Время змеи

      Она была смуглой и золотоглазой.       Теплые медово-рыжие волосы волнами спадали до округлых ягодиц, а платье, облегавшее каждый изгиб тела, в приглушенном свете ламп напоминало змеиную чешую.       Лайс придвинулся к брату и зашептал:       – Бесит эта сучка. Сидит, как королева, мизинчик оттопырила. Да если бы не помощь отца, сейчас бы раздвигала ноги перед повстанцами…       Айен поболтал вино в бокале и посмотрел на невесту. Мерцелла методично нарезала кусок жареного мяса на мелкие кусочки и, судя по отсутствующему взгляду, мысленно пребывала где-то далеко. Вероятно, в кругу семьи на Гексосе. Накануне Айен прочитал про эту планету. В памяти всплыли строчки про мягкий климат, субтропические леса и меловые скалы… Чудное должно быть место. Особенно в сравнении с мрачной Церерой.       Словно ощутив на себе чужой взгляд, Мерцелла подняла голову. Их глаза встретились. Ее красиво очерченные губы, подкрашенные помадой, дрогнули и приоткрылись. Айен опустил чашу – его пробрала дрожь. Что-то в лице невесты будило в нем непонятное волнение, почти влечение, глубинное и непреодолимое. Все равно, что смотреть на запертую в клетку рептилию, прекрасную и опасную. Хищная красота, холодная и смертельная, как нож у горла.       Мерцелла все смотрела и смотрела на него, не мигая, будто желая пробраться ему под кожу, заглянуть в душу. Айен и сам не мог отвести глаз. Ее взгляд притягивал, завораживал, подчинял, как два колдовских омута. Однако она не улыбалась.       – Ну что ты там ковыряешься, ешь давай! – не выдержал Лайс.       Мерцелла с тем же бесстрастным выражением протянула руку к стакану, отпила воды – медленно, будто дразня, – и посмотрела на Лайса.       – Прости, ты что-то сказал? – невинно спросила она. Можно было подумать, что они вели светскую беседу, а не находились на грани ссоры.       Айен видел, что младший брат вот-вот готов взорваться. С самого начала он отнесся к Мерцелле с чрезмерной даже по его меркам враждебностью. Айен понимал, почему. В ее умении ловко уходить от неудобных вопросов и избегать прямых ответов, в привычке изъясняться туманными намеками, в ледяной расчетливости за кроткой улыбкой – во всем этом было что-то змеиное, скользкое, вызывающее инстинктивное недоверие.       – Достаточно, – негромко сказал Габбас. Лайс моментально сник, уткнувшись в тарелку. Отец был единственным человеком, которому он не смел перечить. Даже Ценнария не удостаивалась такого беспрекословного подчинения от младшего сына.       В столовой вновь повисла тишина, прерываемая только лязгом и стуком приборов. Айен вновь бросил взгляд на Мерцеллу – она нанизала мясо на вилку, положила в рот и, уставившись в стену, принялась медленно пережевывать.       Когда с ужином было покончено, Мерцелла встала из-за стола, игнорируя злобные взгляды Лайса, церемонно пожелала чете Атрау доброй ночи и направилась к выходу. Айен, обтерев губы салфеткой, последовал за невестой – не имея возможности свободно исследовать поместье, она все еще путалась в лабиринте одинаково серых коридоров.       Девушка шла вровень с ним, не делая попыток завести разговор. Айен время от времени бросал на нее взгляды украдкой. Интересно, какой будет их первая брачная ночь? Мерцелла ляжет на спину, разведет ноги и будет смотреть в потолок, сцепив зубы, чтобы не издать ни звука, когда он войдет в нее? Пересилит ли долг отвращение к совокуплению без капли чувств ради зачатия общего ребенка? А может она впервые за все время искренне улыбнется, толкнет его на кровать и сядет сверху, позволив любоваться своим обнаженным телом? Айен криво улыбнулся. Эта фантазия казалась несбыточной, более того – он ничего не сделал, чтобы помочь ей воплотиться.       Айен никогда не бывал на планетах центрального сектора, не знал, как там принято ухаживать. Да и какой смысл, если их свадьба – дело решенное? Первое время Айена злила перспектива договорного брака, но, поразмыслив, он решил – так даже лучше. Может отец перестанет ставить ему в пример Бранниса, который уже обзавелся женой и наследником.       Вот только его брат и невестка любили друг друга, а они с Мерцеллой – нет. Они не будут засыпать в объятьях друг друга, а их дети не родятся в любви. От этой мысли Айен почувствовал мимолетную печаль.       Вскоре они дошли до нужной комнаты.       – Спокойной ночи, Айен, – сказала Мерцелла, глядя в сторону. Ледяная, неприступная, ко всему равнодушная. Но разве он казался ей другим?       – Спокойной ночи, Мерцелла, – в тон ответил Айен, внимательно разглядывая лицо невесты. Хотя она держалась скромно, робости и страха в ней было не больше, чем у змеи в засаде. Но чего именно Мерцелла ждала, он не знал.       Дверь между ними захлопнулась.              В святилище Обожженных было холодно. Мерцелла держалась чуть позади, обхватив себя руками и пугливо озираясь. Напускное безразличие дало трещину. Теперь она казалась до того юной и беззащитной, что Айен почувствовал укол жалости. Он захотел взять невесту за руку и подбодрить, но почти сразу передумал. Он не был уверен, что Мерцелла не возненавидела его еще сильнее. Не был уверен, что она вынесет его прикосновения и не сочтет лицемерием слова поддержки.       – Раздевайся. И белье тоже снимай, – приказала Матрона. Она видела перед собой только грешницу, которой выпала великая честь очиститься через боль – и неважно, что самой Мерцелле свадебный обряд представлялся ничем иным, как варварской пыткой.       Прижимая к груди сверток, она посмотрела на Айена с молчаливой мольбой. Он с сожалением покачал головой. Иначе нельзя. Ее губы задрожали, а в глазах отразилась обида. Айен отвернулся, ощущая безграничную усталость. Смертельно хотелось спать, но еще сильнее – не чувствовать себя таким подлецом.       Он оглянулся на Мерцеллу раньше, чем она успела прикрыть обнаженное тело белой сорочкой. Рыжие волосы были заплетены в косы и сложены в высокую прическу, поэтому взгляду беспрепятственно открылась узкая спина с выступающими лопатками и широкие бедра, переходящими в длинные стройные ноги. Смуглая поцелованная солнцем кожа выделялась на фоне бескровно-бледных жриц в темных одеяниях – словно теплый луч света прорвался в мрачный склеп. Айен не смог бы забыть увиденное, даже если бы захотел.       Но ему и не хотелось.       Отбросив посторонние мысли, Айен подошел к Мерцелле и помог ей лечь на холодный и жесткий алтарь. Кинув затравленный взгляд на жриц, старательно окуривавших ее горьким дымом, Мерцелла вцепилась в ладонь Айена и сжала так крепко, что ему стало больно. Дышала она тяжело, с присвистом, и тряслась как кролик. Из глаз ушла надменность, уступив место ужасу перед грядущей болью.       Его невеста напоминала ягненка, отданного на заклание грозным богам Цереры.       Айен переплел пальцы Мерцеллы со своими, надеясь хоть ненадолго отвлечь ее от переживаний.       – Ты хорошо держишься.       Девушка моргнула и с видимым усилием перевела на него взгляд. Ее зрачки расширились, оставив лишь тонкий ободок золотистой радужки, отчего глаза казались почти черными.       – Сейчас будет больно. Лучше держись за меня.       Мерцелла открыла рот, но вместо слов из него вырвался истошный крик – одна из жриц ткнула раскаленным прутом ей в ногу. Она вырывалась, плакала и стонала, но жрицы, эти женщины с куском льда вместо сердца, слишком хорошо знали свое дело. С таким же успехом Мерцелла могла пытаться разжалобить каменное изваяние. Айен многое отдал бы, чтобы вымарать из памяти этот день. Не каждая влюбленная женщина вынесет подобные муки, что уж говорить о той, для кого их союз – вынужденная мера, акт отчаяния.       Ближе к концу Мерцелла погрузилась в горячечный бред. Золотые глаза потускнели и закатились, щеки покрылись болезненным румянцем, из уголка приоткрытых губ вытекла ниточка слюны. Айен провел пальцем по вспотевшей коже, вытирая влагу. Ему не хотелось убирать руку, но внутри что-то протестовало против того, чтобы касаться Мерцеллы без ее согласия и желания. Когда последняя руна была выжжена и напевное бормотание жриц смолкло, Матрона позволила ему забрать невесту. Сознание к ней так и не вернулось. Она лежала в кресле джета как мертвая, только грудь едва заметно вздымалась, немного усмиряя тревогу Айена.       Ценнария ждала их у входа в поместье, нетерпеливо расхаживая взад-вперед.       – Как все прошло? – Мать редко позволяла себе открыто проявлять чувства. Айен подозревал: причина не только в огромной ценности Мерцеллы для их семьи. Быть может, невестка напомнила Ценнарии ее саму в молодости? Ведь когда-то и она всем сердцем отвергала Цереру и ее жестокие нравы.       Айен опустил взгляд, задумчиво разглядывая лицо невесты. Тонкие черты девушки еще сильнее заострились, веки подрагивали, будто ее терзал кошмар.       – Больно и страшно. Но она переживет.       Ценнария, расслабившись, кивнула.       – Неси Мерцеллу в комнату. Я сама ее переодену.              Айен долго ворочался в кровати, бесполезно пытаясь уснуть. В голове мелькали обрывки прошедшего дня, яркие и бессвязные. Крики Мерцеллы смешивались с образами, рожденными его собственным подсознанием. Сперва девушка пыталась вырваться, но потом смирилась, прижалась к нему всем телом, скрещивая ноги за спиной, чтобы быть к нему ближе, теснее, чем его собственная кожа. В ее стонах больше не было боли, только чистое незамутненное удовольствие.       Айен сел в кровати и потер виски. Голова гудела, тяжелая, словно налитая свинцом. Он зажег ночник и уставился на металлическую коробочку с мазью. Перед сном он заглянул в комнату Мерцеллы – лихорадочная дрожь утихла, жар отступил, но девушка все еще не пришла в себя. Непреодолимая неловкость удержала его от того, чтобы самостоятельно заняться ее ранами. И все же он не был до конца уверен, что поступил правильно.       Раздираемый сомнениями, Айен лег обратно, но через четверть часа отбросил одеяло и направился в гардероб. Раз заснуть не получается, то стоит проведать Мерцеллу – вдруг ей стало хуже? О том, что он просто ищет предлог, чтобы еще раз увидеть невесту, Айен старался не задумываться.       Шаги гулко разносились по пустым коридорам. В детстве он боялся мрачного поместья, подолгу лежал в темноте с заходящимся от страха сердцем, и каждая тень в глазах впечатлительного ребенка превращалась в затаившегося монстра. Шли годы, и реальные проблемы вытеснили мнимые страхи. Он полюбил одиночество и научился не бояться спать один.       Перед дверью в покои Мерцеллы Айена вновь охватила неуверенность. Он и сам толком не понимал, что им движет: навязанные обязательства или нечто куда более личное и глубокое? Где заканчивается долг и начинается подлинное чувство?       Айену казалось неправильным использовать эту красивую молодую женщину только как племенную кобылу, статусную вещь. Выставлять ее напоказ во время приемов, в остальное время вынуждая чахнуть в поместье, в унизительном и отупляющем безделии.       С другой стороны – Мерцелла еще не стала полноценной частью семьи, а посвящать чужаков в дела Дома было не в правилах Габбаса.       До слуха донесся странный звук, будто что-то упало на пол. Айен, не раздумывая, распахнул дверь и касанием руки зажег настенный светильник. Приглушенный свет рассеял мрак, позволяя разглядеть обстановку. Обшарив глазами комнату, Айен на миг забыл, как дышать – кровать Мерцеллы была пуста, одеяло скомкано и отброшено, подушки раскиданы. Как в забытье он шагнул вперед, и вдруг услышал сдавленный стон.       Девушка лежала на полу, раскинув руки. Сорочка задралась, открывая голые ноги. Выронив коробочку с мазью, Айен бросился к ней, упал на колени и, обхватив за талию, притянул к себе.       – Мерцелла! Ты слышишь меня? Мерцелла!       Девушка сдавленно застонала, утыкаясь лицом ему в плечо. Айен торопливо поднял ее с пола и переложил на кровать. Сорочка задралась до живота, и когда он попытался расправить ткань, чтобы прикрыть ее голые бедра, Мерцелла вдруг изогнулась змеей и прильнула к нему, обвивая руками и ногами. Несмотря на разделявшие их слои одежды, Айен чувствовал влажный жар ее гибкого тела.       Он на миг растерялся, не зная, как быть. В голове шевельнулось подозрение: а могла ли Мерцелла услышать его шаги в коридоре? Если да, не было ли ее падение притворным?       Не важно. Ему нет дела до ее женских уловок. Айен прочистил горло, стараясь придать голосу твердости.       – Похоже, у тебя опять началась лихорадка. Забирайся под одеяло, я принесу лекарство.       – Нет! Не уходи, просто побудь со мной. Мне было так страшно и больно… я думала, что умру… – Горячее сбивчивое дыхание Мерцеллы коснулось его шеи, заставляя сердце биться чаще. Айен не понимал, что творится с его невестой и главное – что она творит с ним.       – Ты не в себе. – Ее разум просто одурманен благовониями, иначе и быть не могло. Айен попытался отстраниться, но Мерцелла и не думала сдаваться, прижалась к нему так отчаянно, будто от этого зависела ее жизнь.       – Останься, – выдохнула она ему на ухо. – Пожалуйста.       Айен с досадой почувствовал, что его тело реагирует на эту неожиданную близость, не могло не отреагировать. Раздражение пополам с возбуждением дрожью разливалось по телу, зажигая кровь. Он понимал, что совершит ошибку, если отдастся во власть этого мимолетного безрассудного желания, но уже не мог сопротивляться. Выбор был сделан в тот момент, когда он перешагнул порог ее спальни.       И все же Айен не мог не предпринять еще одну, не слишком искреннюю попытку образумить невесту:       – Если тебе страшно спать одной, я могу полежать рядом.       – Я уже пила твою кровь, – тихо ответила Мерцелла, запуская пальцы в его волосы. – Так что изменится, если я… – Она понизила голос до проникновенного шепота, но Айен разобрал каждое слово.       – Почему не подождать до свадьбы?       – Я едва не погибла и теперь хочу почувствовать себя живой. Не вижу причины изводить себя ожиданием, если все уже решено. Этот обряд соединил нас, теперь я твоя, а ты – мой. Останешься ты или уйдёшь, это уже ничего не изменит.       Она говорила с убежденностью, которую Айен не разделял. Он растерялся, не зная, что возразить. Сам он не думал об их будущем браке в таком ключе.       Мерцелла вдруг ослабила хватку, откинулась на подушки и, взяв ладонь Айена, положила себе между ног. Ее грудь вздымалась высоко и часто, а глаза, загадочно мерцая, смотрели на него, не отрываясь, будто гипнотизируя. В рассеянном свете ламп ее кожа казалось золотистой, как мед, длинные рыжие волосы блестели, будто в них запутались нити солнечного света, маленький рот алел, похожий на бутон розы. Айен считал себя хладнокровным человеком, но теперь выдержка изменяла ему. В одном повезло – дочь гроссмейстера четвертого сектора не была ни стара, ни уродлива, ни хрома. Напротив, ее изысканная красота завораживала, проникала в сердце как медленный порабощающий волю яд.       Айен обвел взглядом ее полуобнаженное тело, стараясь запомнить каждый изгиб, каждую родинку. Кончики пальцев слегка покалывало – на Мерцелле не оказалось белья, и едва ли это было случайностью. По телу пробежала горячая волна, распаляя и оседая щекочущим теплом внизу живота. Здравый смысл подсказывал, что нет ничего дурного в том, чтобы желать собственную невесту, но чего стоит секс, когда между людьми нет душевной близости? Лишь бездушный механический акт для утоления физиологической потребности.       Погрузившись в размышления, Айен почти неосознанно провел рукой по внутренней поверхности ее бедер. Мерцелла прикрыла глаза, с раскрасневшихся губ сорвался тихий стон. Айен скользнул выше, едва касаясь пальцами ее разгоряченной и влажной промежности там, где кожа была нежнее и чувствительнее всего. Ему вдруг захотелось увидеть, как она будет извиваться и дрожать от его прикосновений, страстно умолять не останавливаться.       – Знаешь, ты самый красивый мужчина из всех, что я видела в своей жизни.       Айен скептично изогнул бровь.       – И что с того?       Мерцелла, словно красуясь, потянулась всем телом, как кошка, разве что не замурлыкала.       – Люблю окружать себя всем красивым. – Она рассмеялась, и от ее мелодичного грудного смеха с чувственной хрипотцой по телу Айена побежали мурашки.       – Понятно. – Недолго поколебавшись, он предложил, – Раз уж я здесь, давай смажу твои ожоги.       Мерцелла живо перевернулась на живот и подтянула сорочку, без стеснения оголяя бедра и спину. Подавив желание шлепнуть ее по выпуклым ягодицам, Айен осторожно втер холодную мазь в каждую из четырех ран. Кожа в тех местах покраснела и припухла, но крови не было, как и воспаления. Закончив, Айен положил ноги Мерцеллы себе на колени и стал массировать, не касаясь ожогов: начал со ступней, потом перешел к тонким щиколоткам, постепенно продвигаясь выше, неторопливо и бережно разминая напряженные мышцы. Мерцелла лежала смирно, открытая и расслабленная, с легкой, почти блаженной улыбкой на губах. Разглядывая ее, Айен чувствовал, как в груди зарождается непонятное чувство, пока слишком хрупкое и невесомое, чтобы искать ему название.       Поддавшись порыву, он наклонился и коснулся живота Мерцеллы в легчайшем поцелуе. Она вздрогнула и кажется затаила дыхание. Медленно, очень медленно, Айен спустился ниже, одновременно скользнув рукой под сорочку, чтобы добраться до груди. Мерцелла рвано выдохнула, когда он провел подушечкой большого пальца по отвердевшему соску.       – Айен…       Он не ожидал, что слышать свое имя из ее уст будет так приятно. Айен скользнул губами ниже, пробуя на вкус теплую солоноватую кожу. Аромат приторно-сладких духов выветрился, и он мог уловить естественный запах Мерцеллы - нежный и притягательный, с легкой терпкой ноткой, от которой по телу пробегала легкая дрожь возбуждения.       Айен решил, что после всего, что Мерцелле пришлось вытерпеть в святилище Обожженных, справедливо будет сосредоточится на ее удовольствии. Она могла изобразить падение, но не повышенную температуру, а значит ее тело требует самого бережного обращения.       Айен ласкал невесту без спешки, почти лениво, оттягивая момент разрядки, чтобы продлить их обоюдное удовольствие. Он замедлялся, когда она просила двигаться быстрее, и ускорялся, когда ее дыхание выравнивалось. Ему нравилось просто смотреть на Мерцеллу, подмечать малейшие оттенки блаженства на ее лице, дрожь сминающих простыни пальцев, слушать тихие стоны, слетавшие с приоткрытых влажно блестевших губ. Айен ценил одиночество, но порой, как и все, нуждался в разнообразии.       В какой-то момент Мерцелла вскрикнула, выгнулась в спине и сжала бедрами его ладонь, подрагивая всем телом от нахлынувшего оргазма.       Айен убрал руку и задумчиво лизнул пальцы. Взгляд упал на часы, стоявшие на прикроватном столе: было почти два часа ночи.       Мерцелла приподнялась на локтях и взглянула на него с нахальной улыбочкой. В бесстыжих золотых глазах заблестели искры веселья.       – Ты прямо луч света в этом царстве мрака и уныния. Я уже боялась, что на Церере меня ждут только страдания.       Мерцелла схватила его за предплечье и настойчиво потянула к себе. Айен сдался без протеста и послушно лег рядом.       – Знаешь, Айен, я думаю, тебе нужно взять выходной и хорошенько выспаться, – Мерцелла положила голову ему на плечо, упираясь взлохмаченной макушкой в подбородок. – Твоя работоспособность впечатляет, но здоровье гораздо важнее. Будешь продолжать в том же духе – доведешь себя до нервного срыва. Серьезно, на тебя уже больно смотреть. Ну что, договорились? – Не дождавшись ответа, Мерцелла приподнялась. – Эй, ты меня слышишь? – Молчание. – Ну ладно, засыпай.       Сквозь дрему Айен почувствовал, как Мерцелла обняла его и перекинула ногу через живот, прижимаясь всем телом. Я твоя, а ты – мой. Проснувшись на следующее утро, Айен чувствовал себя на удивление бодрым и отдохнувшим. Так крепко и сладко он не спал уже очень давно, а может и вовсе никогда. Мерцелла лежала рядом, оттеснив его почти к краю постели. Лицо у нее было безмятежное, почти невинное. Глядя на невесту, Айен вдруг вспомнил свой сон: будто огромная змея с золотыми глазами обвила его кольцами. Но вот, что странно – вместо страха он чувствовал покой, словно находился именно там, где ему следовало быть.