Коллекция кошмаров Джейн Доу

Сержант Харрис провел рукой по визору шлема, стирая пепельную взвесь, осевшую на бронестекле. На периферии дисплея мигал значок повышенной концентрации спор в атмосфере. Стандартная процедура. Обычный день. — Сектор очищен. Движемся к точке «Браво», — прозвучал в общем канале голос техника, пропущенный через фильтр модулятора. Отряд зачистки — пять фигур в поликарбоновых доспехах — пересекал выжженное плато. Они действовали как части одного механизма. С момента, когда ксенос-споры распространились по сектору, работа отряда превратилась в рутину: найти очаг, очистить, прижечь. Повторять, пока не кончатся либо споры, либо они. Сегодняшней целью стал аномальный выброс энергии на месте заброшенной обсерватории. Спутники не фиксировали ничего, кроме фоновой активности спор, но протокол требовал проверки. Развалины обсерватории оказались на удивление целыми. Стены, поросшие биолюминесцентным мхом, отливали фосфоресцирующей зеленью. В центре главного зала зиял пролом в полу, уходящий в подскальную пустоту. Края разлома выглядели оплавленными, будто их обработали неизвестным источником тепла. — Лейтенант, взгляните, — Харрис указал на пролом. — Это не следы взрыва. И не споры. Похоже на направленное термическое воздействие. Лейтенант Беннет, командир отряда, склонил шлем. — Энергетический след аномален. Не совпадает с известными спектрами. Готовимся к спуску. Стандартный протокол разведки. Харрис, замыкающий. Они по очереди опустились на тросах вниз, в пещеру правильной сферической формы со стенами, отполированными до зеркального блеска и без малейших признаков каких-либо известных форм жизни. Датчики, обычно сходившие с ума от биологической активности, показывали абсолютный ноль. — Полная стерильность, — доложил медик Кайл. — Ни спор, ни бактерий. Абсолютный вакуум биосигнатур. Харрис заметно встревожился — такая чистота в зараженном секторе была неестественной. Он уловил едва заметную рябь на идеально гладкой поверхности стены и прикоснулся к ней рукой в перчатке. Тактильные сенсоры зафиксировали слабую вибрацию, ритмичную и однообразную. — Командир, стена... пульсирует. Беннет приблизился, чтобы провести собственный замер. В этот момент из стены перед ним бесшумно выдвинулось тонкое полупрозрачное щупальце, покрытое тысячами мерцающих ресничек. Оно не проявляло агрессии, лишь медленно исследовало воздух в нескольких сантиметрах от его визора. Реакция, отточенная годами, сработала быстрее мысли. — Огонь на поражение! Залп импульсных зарядов превратил щупальце в облако пепла. — Командир, угроза нейтрализована... — начал Харрис и осекся на полуслове. Его прервал шелест множества таких же тел, появляющихся из стен. Они вырастали десятками, двигаясь с гипнотической плавностью, лишенной всякой спешки. — Отход! Смыкаем строй! — скомандовал Беннет. Попытка отбиться провалилась. Щупальца обволакивали броню, не пытаясь атаковать. Одно из них охватило ногу Кайла. Крики медика оборвались, когда серебристая пленка полностью сковала его, превратив в неподвижную статую. Сканеры тут же показали отсутствие жизненных признаков. — Кайл не отвечает! Он мертв! Харрис запаниковал. Они столкнулись с чем-то новым, к чему не были готовы. Отступление превратилось в кошмар. Каждое уничтоженное щупальце порождало два новых. Пещера постепенно заполнялась живым движущимся лесом. Следующей жертвой стал Рико. Щупальце, коснувшееся его разряженного ружья, заставило металл пузыриться и течь. Капли расплава попали на перчатку. Броня и плоть под ней начали растворяться с пугающей скоростью. Трое оставшихся бойцов, отстреливаясь, прорывались к точке спуска. Одно из щупалец, тонкое и длинное, метнулось к Беннету, едва коснувшись визора его шлема. Стеклокерамика, выдерживающая попадание пули, помутнела и потекла. Лейтенант не успел издать ни звука, и его голова скрылась внутри разросшегося серебристого шара. Харрис и оставшийся боец по имени Морс рванули к тросам. — Поднимайся! Я прикрою! — крикнул Харрис. Он не услышал ответа и обернулся — Морс медленно оседал на пол. Десятки тонких щупалец уже пронзили его броню со спины. Боец уже не кричал. Его тело потеряло форму и превратилось в аморфную массу, которую щупальца начали втягивать в стену. Харрис остался один. Вцепившись в трос, он начал подъем, но через пару метров руку словно обожгло. Он посмотрел наверх. Перчатка и рука под ней теряли форму, превращаясь в стекающую вниз субстанцию. Он уже не чувствовал боли, лишь нарастающее онемение, поднимающееся к плечу. Хватка ослабла, и Харрис тяжело рухнул обратно на каменный пол. Лежа на спине, он видел далекий кусок неба в проломе над головой, кажущийся отсюда таким далеким. Обычный день заканчивался. Он попытался пошевелиться, но не смог — ноги уже не слушались. Мягкие щупальца обвили их, плавя броню и плоть под ней. Его шлем треснул с глухим хрустом. Что-то коснулось щеки, и участок кожи мгновенно онемел. Через единственный уцелевший глаз Харрис видел, как грудная пластина его доспехов растворяется, обнажая ребра, которые тут же начинают дымиться и размягчаться, и как капли его собственного тела впитываются пористой поверхностью щупалец. Их становилось больше. Они сплетались над ним в сложный пульсирующий узор, тянулись к нему с методичной неумолимой тщательностью. Каждое прикосновение стирало часть его существа, растворяя в этом целом. Страх уступил место глухому безмолвному изумлению. Последним, что он успел заметить, был причудливый, постоянно усложняющийся рисунок, который сплетали бесчисленные щупальца с их мерцающими ресничками. Необычный конец для вполне обычного дня.