров, позволяя вырваться наружу агрегат. Сердце сильнее забилось, когда чужое холодное лицо спустилось к разгорячённой плоти.       — «Я же не получу ненароком обморожения?» - в мыслях озвучил своё подозрение Лололошка. — Прошу, только не торопись! – но вслух сказал лишь это.       Тёмно-фиолетовый язык дотронулся до головки и в то же мгновение весь половой орган простыл в темноте лица оппонента. По телу прошлась волна мурашек. Наружу вырвался горловой стон. Затылок болезненно стукнулась о стену.       — Т-тише! Я же просил!       Голова шла кругом. Смешенные чувства поглощали всякую возможность здраво осмыслить ситуацию. Холод, пробирающий до души, и необычное тепло, смешалось внутри.       Всё, что делал Бог Времени было совершенно и доведено до предела. Может именно поэтому разрядка настала так быстро.       — Хватит! Убери!       Никакие просьбы на сей раз не помогли. Лишь когда всё выплеснулось наружу, а в глазах потемнело, то разум пришёл в норму. Алкоголь, кажется, та ещё мерзотная вещь, раз вызывает такие галлюцинации или же… Да не, не может такого быть!

***

Знакомство начинается с бутылки

      «Пьянство — особая форма самоубийства, позволяющая тебе оживать на следующий день. Я, кажется, уже прожил десять или пятнадцать тысяч жизней, » — Чарльз Буковски.

Сердечное признание, алкоголь и холод ближнего