Гельскейб

Если бы мне задали вопрос: любить или быть любимым, я бы однозначно ответил, что хочу быть любимым. Люди бы сказали, что это эгоистично, но… Но когда ты любишь не взаимно, это куда хуже, чем если бы тебя любил тот, чьи чувства ты не разделяешь. Каждый раз, когда ты видишь его с кем-то другим, твои глаза слезятся, а мир потихоньку рушится на мелкие частички. Тебе кажется, что ты медленно умираешь от этого «прекрасного» чувства. Тебе больно от того, что другие прикасаются к тому, к кому ты не имеешь права. В груди сжимается ком, который не даёт дышать, когда он улыбается кому угодно, но только не тебе.  Именно с этим я живу уже в течение трёх лет. Прошло чертовых три года, как я понял, что люблю тебя. Своего брата. Не родного. Омегу. Когда я осознал это, весь мой мир перевернулся с ног на голову. Несмотря на все я считал это чем-то прекрасным. Не только любовь, но и самого Тэхена. Он безумен. Безумно красив, умён, мил. Идеален. Я с детства не отходил от него далеко и пытался быть похожим. Он был для меня примером для подражания. Таким как он хотелось быть. С таким как он хотелось быть. Всегда.  Я понял свои чувства и долго не смог сдерживать их в себе. Мои взгляды определённо говорили обо всем. Я признался. Пожалел. Ты от меня отдалился. Я безумно доверял тебе, рассказал всё. Все эти минуты ты неотрывно смотрел на меня. Я надеялся, что вот-вот ты меня обнимешь, погладишь по голове, как делал прежде. Но ты отвернулся от меня. Даже не произнес ничего. Я до сих пор помню, как плакал, мечтая о том, чтобы вернуть время вспять. Где я тебе ничего не рассказал, оставил все в себе. Но теперь ничего не изменить. Ты живешь в соседней комнате, но мы с тобой почти не видимся. Прежних отношений больше нет. С того дня я начал медленно потухать. Но в глубине моего сердца горел небольшой огонёк надежды, о который я мог греться в особенно холодное время. 

***

Королевство медленно начал окутывать мороз приближающейся зимы. Довольно рано в этом году. Но, как я вижу из окна, Тэхена это совсем не пугает. Он радостно глядит на снег, что качаясь из стороны в сторону, падает на землю. На его тёплое, нежное лицо. И медленно тает. Слегка жмурится его светлое личико и он выпускает руки из-под одежд. Его ладоней касаются снежинки, пока он наслаждается первым снегом.  А я его радостью.  После скорее отхожу в сторону, лишь бы он не заметил меня в проёме окна. Мое сердце бешено стучит в груди, но это чувство отчего-то отличается от влюблённости. Чую я, что-то плохое надвигается на наши земли.  Я медленно спускаюсь по каменным коридорам и лестницам на семейный завтрак, за которым все еще не окажется короля. Он отправился в другое королевство для подписания с ними союза. Нашей стороне, как и той, необходима поддержка в виде союзника. — Доброе утро, матушка. — Мой милый, — произносит совсем нежно женщина, сидящая за большим деревянным столом. Она — сама нежность и забота. В её глазах светится искренняя любовь, а в сердце — бесконечная преданность своим детям. Её улыбка тёплая, как солнечный луч, а голос мягкий и успокаивающий.  Она безумно любит обоих своих сыновей, поэтому так ласково зовёт их. Несмотря на то что Чонгук не родной никому из них, таковым он не кажется. Оба дитя любимы родителем, каждому она дарует свои искренние чувства. Ещё больше пятнадцати лет назад она потеряла своего второго нерожденного ребёнка. Первенцем был Тэхен. Будучи в положении она сильно захворала и это сказалось на крошечном создании, что не смогло преодолеть болезнь. Женщина жутко горевала, ночами не спала, все плакала. Юный Принц крутился рядом, никак понять не мог, что произошло с матушкой, поэтому обнимал ее крепко. Не хотелось ему оставлять ее одну. И только благодаря любви дитя она постепенно возвращалась к прежней жизни.  «Однажды они прогуливались вместе с сыном по улочкам собственного королевства и тот внезапно исчез. Королева осмотрелась по сторонам, но не нашла юного Принца. Звала его, звала, стражам искать приказала — все бестолку. Вдруг из одного поворота выходит Тэхен, а под ручку держит мальца, что ещё младше него. Тот одет в простую крестьянскую одежду, растрёпанный и немного грязный. Глаза его огромные темные, но такие невинные и завораживающие.  — Матушка, он потерялся, — произносит тихо Принц. Он несильно сжимает в руках чужие маленькие пальчики. Такие мягкие. — Он может пойти с нами?  — Милый, — королева подходит ближе к детям и продолжает, — ну как же мы можем взять с собой ребёнка, у которого есть семья?  — У меня… её нет.  И юный Принц чуть ли не начинает пускать слезы. Для него родители, а особенно матушка, это те, без кого жизни он своей не представляет. Ему меньше десяти, но понимает, что родители - это его ценность. А этот малыш совсем-совсем без них.  — Матушка, — всхлип, — прошу, позволь забрать. Я не могу оставить его здесь.» Я присаживаюсь с другой стороны от королевы и оставляю рядом с собой пустое место, прямо перед матерью.  — Не видывал ли ты сегодня Тэхена?  — Снег уже пришёл в наши края, поэтому он прогуливается у замка.  Все жители королевства знают, как старший принц любит зиму. Она была его посланником. Во время своего бодрствования даровала родителям младенца. Она принесла жизнь прекрасному Принцу.  Беспокойство не покидает меня со вчерашнего утра. Я не могу найти себе места, мечусь из одной стороны в другую, будто птицей бьюсь в клетке. Вечером вместо короля в замок вернулся гонец, но его послания никто, кроме королевы, так и не узнал. И это заставляет испугаться.  С Тэхеном я не разговаривал несколько дней. Он не пришёл на завтрак, как вчера, а я сегодня. Не могу и крошки в рот взять. Обеспокоенная матушка приходила ко мне, но я уверил ее в своём здоровом состоянии. Больше не хочу показывать себя слабым. Тэхену — мог, но то было раньше. Он сейчас не тот. От этого мне и больно.  В кромешной ночи, сквозь сон, я слышу шум и просыпаюсь. Будто нечто стеклянное громко упало на каменные полы и разбилось вдребезги. И спустя секунды осознаю, в чьей комнате это произошло. Страх за его безопасность моментально охватывает меня, и я немедля выхожу из своих покоев. Не стучу в чужую дверь, не предупреждаю о своём приходе. Медленно шагаю вперёд, пытаясь услышать какой-либо ещё звук, но ничего более. Прохожу в сами покои Тэхена. Тот спит, по уши укрывшись тёплым покрывалом. Но замечаю полностью распахнутое окно, которое впускает морозный воздух, поэтому решаю его закрыть. Прекрасный Принц не должен захворать.  Кажется, мне все показалось, поэтому я спешно собираюсь выйти отсюда. Никто не должен меня здесь увидеть. Все люди в замке знают, что между нами вмиг появилась стена, но причины неизвестны никому.  Только после того, как признался ему, я осознал, что мог причинить вред Тэхену. Если бы в королевстве и за ее пределами узнали об этом, спокойно жить не удалось бы никому. В особенности Тэхену.  Я хватаю ручку двери, открываю ее, как слышу тихий всхлип позади себя. Такой беспомощный, заставляющий испугаться за чужую жизнь, приносящий сердцу боль. Не задумываясь, прикрыв обратно деревянную дверь, я возвращаюсь внутрь и подхожу к кровати. Он пытается заглушить звуки своего плача, но подрагивающее тело видно даже в темноте. — Чонгук, — вдруг зовёт меня Принц, пока я стою недалеко, — мне страшно. Мне очень страшно.  Моя душа бьется о грудную клетку, пытаясь выйти, и тянет меня за собой. Но я стараюсь не слушать ее, боюсь, что сорвусь и упаду на колени перед его постелью.  — Прошу… Перед ним.  Каменная стена, которую я выстраивал долгое время, ломается вмиг. Сейчас я понимаю, что не могу просто оставить Тэхена здесь.  Его тепло. Как давно я не чувствовал этого. Он так сильно жмётся ко мне, пытаясь спрятаться в моих объятиях.  — Я рядом. Все в порядке.   Головой понимаю, что ничего не в порядке. Однозначно произошло то, что сломило Принца. Я никогда раньше не видел его таким разбитым. Вся его боль громким рыданием вырывается наружу от безысходности. Я глажу его по мягким волосам, но чувствую, что немного и сам буду готов расплакаться.  — Отец желает, чтобы я обручился с принцем соседнего королевства, — его надрывный плач не заканчивается. А мое сердце ударяется о собственную грудную клетку и гулко падает вниз. — Я не хочу… Я боюсь, Чонгук.  Я крепче хватаюсь за лёгкую ткань его ночной рубахи и роняю свою голову на хрупкое плечо. Теперь понятно, почему гонец вернулся раньше и без короля. Брак между королевскими семьями означает, что омега остается рядом с мужем несмотря ни на что. Ни голод, ни война, ни распад королевства не может разрушить их брак. Навсегда.  Неужели так скоро пришло это время и он должен покинуть наше королевство? Покинуть меня. Нет. Нет, я не могу позволить этому случится. Принц не знает этого человека, не любит его. Он ещё совсем молод. — Мой Принц, — в мою голову приходит дурная, но единственная мысль. И если не сейчас, то возможности для ее исполнения уже больше не будет, — давай сбежим.  Мой шёпот приходится у чужой шеи и по его телу проходит тысяча мурашек. Он в удивлении распахивает свои очи и быстро мотает головой так, что его светлые пряди падают на лицо. Я медленно провожу по слегка взмокшему лбу и заправляю их за горячее ухо. — Но… но ведь м-мы не можем, — его голос мелко дрожит. По его румяной щеке скатывается бессильная жгучая слеза, которую я успеваю остановить.   — Помнишь, что я сказал тебе ещё в детстве? — спрашиваю и почему-то так надеюсь, что он помнит эти слова. — Лишь для тебя я всегда буду тем, кто подарит самый красивый цветок.  Тэхен всегда был для меня единственным. С самого начала мой взгляд устремлён только на него. Он — центр моего мира, тот, благодаря которому я живу сейчас. Без него никак. Совсем.  — Я сделаю все, чтобы ты был счастлив.  Напротив моих глаз — стеклянные, не верящие в мной сказанные слова. Жизнь в которых вот-вот разрушится. Моя обязанность — сделать так, чтобы этого не произошло.  Поддавшись моменту, я аккуратно, словно хрусталь, беру чужую руку и целую ее тыльную сторону в знак подтверждении своих слов. Она моментально покрывается мурашками, а хозяин тела вздрагивает. Меня так тянет к этому человеку, будто я не видел его несколько столетий.  — Могу я тебя обнять ещё?  Не спросить разрешения не имею права. С тех пор как между нами образовалась стена мы не касались друг друга, не обнимали, как раньше. Моей защитой всегда были его руки, что крепко прижимали к себе.  Я не удосуживаюсь ответа на свой вопрос, но мою шею сразу обвивают тёплые конечности. Прекрасный Принц прижимается щекой к моему плечу и, наконец, я понимаю, что чувствую то спокойствие и тепло рядом с ним. То, чего мне не хватало все это время — это был Тэхен.  Тревога, что мучала меня двое суток, внезапно возвращается. Даже сейчас, сидя в объятиях любимого человека, она не покидает меня. Не страх. Не паника. Но в ушах — звон, в голове — навязчивая мысль: «Что-то не так». Неожиданно за пределами замка раздаётся ужасно громкий взрыв. Он оглушает все вокруг. Стекла окон разбиваются, а мелкая мебель и вещи, с глухим ударом падают на пол. Не долго длилось наше спокойствие. Те несколько минут закончились настолько быстро, что хочется ещё. Неужели, мы не достойны лучшего?  Я вплетаю руку в светлые волосы и прижимаю его голову ближе к себе. К своему сердцу. Крепко зажмуриваю глаза, ведь по голове бьет осознание происходящего. Сколько страшно становится за жизнь любви моей, чем за свою.  — Чонгук, что это?  Еще один грохот. Тэхен закрывает голову руками от испуга и понимает, что теряет тепло чужого тела. Я бегу к разбитому окну и замечаю, что на территорию замка вступают чужаки. Стражи на башнях убиты, а внутри замка от силы человек десять на данный момент. В последние несколько лет на землях наших тихо все было, оттого и нет никого практически.  Я слышу всхлип позади себя, который кажется въедается мне в подкорки мозга. Возвращаюсь к Принцу и происходит ещё один взрыв.  — Принц мой, послушай меня, — я обхватываю его лицо своими холодными руками и чувствую, как по моим щекам текут слёзы. Но я стараюсь взять себя в руки. — Нам необходимо бежать из замка.  Я хватаюсь за тонкое запястье Тэхена и тяну его за собой, чтобы уйти как можно скорее, но он останавливает меня.  — А как же матушка?  В глазах его блещет страх за родителя хуже, чем за себя. Ведь она — единственное, что у нас есть, кроме друг друга. Я всегда понимал, что нам обоим не нужны ни замки, ни богатства, ни власть, ни кровь, пролитая за это все. Все, что нам нужно — это любовь.  — Самый первый приказ для стражников — это защита королевы, — несмотря на жестокость слов по отношению к нам, произношу их. — Я уверен, что она уже в безопасности.  Ещё пару лет назад, в один тёплый летний вечер, я направлялся к кабинету короля, но услышав слова, предназначенные начальнику стражи, сбежал. Осознав значение этих предложений, мое сердце стянуло спазмом боли. Защищать королеву до конца. Именно тогда я понял, что в случае безвыходной ситуации никто нас не спасёт. С тех пор не забывал об этом.  Я крепче перехватываю его другой рукой и приоткрываю тяжелую дверь. Взрывы и крики на улице только усиливаются и в эти моменты я вздрагиваю. Сжимаю чужую холодную ладонь и меня словно окатывает ледяной водой. Я боюсь, что он может пострадать.  Высунув голову в коридор, оглядываюсь по сторонам, и не заметив никого, мы выходим из покоев Тэхена. Пока я думаю, каким путём нам уходить, позади Принц в спешке множество раз шепчет молитвы.  «…лишь бы мы остались в живых. Молю…» «Тишину библиотеки разрывает знакомый смех — такой звонкий и радостный. Чонгук убирает книгу: это может смеяться только Тэхен, но он должен быть на занятии у учителя Мина. Омега выбегает в сад, куда выходит окно библиотеки, и оглядывается — двор пустой. Внезапно вдалеке, у кромки леса, мелькает светлая макушка.  — Подожди меня!   Но силуэт уже ускальзывает из виду и растворяется между деревьев. Чонгука одолевает интерес, поэтому он бежит за ним, сбивая ладонями раскинувшиеся ветви огромных деревьев. Глубже в чащу. Когда громадины остаются позади, омега замечает старшего. Впереди, на центре небольшой полянки, среди спутанных лиан и высоких трав, стоит деревянный домик — старый, будто выросший из самой земли. Его деревянная дверь скрипит, пропуская Тэхена внутрь, и захлопывается.  Чонгук замирает на пару минут. Ветер шевелит листья, шепчет о чём-то непонятном. Сердце внутри колотится громче, чем скрипят полы домика. Он движется ближе к нему и прислушивается к звукам. Более ничего не слышно. Чонгук медленно распахивает дверь, а перед ним стоит Тэхен. С серьёзным лицом и прищуром смотрит на него. Вошедший омега быстро убирает свою руку, в которой держит небольшой бутон, назад. Словно нашкодившими, но милыми глазами хлопает и выдавливает полуулыбку. А Тэхен тут же смягчается в лице и подходит к младшему. Ну как можно злиться на этого мальчишку.  — Я хотел показать тебе это место позже, но раз ты здесь, то вот. Он немного отходит в сторону и чонгуковому взгляду виднеется старый шкаф, небольшое зеркало и невысокий деревянный стол, который усыпан старыми книгами и растениями. А если точнее, то цветами. Большими и маленькими, белыми и разноцветными, сухими и живыми. Чонгук до сегодняшнего дня не знал, что в лесу растут настолько прекрасные бутоны. Он подходит ближе к этому столу и разглядывает всех их. На страницах приоткрытых книг застыли два мира: один — увядающий, другой — вечный.  Живые цветы — нежные, с чуть поникшими лепестками, будто уставшие от дневного света, который проникает через окно. Стебли, опущенные в узкую стеклянную вазу, отбрасывают тени на страницы книг в кожаных переплетах. Аромат — свежий, травянистый — смешивается с запахом старой бумаги, создавая странную гармонию.  Рядом, между страницами потрёпанных повестей и романов, затаились сухие цветы — хрупкие, как воспоминания. Когда-то они были такими же сочными, но теперь их лепестки напоминают пергамент. Они больше не пахнут, зато хранят в себе чувства и истории.  — Удивительно, но пока я бежал за тобой, сорвал этот красивый цветок, — Чонгук протягивает ту руку и продолжает, — и хочу подарить его тебе. Он как и ты: такой же солнечный, светлый и… красивый, — омега чуть краснеет, когда говорит эти слова и наконец отпускает цветок.  Именно в этот день были произнесены те самые слова.» Мы крадёмся по темным коридорам замка, стены которых дрожат от непрекращающихся взрывов. Потолок осыпается известковой пылью, а в окнах виднеются багровые отсветы пожаров.  Сердце колотиться так громко, что, кажется, его стук разносится эхом по каменным сводам — глухой, предательский ритм страха. Дым начинает есть глаза, но плакать нельзя — слёзы сделали бы меня слепым, а слепота сейчас равнялась смерти.  Твоя рука в моей — единственная тёплая точка в этом ледяном кошмаре. Ты рядом — это одновременно и спасение, и мука. Каждый твой шаг, твой вздох я чувствую кожей. Пальцы сплетены так крепко, что больно, но я не отпущу. Не только потому, что боюсь потерять тебя в дыму, а потому, что если я разожму ладонь — рассыпется последняя иллюзия, что мы ещё можем выйти отсюда целыми.  Где-то впереди, за поворотом, слышится хриплый смех и звон украденных вещей — они уже внутри. Я резко останавливаюсь, а ты врезаешься в меня и издаёшь тихий писк от испуга. Что-то шепчешь у моей щеки, но я не слышу ни слова — только тревожный стук твоего сердца.  Они недалеко, рыскают абсолютно везде. А в воздухе стоит запах гари и крови. Мне хочется кричать, ведь проход, который нужен нам находится именно там.  Но когда ты вдруг сжимаешь мою руку в ответ — мир на мгновение сужается до этой точки соприкосновения. И я вспоминаю, зачем мы должны выбраться: Потому что за этими стенами есть тишина.  И сотни дней, когда нам не придётся бежать.  Мы просто будем идти — и твои пальцы снова будут спокойно лежать в моих, без этого исступленного, животного хватания.  Так давай же дойдём.  — Тэхен, сейчас насчёт три мы точно также пройдём по этому переулку к той двери, — головой указываю на деревянную дверь, которая длинным проходом ведёт к выходу.  Омега мокрыми, блестящими глазами смотрит на меня и я обхватываю своими руками его лицо. Стараюсь выдавить улыбку, но не выдерживаю и крепко обнимаю. Медленно трусь о его тёплую щеку и оставляю поцелуй. Тэхен в ответ жмётся ближе, ластится нежным прикосновениям. Его дыхание, прерывистое и тёплое, обжигает мне шею.  В горле стоит ком, но мы молчим. Потому что слова сейчас — как стёкла под ногами: острые.  Внутри живет дикая надежда на то, что завтра мы снова проснемся и будем рядом друг с другом.  Мы оба понимаем, что нужно идти вперёд и, на секунду замерев, проходим коридор. Тени переплетённых силуэтов дрожат на камнях, когда почти достигаем двери — чёрного портала в свободу. Теперь уже впереди стоящий Тэхен тянется к железной скобе, пальцы дрожат от близкого спасения.  — Ещё немного… — шепчет он.  И в этот миг — громкий хруст стекла под моей обувью. Я разворачиваюсь слишком поздно. Все происходит за мгновение: вспышка в полутьме, грохот выстрела, разорвавший тишину, и его вскрик.  Вижу, как его плечо дёргается назад. Как его лицо искажается болью. Я успеваю поймать почти рухнувшее тело Тэхена и падаю вместе с ним на колени. Его тело с каждым вздохом становится все легче, будто превращаясь в облако, готовое улететь.  Кровь проступает сквозь ткань, у сердца, тёплая и липкая, окрашивая мои пальцы в темно-алый. Я прижимаю ладонь к ране, словно могу задержать жизнь простым усилием воли.  — Тэхен… Тэхен… Мой Принц, — мой голос срывается, превращаясь в шёпот. — Ну же, посмотри на меня, прошу тебя.  Его глаза — такие яркие при жизни — теперь казались бездонными. Губы дрогнули в попытке улыбнуться.  — Чон-гук, ты дрожишь, — шепчет Тэхен. Его рука медленно поднимается и прикасается к моей щеке, стирая с моего лица слёзы. — Я люблю те… — Нет, нет, не умирай. Очнись, умоляю,  — голос рвётся огненным комом, обжигая горло. Мои руки сжимают уже бездыханное тело, а в ушах звенит вакуум, будто вселенная выключила звук.  Эхо разносится по коридорам, отражается от кровавой лужи, возвращается обратно — и я кричу снова. И снова. Пока сознание не начинает рваться по швам.  Когда крик заканчивается, наступает тишина, и я понимаю, что мне больше никто не ответит. Я прижимаю его к своей груди, закрыв глаза.  Позади стоит человек, который виновен в смерти Принца, который смотрит на это все, как на неожиданный, но смешной спектакль. Он аплодирует и громко смеётся, а далее затихнув, совершает последний выстрел.  Пуля попадает в мое остановившееся от боли сердце, и я падаю на пол. Последняя слеза скатывается по лицу, и моя жизнь обрывается рядом с ним.  А эта дверь… Дверь так и остаётся стоять нетронутой — немой свидетель того, что любовь сильнее пуль, но слабее времени.