Коллекция кошмаров Джейн Доу

Летними ночами Джону всегда снилась высокая трава, с самого детства, сколько он себя помнил. Огромное поле высокой травы, кажущееся под звездным небом абсолютно бескрайним. Трава шелестела, изгибалась волнами, дышала, манила его к себе. Сон каждый раз обрывался именно тогда, когда он подходил к краю поля и касался стеблей рукой. В этом прикосновении не было ничего необычного, но эта трава безумно его пугала. Как-то раз, еще совсем маленьким, проснувшись среди ночи в холодном поту, он взял с собой любимого плюшевого медведя с почти оторванной лапой и пошел по темному дому искать родителей. Родителей он не нашел — вместо них в спальне на втором этаже была все та же высокая трава. Она заполнила всю комнату, словно это странное поле перенеслось в его дом. Джон замер на пороге, сжимая медведя в объятиях, и смотрел, как трава колышется, словно под дуновением ветра. Он сделал шаг вперед, и трава мягко обняла его ноги, будто приглашая войти. Сердце стучало в груди, но он не мог отвести взгляд от этого зеленого моря, которое, казалось, светилось в темноте. Каждый стебель, каждый листок был живым, полным тайных шепотов и обещаний. Джон не знал, что делать — остаться на месте или отступить назад. — Джон, иди ко мне... Он закрутил головой. Это было знакомое имя, но голос звучал как-то иначе, как будто принадлежал не кому-то из его жизни, а самому полю. — Где мама? — выдавил он, все еще сжимая медведя. — Что такое «мама»? Джон во все глаза смотрел на эти пугающие бескрайние темно-зеленые просторы. Он сделал еще один шаг вперед, и вдруг все вокруг пришло в движение. Трава поднялась, образуя маленькие холмы, и Джон увидел лица — знакомые и незнакомые, улыбающиеся и печальные. Они были частью травы, частью его. Джон почувствовал, как холод пробежал по его спине. Лица, окружавшие его, были искажены, словно их черты были вырезаны из самой травы. Они шептали что-то, и слова сливались в единое неясное бормотание. Он попытался закричать, но звук застрял в горле, как будто сам воздух вокруг него стал плотным и вязким. — Джон, не бойся, — произнесло одно из лиц, его голос был мягким, но пугающим. — Мы ждали тебя. Ты пришел. Он прижал медведя к груди, и в этот момент его внимание привлекло что-то яркое в центре поля. Это был свет, который мерцал и притягивал его, как магнит. Джон, не в силах противостоять этому зову, сделал еще один шаг вперед, и холмы травы начали колыхаться, ведя его в сторону света. — Ты должен узнать правду, — продолжали шептать лица. — Тебе нужно вспомнить, что было потеряно. С каждым шагом, который он делал, трава становилась все гуще, и Джон начал терять ощущение времени и пространства. Свет вдалеке становился все ярче, и вскоре он оказался на краю поля, где трава расступилась, открывая черный бездонный провал. — Что это? — спросил он, глядя в темную бездну, которая, казалось, не имела конца. Вокруг него лица начинали смеяться, но это был не радостный смех — это был смех безумия, который пронизывал его до глубины души. — Это начало, Джон, — ответило одно из лиц. — Твоя истинная суть. Твое прошлое. Твоя семья. Ты должен сделать выбор. Он колебался, глядя в бездну, где, казалось, шевелились тени. Внезапно из глубины донесся голос, который был ему знаком. Это был голос его матери. — Джон, помоги мне! — закричала она, и в ее голосе звучали страх и отчаяние. — Я здесь! Сердце Джона забилось быстрее, и он шагнул к краю бездны. Он чувствовал, что его тянет вниз, и в этот момент все лица вокруг него закричали в унисон: — Не поддавайся! Не смотри! Но он уже не мог остановиться. Словно в замедленном движении, Джон наклонился над бездной, и в ту же секунду из нее вырвалась волна холодного ветра, которая окутала его, словно ледяные руки. Он ощутил, как его тянет вниз. — Джон, вернись! — слышал он крик, но уже не мог различить, чей он. Все вокруг закружилось, и его разум заполнили образы: смех, слезы, образы его детства, радости и потерь... И сейчас, спустя десять лет, он снова проснулся в холодном поту, пытаясь понять, где закончился кошмар и началась реальность. Сон не шел, очень хотелось пить. Джон выбрался из кровати и, по привычке подхватив с кресла плюшевого медведя, тихо спустился в кухню, но, вместо того, чтобы налить себе воды, вышел на задний двор. На ночном небе не было ни облачка. Какая-то неведомая сила потянула его дальше, за забор, к огромному выкошенному пространству. — Ты все же пришел, — раздалось откуда-то из темноты. Джон стиснул в руках медведя, словно надеясь, что этот комок ткани и пуха способен его защитить. — Ты должен вернуться... Ноги сами понесли его к кромке поля, колени подломились, и Джон плюхнулся в грязь, выронив медведя. Его пальцы пустили корни во влажную после дождя землю. Джон опускался все ниже и ниже, пока не лег навзничь, раскинув руки. Трава пробивалась сквозь его тело, медленно закрывая собой небо. Абсолютная звенящая тишина. Он и был этим полем. Утром за домом нашелся только старый плюшевый медведь с почти оторванной лапой, у самой кромки поля. Огромного поля высокой травы.